Отзывы о книге Юнкера

Юнкера

Александр Куприн

4,3

(968)

• 

  Martovskaya

  7 мая 2012

  В друзья

  Встретился мне в жизни человек, заметный тем, что был начисто лишен благородства. Рассердившись, я так и заявила ему об этом – прямо в лоб. Он не обиделся, но любознательно спросил: а что такое «благородство»? Словарь и объяснения на пальцах не помогли. Помог Куприн со своими «Юнкерами». Потому что книга атмосферная, «погруженческая». Кажется, что о первой любви. Это да, но не только о ней. Догадываюсь, что многие взрослые даже могут посчитать роман наивным – и по сюжету, и по поступкам героев, и по языку. Но это не наивность на самом деле, а именно та атмосфера искренней, внутренней чистоты, в которой вырастают настоящие люди. Мужчины вырастают, которые не способны предать. Здесь полное отрицание двуличности во всем - от самых бытовых мелочей до сложных жизненных решений. Очень теплое напутствие в жизнь, которому хочется следовать. Роман автобиографичен. И на мой взгляд, это лучшее, что написал Куприн (пусть это будет не в обиду тем, кто любит другие его книги).

  - Но кто же может знать и контролировать мысли? – возразил Александров, слегка наклоняясь к ней. Она воскликнула с увлечением:

  • Вы сами. Мало быть честным перед другими, надо быть честным перед самим собою. Ну вот, например: лежит на тарелке пирожное. Оно – чужое, но вам его захотелось съесть, и вы съели. Допустим, что никто в мире не узнал и никогда не узнает об этом. Так что же? Правы вы перед самим собою? Или нет?

Какой-то подпольный ядовитый голос в нем же самом сказал с холодной насмешкой: «Любви мгновенной, любви с первого взгляда – не бывает нигде, даже в романах». «Но что же мне делать? Я, вероятно, урод», - подумал с покорной грустью Александров и вздохнул.

- Какие у вас славные духи, - сказал Александров. Она чуть-чуть обернула к нему смеющееся, раскрасневшееся от танца лицо.

• О нет. Никто из нас не душится, у нас даже нет душистых мыл.
• Не позволяют?
• Совсем не потому. Просто у нас не принято. Наша maman как-то сказала: «Чем крепче барышня надушена, тем она хуже пахнет».

Но странная власть ароматов! От нее Александров никогда не мог избавиться.