Однако, мы говорим о... «Исповедь»

Однако, мы говорим о длительном времени или о времени кратком, причем говорим это применительно только к прошлому и будущему. Например, о сотне лет, прошедшей или будущей, мы говорим как о времени длительном, о десяти же минутах, прошлых или будущих, как о времени кратком. Но как может быть длительным или кратким то, чего нет? Прошлого уже нет, будущего еще нет. Мы же не скажем о прошлом «долго», но «было долго»; о будущем же «будет долго». Господи мой, Свет мой, не посмеется ли и здесь истина Твоя над гордыми? Долгое прошлое стало долгим тогда, когда его уже не стало, а не тогда, когда оно еще было настоящим. Но как может быть долгим то, чего нет? Поэтому правильно говорить не «долгое прошлое», а «долгим было это настоящее», ибо оно тогда только и было, когда оно было настоящим.
Но погляди, душа, может ли быть настоящее долгим: тебе ведь дано наблюдать сроки и измерять их. Что ты ответишь? Сто лет настоящего долго ли это, или нет? Но могут ли все сто лет быть в настоящем? Если идет первый год, то он в настоящем, остальные же девяносто девять только в будущем. Во второй же год - первый уже будет в прошедшем, а остальные - в будущем. Возьмем середину: половина - в прошлом, половина будущем. Поэтому сто лет в настоящем быть не могут. Но ведь и тот год, который идет, - отнюдь не в настоящем. Идет его B первый месяц: B он-в настоящем, одиннадцать же других в будущем, идет второй: первый в прошедшем, десять - в будущем, и тд. Но и текущий месяц не весь в настоящем. В настоящем один из его дней: все его дни до текущего прошлом, все дни после текущего B будущем. Выходит, долгим можно назвать лишь настоящее, да и то сведенное до одного дня. Но расчленить-то можно и день. Он состоит из ночных и дневных часов, и всего их двадцать четыре. По отношению к первому часу все остальные будущие, по отношению же К последнему прошедшие. Но даже и настоящий час состоит из более мелких и быстро исчезающих частей: исчезнувшие в прошлом, все прочие в будущем. Настоящим можно назвать только миг, который уже не делится на части; но как ухватить его?
Ведь он потому-то и неделим, что у него нечего делить: у него нет никакой длительности. Если бы у него была хоть какая-нибудь длительность, ее можно было бы разделить на «до» и «после», на прошлое и будущее. Настоящее же не продолжается.
Так где же то время, которое мы называем долгим? В будущем? Но мы не говорим о нем: «Оно долгое», ибо его еще нет. Поэтому и говорится: «Оно будет долгим». Когда же оно будет? Если в будущем, то как может быть долгим то, чего еще нет? Если же оно станет долгим тогда, когда начнет возникать И становиться настоящим, то настоящее, как показано выше, долгим быть не может.