Item: Монстр памяти
Rating: 5
Author: RainLady

27 мая 2026

Книга - крик. Такой себе, знаете, когда не понятно вообще, как люди смогли жить дальше и даже быть счастливыми. После ЭТОГО. Эта история вымотала мне все нервы, я продолжаю думать про книгу и то спорю с автором, то соглашаюсь. Это все не имеет ответа. Как ответить на единственный вопрос, который должны бы задавать все, кто хоть раз столкнулся с крупицей информации о Холокосте. КАК МОЖНО ПРОДОЛЖАТЬ ЖИТЬ ДАЛЬШЕ? Понятно, что человек ко всему привыкает и приспосабливает свою психику, но живем ли мы после таких ужасов или это самообман и вся наша жизнь. все наши интересности. любови и увлечения - это попытка заткнуть бездну, которая вопиет голосами всех жертв.

Из Холокоста сделали индустрию. Игры, фильмы. книги, политические манипуляции. И герой помогал создавать такую игру, делая ее реалистичной. А потом попробовал играть, и понял, что не может от нее оторваться, настолько изумительно гнусной была она.

– А что, собственно, вы собираетесь захватывать? – спросил я.
Он ответил, что на данный момент самый предпочтительный вариант – это крематории. Они удобно расположены на высоком холме и несут большую символическую нагрузку. С практической точки зрения, конечно, куда важнее газовые камеры, но здесь они маленькие и расположены неживописно.
– Кто же будет изображать врага? – не отступал я, желая показать, что тоже кое-что смыслю в этих делах.
Спецназовец сказал, что тут все сложно. Мы совершенно точно не будем переодевать наших солдат в немцев и вообще не хотим разжигать ненависть к Германии, которая сегодня является важным союзником Израиля.
– Скорее всего, изображать врагов не будет никто, – заключил он. – Но с нашей стороны это все-таки будет инсценировка военной операции, а не просто демонстрация силы.
Заместитель пресс-секретаря, которая при естественном освещении выглядела очень даже ничего, перебила нас и сказала, что есть задумка изобразить спасение евреев от гибели. Солдаты вызволят группу школьников из бараков, а может быть, даже не из бараков, а из очереди в газовую камеру. Я видел, что двое других офицеров скривились, но перечить не посмели. Заместительница пресс-секретаря была тут главной. Она изъявила желание посмотреть вблизи колонну «Три орла», которая показалось ей удачной точкой. Может, именно у ее подножия стоит расположить сцену для речей и песен?

Все превратили в фарс.

И только старик, который пережил концлагерь дает понимание, что на самом деле чувствует человек, который там был. Невозможность снова там быть, призраки прошлого вокруг, огонь над рвами, где сжигали тела близких людей... И главный герой видит их, тех. кто прибывает на поезде, как они выходят из поезда. проходят (или не проходят) селекцию и или еще живут какое-то время или сразу в газовую камеру...

Ребенок, которого в конце экскурсии спросили о том. что он вынес из увиденного и услышанного сказал:

Вечером мы провели с детьми заключительную беседу. Завтра они улетали в Израиль.
– Что вы вынесли для себя из этой поездки?
Я ненавижу этот вопрос, но задавать его обязан. Дети устали, в мыслях они уже дома, в своих комнатах, в своих постелях, они счастливы, что им есть куда возвратиться. Свет в конференц-зале бизнес-отеля с фиолетовым ковром во весь пол слепил меня. Я надеялся, что хоть кто-то ясно объяснит, чем мы тут занимались. Слушал детей, прищурившись. Я знал, что кажусь им странным и что мой обморок в Аушвице они не забыли.
– Надо быть сильными, – сказал кто-то.
– ...сильными евреями.
– ...нравственными, но сильными.
– ...сплоченными.
– Нельзя забывать.
– Надо оставаться людьми.
Все это я уже слышал, все это я знаю наизусть.
– Да, кто-нибудь еще, последний? – спросила директриса.
Поднялся парень, сидевший с краю.
Я пригляделся к нему – высокий, в очках. Мускулистый. Не знаю почему, но я знал, что этот парень скажет что-то важное.
– Я думаю, что, для того чтобы выжить, мы должны тоже быть немножко нацистами, – заявил он.
Это повергло присутствующих в смятение. Правда, не слишком сильное – парень всего-то высказал взрослым то, о чем дети обычно говорят между собой. Учителя притворились, что они в шоке, и стали ждать, что я отвечу, сделаю за них черную работу, расправлюсь с монстром, которого вырастили они и их родители.
Мальчишка выглядел вполне благополучным – ребенок из хорошей семьи, с любящей мамой и порядочным папой.
– Что ты имеешь в виду? – спросил я его.
– Что надо уметь убивать без пощады. Если мы будем слишком мягкотелыми, у нас нет шансов.
Кое-где из зала донеслись слабенькие возражения, но не более того.
– Но ты же не призываешь убивать невинных? – уточнила директриса.
Мальчишка на секунду замер, прикидывая что-то в уме. Он явно был из тех, кто слов на ветер не бросает. Он ответил:
– Иногда нет выбора, приходится бить и по гражданскому населению. Террористов трудно отделить от мирных жителей. А ребенок, который сегодня ребенок, завтра может стать террористом. Это битва за выживание – или мы, или они. Мы не позволим, чтобы такое снова с нами произошло.
Это были они – шепотки с задних сидений автобуса, вырвавшиеся из плена, окрепшие в устах этого мальчишки. Упустить такой шанс я не мог.
– Почему именно нацистами? – спросил я. – Почему не американцами, русскими, англичанами? Ведь в конце концов именно они победили в войне.
Мальчишка подумал. Только не подожми сейчас хвост.
– Потому что эти пошли до конца, – ответил он.
В зале стало тихо. Я склонил голову и немного постоял так – минута молчания в память о всех нас.
– Никто не обязывал нас привозить вас сюда, – наконец сказал я. – Мы могли бы отвезти вас в Париж – посмотреть дивные бульвары, или в Италию – попробовать самой вкусной в мире еды, или в Лондон – сходить в театр, или в Египет – посмотреть на пирамиды... или поесть сладостей на рынках Марокко, или посетить футбольный матч в Барселоне, или послушать, как афинские певцы жалуются на разбитое сердце. Но мы привезли вас сюда. На место массового убийства. И я думаю, мы выполнили свою задачу. Вы поняли, что миром правит сила. Сила и только она. И я не стану лицемерить, не буду изображать святую простоту. Именно так – сила. Ударить. Расстрелять. Уничтожить другого. А слабость превращает нас в скот, в овец для убоя, зависящих от милости тех, кто в любую секунду, стоит лишь захотеть, может отрубить нам головы, удушить нас, содрать с нас нашу одежду и нашу честь, надругаться над нами любым способом, какой только придет на ум; хорошенько настроив свет, чтобы фотографировать нас растерзанными, изрезанными, изнасилованными, обезображенными, и все это под звуки музыки, превращая наш ужасный конец в веселое представление. Все в мире условно и, следовательно, не стоит ни гроша. Культура, мода, разговоры, улыбки, дружба, мнения, письма, музыка, спорт, еда, любовь – все это не имеет значения. Это – тонкий слой сахарной глазури, который растает от одного-единственного плевка в лицо. Да, достаточно будет одного плевка в лицо. Уважаемые учителя, вы можете сообщить школьному руководству, что наставление усвоено. Только сила. Без совести, без ненужных приличий, без колебаний. Они лишь травят душу и мешают действовать. А мы не можем позволить себе ни минуты слабости, потому что тогда у нас заберут все. Надо быть немножко нацистами. Наконец-то кто-то это сказал. Вы усвоили урок, детишки. Молодцы.

Когда герой согласился провести экскурсию для немца, я поняла, что ничем хорошим это не кончится. И я совсем не осуждаю, что немцу дали по морде. Заслужил.

Повесть небольшая, но в ней много размышлений. Как далеко нас заводит память о прошлом. насколько мы позволяем ей влиять на наше настоящее и будущее? И когда, в какой момент, память становится монстром?

Я многое упустила и не сказала, жаль. Просто прочтите.

4 понравилось

Отзывы о книге Монстр памяти

Монстр памяти

Комментарии 0