Эйзен
Гузель Яхина
0
(0)
Отзывы о книге Эйзен
Lika_Veresk30 апреля 2026«Кровоточащий Броненосец»
Пусть критики ругают Гузель Яхину сколько угодно (на то они и критики, чтобы критиковать), а для меня каждый ее роман – событие. Вот и на этот раз читала, забросив все дела, отвлекаясь только на то, чтобы что-то уточнить в Википедии, справочниках, мемуарах современников да посмотреть фрагменты фильмов (а надо бы целиком).
На страницах книги подробно показан не только Эйзен-режиссер, но и Эйзенштейн-человек. Как известно, все мы родом из детства. И о детских годах мэтра советского кино Яхина пишет ярко и сбольшим вниманием к деталям. Она «препарирует» формирование в Эйзене – нет, тогда еще в Сереже Эйзенштейне, Рорике, как звали его домашние, – дара лицедейства, которое с годами перерастет в жизненную стратегию. Едва ли не главную роль – источника, катализатора – сыграла в этом его мать Юлия Ивановна, лицемерящая на каждом шагу и в каждой фразе и сама верящая во всю свою ложь. В Серебряном веке подобное поведение называлось жизнетворчеством и им «грешили» многие, даже очень известные люди. Холодная с сыном, дистанцирующаяся от него в периоды его болезней и проблем, но гордящаяся его успехами, по-королевски допускающая до себя в дни триумфов и побед. Они с матерью никогда не снимали своих масок друг перед другом, не знали, каковы они на самом деле.
«Два паяца – хохочущий и рыдающий – уживались в душе: один для внешнего предъявления, второй – для себя».Вероятно, эта тяга к лицедейству и побудит Эйзенштейна подчинять себе, своей воле и желаниям всех и каждого, упиваться властью над людьми. А ночные приступы истерии– жестокая расплата за свой дар.
Когда-то я была увлечена историей советского кино, много читала на эту тему, потому имена Дзиги Вертова, Эсфири Шуб, Николая Экка, а тем более Григория Александрова, были знакомы. Но для меня стало открытием, сколь трагичной оказалась судьба Эйзенштейна. В 1920 – 1930-е годы – самый известный на Западе советский режиссер, «взращенный на экспорт, но запрещенный к выезду». Дважды лауреат Сталинской премии, «чьи старые фильмы уничтожили, а новые не разрешали снимать». По внутреннему складу – «самый несоветский человек из проживающих в Советском Союзе», но при этом в «Броненосце «Потемкине»» и «Октябре» создававший «для всей страны» «новую религию и новую этику», революционного толка. Но как же горько было узнавать о судьбе мексиканского материала, о безжалостно смытом «Бежине луге», об «Александре Невском», ставшем неугодным после подписания пакта Молотова – Риббентропа!
«Некогда, покидая Мексику и свой незавершенный фильм, он рисовал одну за другой сцены убийства – топором, пикой, мечом или ядом, – воображая себя на месте убиенного. Тогда и помыслить не мог, что убить художника много проще – достаточно убить его дитя».
56 понравилось446
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.