Отзывы о книге Дневники. В 2 томах
traductora15 апреля 2012"Я рада, что у меня брат, а не сестра, брат как-то надежнее - говорила маленькая Аля, когда родился Мур, - он счастливый, так как родился в воскресенье и всю жизнь будет понимать язык зверей и птиц и находить клады…"
Надо сказать, что я была полна предубеждений насчет сына Марины Цветаевой Георгия Эфрона – Мура (как называли его в семье). Из биографических книг, статей и воспоминаний о М.Цветаевой у меня сформировался довольно четкий его образ: самовлюбленный, эгоистичный, грубый и нетерпимый с матерью, избалованный мальчик. И я совершенно не ожидала, что его дневники меня проймут и даже заставят плакать.
Итак, почему же я плакала? Потому что у самой есть сын, хотя ему и пока 5 лет. Потому что я вдруг как-то сразу втянулась во внутренний мир Мура – необыкновенного, не по годам развитого интеллектуально, глубоко чувствующего и мыслящего подростка. Да, он знает себе цену (а это все же несколько отличается от «самовлюбленного»). Да, он эгоцентричен (впрочем, о ком еще ему писать в своем дневнике?). Но он начитан до невозможности, у него пытливый и подвижный ум, он интересуется и прекрасно разбирается в создавшейся политической обстановке. Он очень оптимистичен, мне показалось, что он прямо лучится оптимизмом – несмотря на часто повторяющееся «как же все-таки все опротивело», «как я скучно и неинтересно живу». Но каждый раз, после каждого «опротивело» и «скучно» идет «ну да как-нибудь все уладится» или «поживем-увидим». Он всегда заканчивает на веселой ноте, всегда надеется на лучшее, что «время моего блеска еще придет», «я еще твердо верю, что когда-нибудь будут, будут для меня хорошие денечки, незабвенные моменты, дружба, любовь, много ценного и незабываемого! Да! Будем стойко ждать и ковать свое далекое счастье, которое, конечно, когда-нибудь и придет». Он мечтает о «грядущих» друзьях, о любви, о каком-то достойном применении себя (он мечтал заниматься литературной деятельностью), о том, что и на его улице будет праздник.
Увы, судьба явно и совершенно бессовестно его обвесила… Детство в эмиграции, где он чужой среди чужих, возвращение на в СССР, где он чужой среди своих, арест сестры, потом отца, потом их с матерью скитания в поисках своего угла и средств к существованию. Постоянные переезды и смена школ располагают к одиночеству и аутсайдерству. Впрочем, истинные причины одиночества были гораздо глубже, чем частая смена места жительства. Мур был белой вороной среди сверстников, он был «культурным европейцем», начитанным, образованным, привыкшим к обществу взрослых – и каких взрослых – писателей, поэтов, литпереводчиков, художников – имена которых нам и сейчас о чем-то говорят. Он слишком выделялся среди своих сверстников, он был слишком сложен, непонятен, чужой, не свой. Похоже, одиночество сопровождало его всю его недолгую и трагическую жизнь.
С грустной улыбкой читаешь его размышления и мечты о женщинах. Мальчику 15-17 лет, в нем бурлят гормоны, разбивающиеся об одиночество и неприкаянность.
«А все-таки достать себе девушку необходимо. Как я буду горд, когда я с ней буду ходить! И, укрывшись от чужих взоров, мы будем целоваться! Эх! Конечно, вполне возможно, что все это придет позже, так лет этак в двадцать. А возможно, что это придет раньше, чем я думаю.»
После самоубийства матери он оказывается в эвакуации в Ташкенте, голодает, едва сводит концы с концами, и тон дневника меняется. С упоением описывается еда, которой его угощали в гостях и которую удалось достать. Мальчик растет, организм постоянно требует пищи, духовная жизнь отходит на второй план, мысли постоянно возвращаются к еде. От «голодающих» страниц как-то особенно сжимается сердце. Я плакала, когда читала "Сегодня я совершил ужасный поступок. Я украл у соседки часы, продал и купил лепешки" /цитата по памяти/. И все равно его не оставляет оптимизм и вера в будущее.
«Мое большое преимущество - то, что мне осталось много жить, что жизнь с ее неизведанными (для меня) тайнами впереди, что я успею нахвататься, изведать и насмотреться много интересного, что "запас" у меня большой. Это не "радость жизни", а констатирование факта - и это-то и есть мое большое преимущество, которое, конечно, с годами будет уменьшаться, но тогда последуют другие преимущества.»
Он верил, что все трудности и горести рано или поздно останутся позади, а впереди будет еще много-много интересных и деятельных лет… Он не мог знать, что в 19 лет, после трех месяцев учебы в Литературном институте, о которой он так мечтал и которая так удачно складывалась, его призовут на фронт, где он будет убит в первом же бою. Время "блеска" так и не пришло, жизнь так и не дала ему "развернуться" и найти себя.
В память о нем остались только его дневники – ученические тетради с пронумерованными страницами, исписанными аккуратным почерком на русском языке с вкраплениями французского. В этих тетрадках уместилась целая эпоха – быт и бытие военных лет, чувства и размышления мальчика-подростка, хроника ВОВ, Москва военных лет, взаимоотношения людей, жизнь в коммуналках, суждения очевидца о деятелях из литературного мира и многое другое.
14 понравилось483
Комментарии 4
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Спасибо за рецензию!
Да, я когда-то о ней читала - грустно
Хорошая рецензия, все таки трагическая судьба у Мура