
Джек опустился на пол и обхватил руками колени. Даже коробку поднимать не стал. Сидя во мраке, он грустно смотрел, как Там, Снаружи Томас играет с другими игрушками.
— Скоро и с ними будет то же, — устало сказал кто-то рядом.
Джек обернулся вглядываясь в темноту.
— Кто это сказал?
Крепко сложенная кукла с длинной белой бородой, одетая в потрёпанный мундир, поднесла два пальца к потёртому шлему, вяло козырнул в ответ.
— Как нас легко забывают...
Джек сощурил глаза.
— Да ты же тот самый щелкунчик! Барон!
Услышав своё имя, щелкунчик заметно оживился.
— Так точно. Когда-то я принадлежал отцу Томаса. Давно я здесь. Многое повидал. И точно могу сказать: этого не миновать даже лучшим из лучших. Дети растут, а игрушки остаются в прошлом. Здесь, под кроватью не мёд, но это ничто по сравнению с чердаком. Там, наверху, — он поднял взгляд, как-будто видя что там наверху, и вздрогнул, — крысы грызут твои пальцы, а никому и дела нет.
Джек поднял свою коробку, забрался внутрь и закрыл крышку. Здесь он свернулся клубком поверх пружины, и коробка тихонько, еле слышно, заиграла ему свою песенку. Джек закрыл глаза. Под убаюкивающую мелодию сделалось как-то спокойнее. Здесь, в коробке, легче было притворяться, что всё хорошо. " Хорошо хоть коробка осталась при мне", — подумал он.
