Item: Отверженные
Rating: 4
Author: mymla

29 января 2014

На такую книгу очень сложно писать рецензию, и я не стану этого делать. Перечислю лишь то, что в романе Гюго зацепило больше всего: образ Жана Вальжана (какой внутренней силы Человек!), диньский епископ, мастерски выписанные глубокие переживания героев, духовное возрождение, благородство души, самопожертвование, неблагодарность детей (Козетты и Мариуса, в частности) - я просто кипела от возмущения, когда читала те несколько глав, где они отказались от Вальжана; то, что наглядное крушение твоих идеалов и принципов, за которые цеплялся всю жизнь, может привести к слому личности (Жавер); несправедливость и жестокость общества (Фантина - мне плакать хотелось от ее истории!); веселая мудрость "взрослого малыша" Гавроша; прекрасные описания Парижа - их создал человек, влюбленный в этот город, это чувствуется.

Полбалла я сбавила за чудовищные длинноты, эти многочисленные отступления, которые, хоть и делают роман полнозвучной эпопеей-картиной нравов Парижа, но так затрудняют чтение! Объем романа и правда пугает - кто знает, выделила бы я на него время, если бы не зарубежка?.. Еще полбалла - за обилие политики. Я понимаю, что эпоху острых социальных потрясений иначе не описать. Но, боже мой, как это затрудняло чтение лично мне - все эти политические кружки, бесконечные рассуждения их участников, споры, роялисты, бонапартисты!.. Только на баррикадах Шанврери я оживилась, потому что в этой политической борьбе, в отличие от разговоров, есть жизнь.

Смерть Жана Вальжана... это как конец какой-то эпохи. Было понятно, что никто не живет вечно, и все истории, все книги когда-то заканчиваются. Но все же так грустно, что этот человек - такой сильный, стойкий, самоотверженный - ушел из жизни, испытав так мало счастья - гораздо меньше, чем заслуживал. И потому стихи, звучащие на последней странице особенно проникают в душу своей искренностью, простотой, непоправимостью. Он жил... Он умер... Все так просто - и так убийственно сложно для понимания. Два слова, две вехи - а между ними, в этих многоточиях - целая жизнь, полная горя, страданий, тревоги и редких, таких коротких проблесков радости. А теперь он спит...

Он спит. Хоть был судьбой жестокою гоним, Он жил. Но, ангелом покинутый своим, Он умер. Смерть пришла так просто в свой черед, Как наступает ночь, едва лишь день уйдет.