Отзывы о книге Дети мои
ljaljafa18 октября 2020Жизнь и время Якоба Б.
Прекрасно, когда автор пишет разные книги. От Яхиной все подспудно ждали продолжения успешной, "выстрелившей" темы: женская судьба, советские репрессии. Но она смело написала совершенно другую книгу (которая, конечно же, не потрафила тем, кто ждал повторения пройденного). "Зулейха", при всем уважении, спустя время вспоминается все же как добротный фастфуд. Типа Макдональдса: вы приходите туда, потому что знаете, что там качественная, безопасная, стандартная еда. "Дети мои" - это уже маленький шаг в сторону высокой кухни.
Несмотря на ложное сходство книг (примерно то же время действия, становление советской власти, репрессии), главные темы "Детей моих" другие: это творчество и взросление.
Есть Бах, Поэт, запертый в судьбе учителя. Благодаря обстоятельствам он реализует свой талант к сочинительству. Как учитель Бах потерпел фиаско, над стихами Гете в его исполнении дети засыпали. Но вот его сказки слушает толпа взрослых, они все – его тайные ученики, не знающие своего учителя, а он, неузнанный, прячется за их спинами.
«Бах слушал – и ощущал, как внимают его словам люди; как мужчины, женщины и дети – бывшие его ученики и родители его учеников -замирают, обращаясь в слух, а лица их застывают в неподвижности».
Даже эти простые люди способны оценить его талант. Он - автор, который видит благодарных читателей.
Вековечная иллюзия (и мечта) всех творцов, что они могут изменить мир своим словом, воплощается в книге буквально. Ранее ««гудение колокола Бах считал своим единственным достойным вкладом в звучащую вокруг симфонию жизни», а сейчас он – Творец этого мира. Бах верит, что огромные рыбы приплывают в сети благодаря его сказкам, колосья золотятся, потому что он написал про гномов, кующих золото. Но и Гофман верит, что Гнаденталь благоденствует благодаря его делам. Слово против дела, творчество против рабочего труда. Если читать книгу как реалистическое произведение, то Бах - просто чудик, а процветание Гнаденталя в период написания сказок - совпадение. Если читать книгу как сказку, то все чудесное становится возможным. Сила и энергия творчества способны трансформировать материальный мир.
Бах – это уменьшенная копия всего Гнаденталя. Сам Бах верит в сказки, поэтому он уверовал и в то, что его сказки могут изменить материальный, грубый, вещественный мир. И Гнаденталь застрял в прошлом, пытался автономно существовать в российском государстве, хранил свои немецкие обычаи и язык.
«В каком времени жил Гнаденталь? Как умудрился остаться на обочине современности»? «Все эти месяцы в Гнадентале меня не покидало ощущение, что люди здесь совершенно иные. Я только не мог сформулировать точно, в чем их инаковость. Ты же сделал это за меня… Детские сердца, тоскующие о недосягаемом счастье...»
Дети мои – это немцы Поволжья, все еще верящие в сказку о том, что можно отгородиться от истории, прожить свою маленькую жизнь. Поэтому у них все маленькое, детское, и Сталин видит маленьких человечков, а машинисту поезда кажется, что уменьшились рельсы. Сталин же хочет «грандиозного», «величественного», чтобы трактор был великанским, а не карликовым! В этом эпизоде проявляется гигантомания СССР. Сталину, а значит, и стране, не нужны карлики. Не нужны те дети. Не нужны их сказки.
Взросление – это выход из детского состояния, безопасного, сказочного, теплого, утино-перинного. Выход всегда принудительный, жесткий, болезненный, но неизбежный. Бах взрослеет, когда отпускает Анче и сам чувствует силу покинуть дом, оставив его детям. Он, многие годы отсоединявшийся от всех людей, кроме дочери, делает что-то для других. Последние слова книги «Я готов» - это ведь не о готовности к смерти, это о готовности выйти в реальный мир. («Уйти хотел» - говорит о нем «молодой, незнакомый» - уйти в смерть, но остался в жизни.)
Анче взрослеет, потому что ее ведет неустрашимое любопытство и жажда жизни. Ее история перестает быть повторением сказки о Деве-Узнице. Анче, рожденная в один день с немецкой автономной республикой, символизирует ее судьбу, показывая, что невозможно прожить жизнь в малом мире, не выйдя в большой. «Я была тогда с моим народом / Там, где мой народ, к несчастью, был».
СССР – новый, жесткий мир. В нем старые «дети мои», дети Екатерины Второй, становятся настоящими взрослыми:
«Взрослые стали ему скучны: и люди-мыши – мелкие, суетливые; и люди-рыбы – степенные, пучеглазые, похожие на ленивых карпов».
Но рождаются новые дети мои, дети советской немецкой республики, которые ничего не боятся:
«Мир распадался надвое: мир испуганных взрослых и мир бесстрашных детей существовали рядом и не пересекались».
Приходит время уступить им сцену, поэтому Бах переделывает свой дом в детский.
Я недаром в названии отзыва отсылаюсь к «Жизни и времени Михаэла К.» Кутзее. В обеих книгах герои стремятся остаться в стороне от большой истории (война, революция), оба с упоением возделывают свой сад, оба отказываются от социальных связей и речи. Но если у Кутзее герой по сути так и остается вне истории, то Бах принимает сознательное решение войти в поток истории. Символ этого потока, изменяющегося мира, - это и есть Волга.
16 понравилось747
Комментарии 1
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Спасибо за рецензию) Мы с вами по-разному увидели роман.