Следующие две недели стали самыми неприятными в моей жизни. Консулов схватили в тот же день. Корбулон не отрицал своего участия в заговоре, хотя и заверил брата покаянным тоном, что вовсе не собирался убивать Калигулу и его жену, свою сестру, и о таких планах ничего не знал. Его волновал только вопрос преемственности – он не хотел, чтобы на трон претендовали дети Милонии от первого брака, поскольку считал ее бывшего мужа негодяем. Было в его чистосердечном признании нечто такое, что побудило Калигулу проявить милосердие.