Отзывы о книге Иван Грозный
red_star27 июля 2026Древнерусская тоска
Очень бодрая научно-популярная книга об Иване Васильевиче. В девичестве, вероятно, книга была монографией, так как ссылок в ней нет, а вот места в тексте, где они раньше были, встречаются – автор говорит о том или ином исследовании коллег, называя их по имени, даже не упоминая названия их труда. Обычно здесь-то и стоит сноска с названием, а тут, увы, пустота. Но текст это не сильно портит, просто надо настроиться на формат науч-попа.
Так как источники по временам Грозного ограничены, то авторы, положа руку на сердце, занимаются изощренными интерпретациями оных, время от времени находя что-то новое. Но Флоре удалось сделать повествование и интересным, и, местами, провокативным. Так, основной тезис следующий – к моменту смерти Василия III в Московском государстве почти сложилась сословная система, которая готова была стать основой государственного порядка – через лоббирование корпоративных интересов, земские соборы и прочие полу- и формальные институты. Иван затоптал ростки дворянской демократии, сломал все институты через колено, поэтому в России сложилось то, что сложилось. Но, задает вопрос исследователь, кто сказал, что для судеб отечества это хуже? В Польше шляхта победила короля, и куда делась Речь Посполитая? Была поделена соседями (любопытно, что сделать это, поделить Польшу, уже тогда Ивану предлагал император Священной Римской империи.) А пока она была, шляхта угнетала крестьян сильнее или также, как и отечественные помещики. И в России времена боярского правления показали, что сама знать ничем хорошим в управлении государством не отметилась.
Тезис как минимум любопытный, потому, очевидно, спорный. В этом плане как раз интересны те самые зеленые, неодревесневшие ростки, которые топтал с увлечением Иван. В качестве их Флоря презентует как минимум два интересных примера. Первый – институт поруки привилегированного сословия за лиц, впавших в опалу. Само попадание в немилость не являлось чем-то из ряда вон выходящим, при этом набор инструментов наказания со стороны великого князя был крайне ограничен, и их, к тому же, резко сковывали поручительства. Царь осерчал, сослал или удалил, а бояре с митрополитом тут как тут с поручительством и залогом. Ивана это явно бесило – его попытки чисток до поры до времени оказывались бесполезными. Поэтому обе его попытки ввести опричнину, при прочих равных, были как раз попыткой выбить себе права внесудебной и внеинституциональной расправы.
Второй момент, тесно связанный с первым – явные попытки знати ввести независимый суд. Сама попытка бояр сделать вид, что так и надо, взъярила царя так, что он упоминает об этом случае в обоих посланиях Курбскому. В экономическом деле, в котором разбирался земельный спор между царским родственником и другим представителем знати, бояре не только не дали царю выступить судьей (как заинтересованной стороне), но и привлекли его в качестве свидетеля. Это Ивана задело безмерно, и следы таких институтов он стер, не дав им обрести силы традиции, но интересно, что при другом его характере все могло пойти иначе.
Любопытно, что отсутствие четких концепций заставляло Ивана экспериментировать и изобретать на ходу. Обе его опричнины удивительно похожи на метания Петра I , который вроде бы должен был иметь более четкий образец в камерализме и идеях полицейского государства, ан нет, тоже дергался, творил институты и уничтожал до самого 1725-го.
Не менее поражает и сохранившееся культурное наследие Грозного. Про его музыкальные произведения я даже и не слышал раньше. А в эпистолярном жанре он вообще был новатор и известный тролль. Особенно меня впечатлили письма, которые он от имени своих вельмож писал полякам, которые в конце Ливонской войны предлагали сановникам Ивана перебежать на их сторону. Тут Иван разошелся и построил следующую концепцию – бояре, которым адресованы послания литвинов и поляков, происходят из более старшей ветви Гедиминовичей, чем отправители, поэтому они готовы перейти на строну ВКЛ при условии, что им передадут там власть, а они сразу же перейдут под опеку Ивана. Мол, да, спасибо за предложение, давайте его реализуем по полной программе.
Таким же троллингом смотрятся послания монахам, в которых Иван настаивал на их праве говорить власть имущим правду об их прегрешениях. Мол, чего вы тушуетесь, в византийском праве такого императора, который церковь обижает, и сместить было можно. И это после истории с митрополитом Филиппом, который попытался на деле реализовать этот декларируемый принцип.
Волны репрессий среди своего аппарата, которые время от времени проводил Иван, чудовищно напоминают чистки при Сталине. Аналогии такие очевидные, такие прямые, что это кажется невозможным. Если учесть подчеркнутый интерес Иосифа Виссарионовича к фигуре Ивана Васильевича, то некоторый холодок бежит за ворот. Role model, так сказать.
Эдакая русская неизбывность. Сюда же, к неизбывности, явно относятся первые попытки призвать русское общество свергнуть главу государства, обманы на переговорах ради затягивания времени и прочие вещи, которые кажутся удивительно современными.
35 понравилось182
Комментарии 4
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Конечно, тоска. Но отнюдь не "древнерусская". В древней Руси ничего даже отдалённо похожего не было. Тоска началась с возвышения Москвы.