Отзывы о книге Вегетация
Olga_Nebel8 февраля 2025Он пошёл выручать брата. И судьба не могла ему помешать
Я влюбилась в эту книгу. Не ожидали?
Я много лет читаю и сравнительно давно (вы знаете) пишу рецензии. Я не могу не высказаться; для меня книга тогда прочитана, когда я пере-прожила её, осмысляя (в идеале — обсуждая, в идеале идеала — обсуждая живьём, да где ж я такую роскошь возьму на каждую книгу, стоп, я организовала книжный клуб, а мне всё равно мало ).
Я прочитала «Вегетацию» и поняла, что книга попала в «личное», в мякотку, а почему это так и что именно со мной случилось в финале, — мне предстоит осмыслить, в том числе при помощи собственной рецензии. Так что тут сейчас случится акт душевного эксгибиционизма (не в первый раз, впрочем).
О «Вегетации» довольно много и громко говорят, и я даже не думаю, что стоит особенно представлять автора и сюжет. Но поскольку я про всё на свете пишу через призму собственной жизни, я скажу: Иванов не принадлежит к числу моих любимых писателей. Поэтому я не в состоянии воспринять «Вегетацию» в контексте его творчества в целом. Я начинала читать его исторические романы и не справилась: мне показалось, в них довольно непростой порог входа; у меня лежат «Тени Тевтонов» — ну, потому что это про тевтонцев, но я слабо верю, что доберусь. Я даже не читала (и не смотрела) «Географ глобус пропил». Словом, тут у меня пробел (нет, не стыдно).
Что меня побудило читать «Вегетацию»? Конечно, отзывы. Опять же, это о личном: не абы какие отзывы абы каких блогеров, а слова лично знакомых людей. Причём, с учётом оптики знакомых, я думала, что понимаю, за что хвалят/ругают «Вегетацию». Тем интереснее было зайти в книгу вроде бы во всеоружии... и оказаться ошарашенной в финале.
Что касается порога входа: я его просто не заметила. Рухнула в историю с первой секунды.
Простоватый быдловатый Серёга Башенин идёт убивать крутого Харлея, который увёл его девчонку, — и я уже в контексте.
Язык быстрый, яркий, ясный.
«Харлей остановился. Он будто бы размышлял, убит он или нет, — так в детстве пацаны решали свою судьбу, когда играли в войнушку. И Харлей решил, что убит. Ноги подогнулись, и он упал на спину.»
В общем, в этом месте моя судьба была решена: я влюбилась в текст.
Скажу сразу, огромное количество обсценной лексики может оттолкнуть (и отталкивает) читателей, но вы знаете: я во всём ищу обусловленность, а в «Вегетации» обусловлено каждое слово (я всё равно устану. Но об этом позже).
Из леса появляется герой с амнезией — Митя — весь в болотной тине, не помнящий себя, утраченный в детстве Серёгин брат-близнец. На самом деле, сколько я уже успела увидеть «фи» в адрес Иванова по поводу запрещённого (амнезия) приёма, который якобы читерство — мол, слишком легко и очевидно, пользуясь этим приёмом, вываливать на читателя контекст, так-то.
Легко? Читерство? А вы попробуйте сделать это с таким мастерством.
В недалёком (?) будущем, где то ли была, то ли продолжается война, общество внятно разделено на чистеньких «городских» и примитивных лесорубов. Лес опасен, деревья мутируют вследствие радиации, в лесу можно облучиться и стать «бродягой», который чувствует лес особенным образом (бродяги важны для лесорубов, потому что они находят самую ценную, особую древесину, которая служит для добычи топлива), но через несколько лет стать уже «лешаком» — утратить человеческую память и человеческую сущность.
Таким бродягой становится Митя, слишком долго шедший по лесу, и его прибирает к рукам бригадир Егор Лексеич. Бригада отправляется опасное путешествие к горе Ямантау, где, по слухам, много ценных деревьев-«вожаков» (и закрытый объект «Гарнизон» с учёными-гринписовцами, к которым, как постепенно понимает, ранее принадлежал Митя).
(Егора Лексеича я, кстати, увидела, знаете кем? Вот с первого взгляда — и до финала — полковником Куоритчем из фильма «Аватар»; ну куда деваться от «вайбов» «Аватара» — в книге о взаимодействии человека и леса. Как обойтись без этого визуального ряда во время финальной битвы (простите спойлер)?)
Собственно, большая часть истории — путешествие бригады к горе Ямантау, и в ходе путешествия раскрывается прошлое Мити, вообще весь социально-политический контекст, мироустройство, лесоустройство, человекоустройство. )) Персонажи, члены бригады абсолютно архетипичны, но в этом нет ничего плохого – архетипы работают, а Иванов разыграл свою партию не просто по нотам — с филигранной изысканностью.
Я сначала слушала аудиокнигу (начитка Переля прекрасна), но потом поняла, что такой живой, сочный и полезный текст я обязана читать глазами — это часть моей работы.
Я ждала, что меня ранит «актуалочка» — предполагая посыл и позицию Иванова и начитавшись рецензий в духе «о чём хотел сказать автор»; я думала, что буду особенно подбирать слова и осторожничать, но ничего подобного мне делать не придётся.
«— Невежество — когда не хватает знаний. Но лесорубам знаний-то вполне хватает! Среднее образование никто не отменял! Просто в осмыслении мира приоритеты задаёт антропология! И она не позволяет принять истину, даже если её тебе в харю тычут, сорри за термины!»
Я не нашла для себя в этой книге ни единого момента, в котором мне бы пришлось столкнуться с ультимативным высказыванием человека-из-другого-эгрегора; я читала умный текст умного и талантливого писателя, а умный и талантливый писатель оставляет люфт «вашим» и «нашим» — читайте, трактуйте, думайте, осмысляйте, дискутируйте.
Что бы могло меня зацепить в этой книге?
В ней столько прозрачной горькой правды о мире — с одной стороны, с другой (вот сейчас многие удивятся) — столько любви и надежды, что я разве что слёзы по щекам не размазывала в финале (вру, размазывала).
Я читала про антигуманистический посыл «Вегетации» и про то, что лес в ней — единственный протагонист и единственная ценность. Я же оставлю за собой право быть наивной (зачеркнуто) гуманистом с христианским базисом; даже когда автор не вкладывает в свой текст надежду, в моей власти (во власти Бога, на самом деле) заполнить надеждой щели-между-сказанным. Ну ёлы-палы, как я могла прочитать эту книгу иначе чем о трансформации человеческой (и не только — спойлер) души и о братской любви?
К последней трети книги мне стало тяжело.
От ненормативной лексики, от боёвок, от техники, которую я добросовестно гуглила, от чумоходов и прочих тварей; я отдаю должное восхитительному кибер- и биопанку, но я — устала. Я устала от примитивного и грубого Серёги; мне с самого начала было очевидно, что в любовном треугольнике не будет счастливого финала. И я будто сама писала текст, я будто в со-авторстве с Ивановым, в трансе двигалась, как я думала, к пропасти, и я всё за всех решила, я всем раздала роли и приготовилась наблюдать, как персонажи их сыграют.
А потом я удивилась.
А потом я заплакала.
«Митя ни о чём не думал. Что надо — он и так уже знал. Рассуждать, осмыслять — незачем это сейчас. Он ведь пошёл выручать брата. Всё остальное неважно.»
(тут есть ещё часть цитаты, которая рвёт сердце, но нельзя — спойлер)
И далее стало происходить что-то невообразимое.
Вот этот финальный экшн: восхитительная феерия, смерти чередой, автоматные очереди, харверы, чумоходы, бег, простреленные ноги, лестницы, мороки, крики, отчаянье, — казалось бы, читатель должен осатанеть от происходящего, впасть в отчаянье и совсем уже разувериться в возможности — не то что счастливого — но хоть мало-мальски приемлемого финала, но как же через всё происходящее шпарит любовью и сапоможертвованием, а.
Я понимаю, что возможна читательская реакция «не верю». Я понимаю, что кому-то не хватило обусловленности трансформации персонажей, мол, ну как так, примитивная душа, грязь, ограниченность, привычка грести под себя, жить «по понятиям» — и тут вдруг в условный рай, так не бывает.
Но (см. выше) а как я могу мыслить иначе, чем через призму христианского гуманизма? Что есть трансформация как не работа Бога в человеке (а не самого лишь человека), хотя Иванов о Боге не пишет (и, возможно, не думает) ни единого словечка? В этом смысле мне — достаточно. Я — верю. И реву.
«Здравствуй, брат».
Это очень красивая книга.
Да, через грязь, через войну, через мат, через копоть, болото, кровищу и дерьмище, через предательства, через попрание, казалось бы, всего и всеми, через — невозможность — к любви.
Это очень красивая для меня книга, и я знаю, что какой-то процент читателей пойдёт по моим следам и по моим рецензиям и не увидит того, что увидела я, — потому что я прочитала «Вегетацию» всей собой: с моим бэкграундом, моими эмоциями, моим опытом. Моим всем.
Мы читаем книги собой.
Мы читаем разные книги.
Это очень красивая книга, потому что в ней — лес.
Лес — тёмно-зелёное полотно, которое я теперь вижу, закрывая глаза; лес живой, мыслящий, яростный, раздираемый в клочки, воскресающий, убивающий, утешающий. Лес, по которому я теперь тоскую, закрыв последнюю страницу.
Удивительно: вчера я сказала «ни за что не буду перечитывать», а сегодня я поняла, что уже готова открыть книгу и читать — с начала.
Я лечу в начале марта на Урал, нет, это ерунда: я всего лишь лечу в Екатеринбург и я не увижу настоящий Урал, не увижу — лес, горы, реки, но впервые в жизни меня развернуло в ту сторну, впервые в жизни мне стал интересен целый пласт истории и географии моей страны.
Впервые в жизни мне стал интересен писатель Иванов, пора признаться и в этом.
Мне настолько не хочется расставаться с этой книгой, что я не могу закончить рецензию.
Но ведь что-то надо написать в финале?
Мне попались слова про «хтонической мощи роман», вот, пожалуй, лучше я не скажу. Это книга, читая которую, я не испытываю писательской зависти, поэтому что этот текст — запредельный, уникальный, неповторимый. «Вегетация» принадлежит к категории «я, чёрт возьми, не знаю, как это сделано, и никогда не смогу так же» — не потому, что я слабее или у меня меньше опыта (хотя я, безусловно, слабее и у меня, безусловно, в разы меньше опыта), а потому что это совершенно другая литература — не та, что могу создать я.
54 понравилось1,9K
Комментарии 1
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Великолепная рецензия, Оля! Умная, сильная, с тонким пониманием нюансов. И особенно ценно, что это писательский взгляд, соединенный с читательским.