Item: Птица
Rating: 5
Author: Kur_sor

10 февраля 2019

В первую очередь хочется сказать о том, что книга, взятая из конкретной подборки с конкретным насилием в семье практически не обнаруживает в себе насилия (главным образом потому, что семьи как таковой нет). Мои ожидания не оправдываются, и заранее затаившийся, сжавшийся в ожидании ударов зверёк внутри грудной клетки очень удивлён.

Но выдыхать нельзя. Самое страшное в этой книге кроется именно здесь: ситуация, когда на деле нет явного негативного влияния со стороны родственников (обещанного подборкой!) приводит к ужасающим последствиям. На просторах нашей беспробудно запойной страны не удивляют истории ни о систематических побоях, ни о насилии над женщинами, ни об уже помянутом беспробудном запое со всеми вытекающими. Драки, смертоубийства, к которым мы так привыкли — ничего этого в книге нет. А есть: эгоистичный, зацикленный на женском внимании отец (надо отдать ему должное: на внимании не всех поблядушек подряд), который только помнит о существовании детей, и у которого, по-видимому, были какие-то остатки внешних представлений о семье, раз он пытался собрать в одном месте себя, женщину и детей. Имеется также бывшая поблядушка взамен бывшей жены (одна штука) — начисто лишённая каких-либо способностей к обустройству домашнего очага (что неудивительно, поскольку сызмальства работая на панели, она привыкла к «подаркам»). Интересно, из какого такого места выкупил её наш герой за баснословную сумму, равную трёхгодичному заработку. Короче говоря, только купив эту женщину, он считает возможным забрать детей у дядьёв и тёть. Уже видно смещение приоритетов и непонимание родительского долга и роли в воспитании детей (правда, о каком воспитании со стороны столь безответственного типа можно говорить). Учитывая количество дядьёв и тёть, у которых жили дети, беспризорными сиротами я никак не могла их назвать. Более того, эти семьи имели и своих детей, поэтому очень странно то отчуждение, с которым взрослые в них относятся к племянникам. Наверное, сейчас должна прозвучать сольная партия южнокорейских неведомых нам реалий. Исходя из последующих событий, как, например, мечту о съедении собаки, можно предположить, что жизнь там была крайне бедная, тяжёлая и голодная.

Уми — так зовут девочку — находит причину в неприязненном отношении к ним в том, что её братец — дурачок. При всём при том, её братец на ура чувствует причинно-следственные связи в поведении и репликах других людей, пусть для него невозможно вызубрить таблицу умножения, но эмоциональные оттенки в речи окружающих не вызывают у него вопросов, а напротив, для него гораздо яснее, чем для любого взрослого. Это — его язык и его стихия, благодаря этому устами младенца глаголит истина, столь неочевидная другим. Возможно, это какая-то афазия, впрочем, чтобы разбираться в этом, следовало бы мне читать книгу под другим номером. Уми тоже легко видит неискренность, её разоблачение «матушки-наставницы» иначе как блестящим не назовёшь. Однако до ясновидения Уиля ей далеко. Пространство вокруг неё более… туманно (речь, конечно, о внутреннем взоре). И в этом тумане порой всплывают неожиданные сказочные образы. Как она представляет тщету погони отца за мачехой — уму непостижимо! Кто не вспомнит при этом кисельные реки, молочные берега, где летают обманчиво-коварные не то гуси, не то лебеди, чёрта с два их разберёшь? А ведь это Южная Корея!

Она бежит со своим тяжёлым сундуком, наш отец её преследует. Расстояние между ними опасно сокращается, она снимает красную туфлю, бросает в него. Там, где стоит отец, вспыхивает огонь. Он с трудом стряхивает с себя пламя и снова кидается за ней. В тот момент, когда он уже готов схватить её за золотистые волосы, она кидает голубую туфельку, и синяя речная вода преграждает ему путь.

Девочке в сценаристы прямая дорога. И однако, возвращаясь к нашим баранам, сказочные мотивы не только сближают наши столь разные культуры (к слову сказать, сближают главным образом оттого, что логика метафорического преобразования одинакова, вот алогичность «Голодной дороги», например, явно мимо кассы), но и спасают психику детей от душевных потрясений. Конечно, для ребёнка, который видит в отражении солнца на стёклах зарево буйный пламень, не так страшно было бы встретиться потом с этим пламенем в реале. Всех нас в той или иной степени плоды фантазии спасали, но если на дворе Южная Корея, то без сказок только и остаётся как сойти с ума. Впрочем, сказки лишь иной путь к сумасшествию.

О вранье. Многие персонажи врут детям — потому что им это выгодно: матушке-наставнице платят за её недобросовестную работу, господин Йи получает дымящийся ужин из собачьего мяса, подросткам нужен подельник, а домовладелица — отчасти вымещая на детях злобу из-за полугодовой неуплаты за комнату, отчасти в каббалистической попытке сжить их со свету, выкалывая глаза Уми на рисунке, пока та слепнет, глядя на солнце. Дети начинают врать сами собой, и в первую очередь для них это способ возвести ещё одно ограждение между их жизнью и безразличной до жестокости к ним действительности. Дети врут не намеренно, а скорее интуитивно, враньё начинается на лексическом уровне: так, доктору Уми говорит, что они заплатят, когда папа вернётся, и тут же, выйдя за порог, на обратной дороге она говорит Уилю: если папа вернётся. Силлогизм: да, они заплатят только когда папа вернётся — это ещё не ложь, ложь в утверждении аксиомой его возвращения. Но что ещё им оставалось делать без денег и взрослых.

Взрослых, впрочем, в их по сути коммунальном обитании, довольно много. Но все эти взрослые озабочены собственными загонами и отягощены собственными грехами. Картина же в общем и целом складывается едва ли не более красочная, чем в «На дне» у Горького, разве что только лесбиянок тому не хватало для полного счастья. Их безразличие или показное сочувствие рано или поздно вырождаются в отчуждение и ненависть. Кроме как на них Уми не на кого было смотреть, и некого брать в пример, соответственно, их фразы она повторяет бездумно, как попугай (странно, что глупая птица господина Йи не попугай, впрочем, и это блестящий авторский ход: голос птицы не-попугая как бы лишён смысла), в отличие от своего папаши сознавая ответственность за воспитание младшего брата. Конечно, эта попытка оканчивается полным провалом, поскольку постепенно лишается главного — проявлений любви, понимания, связь, которая с ранних лет была между сестрой и братом, нарушается. И в заключение, в точности как по Фрейду возникают первопричины теперешнего бедствия: после пелены сказок, застилавшей ей глаза все эти годы, девочка вспоминает, как отец бил мать.

Финал же поражает своей амбивалентностью. Одновременно и безысходный донельзя (Уиль лежит в наркотическом опьянении вторую неделю, Уми уходит всё дальше и дальше от дома, лишь бы его не видеть и не слышать) — и негаданно светлый: Уми внезапно славливает импульс добра, любви, света в значении их имён. Человек, их дававший, не просто так их назвал, а потому что желал, чтобы они соответствовали их значению: Уми была самой красивой девушкой на свете, а Уиль — самым храбрым юношей. И пусть эти желания рождены невзрослой душой, намерение было искренним.

14 понравилось

421

Отзывы о книге Птица

Птица

Комментарии 0