
Клеменс поймал его взгляд: – Когда-то я курил сигареты, как и вы, мистер Джеймс. Однако Оливия сказала, что это омерзительная привычка и, безусловно, вредная для моего здоровья. Так что, исходя из принципа, что единственный способ избавиться от дурной привычки – заменить ее еще более дурной, я перешел на сигары. Хоуэллс прыснул со смеху, хотя наверняка слышал эту шутку далеко не первый раз. – Однако я все же последовал совету Ливи быть умереннее, мистер Джеймс, – продолжал Клеменс, – и редко курю больше одной сигары одновременно. – А вы не пытались бросить, мистер Клеменс? – спросил Холмс. Джеймс тут же вспомнил про его шприцы и приверженность к тому, что́ уж там он себе впрыскивал каждый день. Холмс тоже курил без остановки, чередуя сигареты и трубку. Неужели сыщик и впрямь интересуется, пробовал ли Твен побороть пристрастие к табаку? – О, разумеется, – рассмеялся Клеменс. – Бросить курить просто, я делал это сотню раз. Хоуэллс улыбнулся, Холмс кивнул, давая понять, что оценил шутку. Джеймс знал, что все это – заранее придуманные и отрепетированные строчки, много раз произнесенные со сцены на публику, но не обижался. Очевидно, Клеменсу публика была нужна постоянно.
