Мутная вода

Первое, с чем сталкивается ваш вестибулярный аппарат при попытке вчитаться в «Не реку» — это агрессивная графоманская новация. Отказ от кавычек при прямой речи подается под соусом высокого европейского модернизма, но по факту работает как банальная дымовая завеса. В парадигме отечественной критики этот прием называется «гладкопись для бедных»: размывание границ субъекта здесь маскирует не сложность человеческой психики, а абсолютную пустоту авторской мысли. Диалоги Энеро Рея, Эль Негро и мальчика Тило сливаются в единый вязкий поток сознания, где невозможно отличить рыбака от его жертвы без титанического напряжения глазных мышц. Там, где у Фолкнера или Джойса отсутствие пунктуации создает полифонию, у Альмады лишь выдает физиологическую лень редактора.

Сюжетный хребет романа оказывается до обидного предсказуемым конструктором из отдела «Этническая проза». Перед нами классический латиноамериканский замут: погибший друг Эдедо (или как там его) оставляет после себя сына, которого суровые мужики должны вывезти на лодке рыбачить, чтобы сделать из него «человека». Этот навязчивый мачистский дискурс о воспитании через контакт с первобытной природой вызывает тяжелую зевоту. Токсичная маскулинность здесь выступает единственным двигателем прозы: мальчику нужно показать смерть, жестокость и молчание, чтобы он перестал быть ребенком.

Альмада отчаянно пытается продать нам банальную мужскую черствость за высокую трагедию аргентинской глубинки. Местные жители демонстрируют запредельный уровень агрессии, но текст написан так, будто они — философы-почвенники, постигающие дзен через убийство. Однако история дает сбой на уровне базовой эмпатии: когда герои начинают резать живого ската просто ради забавы, читательская оптика неизбежно съезжает в бытовой цинизм. Если вы получаете удовольствие от расчленения живой твари крюком — вам прилетит, и поделом.

Река в романе функционирует не как литературный символ очищения, а как идеальная метафора читательского недоумения. Хронотоп намеренно запутан до состояния клинической деменции. Кто эти люди на берегу? Куда именно плывет эта лодка? Почему мотивация персонажей остается герметично закрытой для нормального человека, обладающего памятью длиннее трех страниц? Текст распадается на серию бессвязных флешбэков и визуальных пятен. Попытка удержать нить повествования напоминает попытку схватить руками саму эту грязную воду — пальцы соскальзывают, оставляя лишь ощущение холода и разочарования.

Главный вопрос, который мучает на протяжении всей этой 160-страничной пытки: за что номинация на Международную Букеровскую премию? Разрыв между ожиданиями премиального комитета, ищущего экзотичную «темную сельву», и реальным физиологическим дискомфортом читателя здесь достигает абсолюта. «Не река» — это идеальный продукт для жюри: короткий, этнический, про угнетенных мужчин и природу, написанный языком, который легко перевести на английский, не потеряв ни одной смысловой складочки. Но литература ли это? Моя дробная оценка — крепкие 2,5 из 5. Переоцененный филологический фастфуд, который лучше оставить тонуть в собственной мутной воде.

4 понравилось

Отзывы о книге Не река

Не река

Мутная вода

Комментарии 0