Отзывы о книге Стены
West_Wind9 августа 2026Побывать по ту сторону разума и вернуться обратно
На Лисихинском кладбище Иркутска, у могилы бортрадиста, молодая хористка Нина прочитала заговор на любовь. Чтобы красивый дирижер Влад Б. влюбился в нее без памяти, чтобы были они вместе счастливы до конца дней своих. Вскоре после этого у Нины случится психоз, она попадет в ПНД и ей поставят диагноз «шизофрения».
Окружать себя мертвецами Нина начала с детства. Сначала невольно — жила рядом с кладбищем, потом — под влиянием поп-культуры: ей нравилась Лидия из «Битлджуса», Уэнсдей из «Семейки Адамс», Эмили из комиксов «Emily the Strange». Неудивительно, что еще со школы она пыталась влиться в готическую тусовку, а когда ей это удалось — всеми силами показывала, что она «тру-гот», а не какая-то позерка. Стремясь к образу готической ромничной принцессы, Нина начнет выстраивать стены между идеальным образом себя и собой настоящей.
Стена «трушности» Нина любит Эми Ли и группу «Evanescence», но от продавца дисков в ТЦ узнает, что эту группу слушают позеры и начинает скрывать свою любовь к Эми, переключаясь на музыку потяжелее. Еще она начинает стыдится радостных чувств по поводу, например, хорошей погоды. Ведь готы всегда должны быть мрачными. Затем была «стена идеальности», когда она пыталась стать худее, чем бывшая ее парня (все могло бы закнчиться очень плохо). Стена «непохожести ни на кого» — когда бесилась, если кто-то начинает слушать музыку, которая нравится ей, или подражает ее стилю.
Стена самобичевания лишила ее возможности общаться с Богом. Надо сказать, отношения с богом у Нины довольно специфичные — она хотела крестится в католической вере, но после истерики матери согласилась на православие. Часто молилась иконе Казанской Божьей Матери за здравие Эми Ли, и чтоб скорее вышел новый альбом. Но после того, как лишилась девственности, решила, что Бог больше не сможет услышать ее молитвы.
Были стены, которые сооружали родители. Нине приходилось покоряться — она финансово зависела от них. Стену «в нашей семье не может быть сумасшедших, а ты просто бездельница» Нина не сломала, но после окончания учебы решила сбежать в Москву. Прихватила с собой Марка, «солнечного кудрявого фея», парня, с которым вместе учились в музучилище, то встречались, то расставались.
Новая жизнь в Москве поначалу была хороша — Марк поступил в консерваторию, Нина — в магистратуру философского факультета МГУ, они поженились. Большой город, в котором никто ее не знает, казался Нине чудесным, приветливым, полным возможностей. Но болезнь начала прогрессировать. Поначалу свое безумие Нине удавалось романтизировать:
«Я страдала от жалости к себе, но смаковала эти страдания, ликуя: я не такая, как все. Я необычная, как редкая бабочка, неприспособленная к жизни в этом мире. Такая хрупкая, что мне понадобилась помощь психиатра. Рецепты на лекарства я хранила в томике Хармса, как бы подчеркивая абсурдность собственной жизни».
Фей пытался заботиться, но постепенно превращался в угрюмого, уставшего тролля. Нина толстела от таблеток, глупела, спала почти весь день, а скоро снова попала в ПНД. Находиться в диспансере было хуже, чем в тюрьме — тошнотворное питание, невозможность помыться и справить физиологические потребности, жестокость персонала, затуманенность сознания из-за лекарств, отупляющая скука.
После долгожданного возвращения домой романтизировать свой образ уже не было смысла — слишком жалкой Нина казалась самой себе. Она больше не считала себя красивой, умной, достойной любви. Маски падали, стены рушились, а на помощь пришли слова. Нина завела блог и постепенно стала рассказывать о своем заболевании, не утаивала неприятных подробностей. Ей уже не важно, будут ли смеяться над ней те, кто прочтет ее историю. Она только хотела, чтобы этих ошибок не повторяли. Начала понимать, что стремясь окружить себя идеальными людьми, присвоить себе их дружбу или любовь как трофей, никогда при этом не искала тех, кто близок по духу. А еще в какой-то момент осознала, что хуже, чем сейчас, быть уже не может и решилась сменить препараты.
В наушниках теперь звучал Егор Летов. «Гражданскую оборону» Нина любила когда-то, но как будто Летов раньше не вписывался ни в один из придуманных ею образов и любовь к группе пришлось поставить на паузу.
Егор своим хриплым голосом расколдовывал Нину обратно. Заговаривал, возвращал из страны мертвых, к жизни. Песню «Реанимация» Летов написал в больнице, в нее вошли слова раненого офицера, в предсмертном бреду. Эту песню Нина крутила на репите.
Когда Нина перестала пытаться сконструировать красивый образ, просто плыла по течению и внезапно обрела себя настоящую. Жизнь Нины больше никогда не будет идеальной. Теперь она женщина, повидавшая виды. Её тело не будет стройным. До конца жизни придется следить за гормонами. От шизофрении невозможно излечиться, можно рассчитывать лишь на длительную ремиссию.
Но стены рушатся, свои люди рядом, Нина узнала себя настоящую и обрела свой, ни на кого не похожий голос. Ей удалось побывать по ту сторону разума и вернуться обратно.
Содержит спойлеры
31 понравилось135
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым