Отзывы о книге Мифы Древней Греции
Scipion10 января 2026О мифах, Белой Богине и лирическом кредо
«При полной Луне он пришпорил коня
Без меча, без страха и без огня.
Он Ведьму искал, он Ведьму нашел,
Ее волосами он Ведьму связал
И в полночь заставил поклясться Ее,
Что больше не будет бродить по ночам,
Где сам он проехал при полной Луне»
Северо-английское «Заклинание от ночной ведьмы», XIV в.
Введение
Роберт Грейвс – один их тех писателей, которые используют введение к книге с толком, чтобы подготовить читателя к тексту. А это особенно важно, когда решаешь читать 800-страничный текст или нет. С самого начала Грейвс вручает читателю своего рода карту и компас, чтобы мы четко следовали проведенному им «маршруту». А «маршрут» представляет собой, как выражается сам автор, «неортодоксальную» «историческую гипотезу», не противоречащую современным ему археологическим и антропологическим сведениям, позволяющую правильно толковать древнегреческие мифы. По сути, всё введение (а это 14 страниц) посвящено этой «гипотезе» (более подробно о концепции см. трактат «Белая богиня» (1948)), но я постараюсь кратко описать авторский подход.
Мифы, хотя и содержат элементы разных жанров (философская аллегория, нравоучение, героическое сказание, сатиру и т.д.), которые стоит отличать от собственно мифа, являются записями ритуальных представлений и символов (прим. – см. ритуальную теорию мифа), связанных с календарными циклами и религиозными обрядами, обеспечивающими процветание племени (царства). В древней Европе не было мужских богов. Главным божеством изначально была Великая Белая богиня (бессмертная, неизменная и всемогущая), имеющая три ипостаси – Девственницы, Нимфы и Старухи (Матери, Невесты и Губительницы), а жизнь племен структурировал лунный цикл.
Однако с переходом от матриархата к патриархату и становлением мужской монархии вследствие вторжений эллинов, ахейцев и дорийцев в Грецию (с начала II тыс. до н.э. до греческих «темных времен») мифы стали отражать эти сложные исторические и культурные изменения, включая возникновение новых социокультурных структур. При этом Грейвс использует «королевский ритуал» Джеймса Фрэзера (прим. это обряд жертвоприношения и возрождения царя, как символ смерти и воскрешения божества, увядания и обновления природы (см. «Золотая ветвь»)), адаптируя его к своей богинецентричной концепции: цари-жрецы (Бог убывающего года и Бог пребывающего года) добиваются любви «капризной и всесильной Тройственной Богини» и жертвуют собой в ритуалах плодородия (цари приходят и уходят, а Богиня вечна).
Приведу пример для понимания.
Есть миф о рождении Афины из головы Зевса. Случилось это так: Зевсу было предсказано, что обожаемая им премудрая титанида Метида (это еще до Геры), уже носившая под сердцем его дочь, понесет от него еще и сына, который свергнет его, как он (Зевс) сверг когда-то своего отца Кроноса. Дабы избежать низложения он проглотил Метиду, но через какое-то время у олимпийца началась страшная мигрень. При помощи Гефеста Зевс расколол себе череп, а из него на свет появилась премудрая Афина.
Как к этому мифу подходит Роберт Грейвс? Процитирую: «это не безудержная фантазия, а оригинальная теологическая догма, в которой нашли отражение как минимум три конфликтных момента.
1. Афина — партеногенная дочь Метиды, т. е. младшая ипостась триады, возглавляемой Метидой — богиней мудрости (прим. см. выше Великая Богиня).
2. Зевс проглотил Метиду, т. е. ахейцы (прим. племя, пришедшее из Малой Азии (современная Турция) в Северную Грецию, а потом и на Пелопоннес) уничтожили ее культ и объявили носителем мудрости Зевса — своего патриархального бога.
3. Афина — дочь Зевса, т. е. поклоняющиеся Зевсу ахейцы пощадили храмы Афины на том условии, что ее приверженцы признают главенство Зевса».
Лично я был заинтригован, а еще и в некотором смысле подготовлен, поскольку совсем недавно выяснил, что у древних египтян с позднего неолита и до железного века шло движение от материнского к отцовскому роду (см. «Мифы Древнего Египта» М. Матье). Как я понимаю, те же процессы были и на Ближнем Востоке, хотя и гораздо раньше.
Книга
«Мифы Древней Греции» не представляют собой какой-то единой монографии или трактата, скорее это справочник по мифам, в котором мифы объединены по темам, например, «Старшие боги», «Минос и его окружение», «Троянская война», и сопровождены авторскими интерпретационными комментариями. Для каждого мифа указан источник: труды римских и греческих мифографов от Гомера до Фульгенция. Всё имеет сквозную нумерацию, хорошо структурировано. В сущности, добавить больше нечего, хорошая работа, и выглядит вполне научной. Вместе с тем...
Критика
С точки зрения фактологии работа Грейвса не вызывает много вопросов. Критики отмечают ее как хороший справочник, хотя и ругают за то, что комментарии к мифам не имеют ссылок. А вот концепция Белой Богини оказалась весьма неоднозначной «гипотезой».
С научной точки зрения концепция Грейвса получила разнос от академического сообщества еще в период выхода и «Белой богини», и «Мифов Древней Греции». «Гипотезу» обвиняли и обвиняют в использовании дискредитированной «лунной теории мифа» и устаревших археологических данных, непрофессиональном подходе к филологии, игнорировании историко-социального развития мифа, а его триединая богиня не имеет исторических корней (см., например, Рональд Хаттон, Хильда Эллис Дэвидсон, А.А. Тахо-Годи). Грейвс получил даже идеологическую критику со стороны феминисток, несмотря на его матриархальную картину прошлого (см. Синтия Эллер, Маргарет Этвуд).
Однако есть у этой концепции и эмоциональная сторона. Белая Богиня явилась Грейвсу из древней поэзии, особенно валлийских бардовских текстов, европейской и ближневосточной мифологии. Она предстала перед ним как плод страстной близости мифологии и поэзии. Это одновременно «золотой век» человечества, главная и единственная тема истинной поэзии и «лирическое» кредо автора. Когда читаешь его «Белую богиню», то понимаешь, а лучше сказать ощущаешь, что его концепция не «историческая гипотеза», а Истина в трансцендентном смысле этого слова. И именно поэтому работы Грейвса со всеми историческими недостатками встречали отклик в сердцах поэтов, эссеистов, неоязычников и простых читателей. И хотя «могила и женщина одинаково прожорливы», танец Жизни, Красоты и Смерти не может оставить равнодушным настоящего поэта, полагает Грейвс.
Впрочем, у Белой Богини с ее «оргиастическим характером» как будто бы нет места в культурной логике позднего капитализма и в обществе, где ценится комфорт и безопасность. Так считает и Роберт Грейвс: «эпоха религиозных откровений закончилась», и «социальная защищенность прочно связана с браком и семьей». Но какое имеет значение эпоха, культура или социальные тренды для конкретного мужчины, особенно, если он повстречал Белую богиню?
П. С. Но британский поэт предупреждает: «Белая Богиня и семейная жизнь - вещи несовместимые; Белая Богиня всегда оказывается «другой Женщиной», и играть ее роль на протяжении нескольких лет невероятно трудно, поскольку в душе каждой Менады и Музы, одолеваемой домашними заботами, живет искушение покончить с собой». А бывает и так, что в поэте что-то умирает, или «женщина, которую он принял за Музу или которая была его Музой, становится самой обычной Женщиной, способной и его превратить в самого обычного мужчину». Ох уж этот Роберт Грейвс...
3 понравилось206
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым