Пролог

Вьется над нами ветер, как флаг,

Мы пишем коньками песню атак

(Песня из фильма «Хоккеисты»)

Заканчивается у Люды декретный отпуск. Пора подумать о продолжении ее учебы в институте. Два с половиной года учебы – немало значат. Да и о дальнейшей ситуации по жизни решать надо. Самым сложным моментом является устройство сына. Люда не может взять его с собой в институт – нереально это. Оставлять со мной – рваный график работы не позволяет. Зачастую приходится задерживаться на участках. Ни один детский сад такое не воспримет. Нет дур среди воспитательниц ожидать, когда папаня соизволит зайти за ребенком: то-ли через два часа, то-ли через сутки. Бросать работу и висеть на шее у родителей в Степногорске? И на какие шиши содержать семью? Не смешите мои копыта.

Вот тесть с тещей и предложили взять внука к себе на полгода, а там видно будет. Тем более, что в скором времени должен был родиться еще один внук – Лида, сестра Людмилы, вышла замуж и уже была в положении. Сами сказали: где шестеро, там и семеро проживут.

Вот, в конце января мы и отвезли сына Лешу под крылышко дедов в станицу Прочноокопскую. Люда улетела в Свердловск, а я вернулся на работу. Разлетелась наша семья по всему Советскому Союзу. Очень тоскливо оказалось возвращаться в пустой дом. Одиноко и тихо.

В спорте тоже не все в порядке. Но закономерно. Предстоит расставание: самые талантливые девчушки из моей секции уходят – последний год в школе доучились. Не вижу им замены. Остальные интереса не представляют, нет у них ни божьей искры, ни отчаянного настроя на победу. Не бойцы. Просто им нравится, что кто-то с ними возится. Из глины пулю не сделаешь. Скушновато для меня.

А куда деваться? Будем жить по мере сил и возможностей.

По следам жуликов от науки

Ни с того ни с сего вдруг из комбината поступило мне персональное задание от геолого-геофизического отдела. Потребовалось заценить и внедрить последний писк моды на поисках урановых месторождений, придуманный американо-канадцами. Эманационный трековый метод (ЭТМ) называется.

Честно говоря, обоснование метода у меня вызвало большие сомнения. Вразрез шло с тем, чему меня учили в родимом институте. Да, одним из продуктов распада урана является радиоактивный газ радон. Да, от урановых руд в земле он может диффундировать на дневную поверхность. Вот только по всем канонам расстояние уверенной диагностики составляет не более шести метров от урановых руд. Расчетами и практикой подтверждено. А тут утверждается, что это расстояние может достигать километра и более. Это ж какое подспорье в поисках. Моя обезьяна схватилась за голову: «Ой … (брешуть) гады капиталисты». Но задание дадено большими дядями. К исполнению. Мол надо догнать и перегнать…

Для начала съездил к соседям, успешно освоившем метод. Серьезная организация – Степное производственно-геологическое объединение (СПГО). Рассказали, показали. Воодушевили.

На поисковом участке ледобуром сверлится дырка в грунте глубиной до одного метра. В дырку засовывается перевернутый стакан. В стакане находится отмытая от фотоэмульсии пленка. После установки дырка засыпается грунтом. И целый месяц пленка находится под землей. Облучается почвенным воздухом. Предполагается, что при длительном облучении статистический эффект обеспечивает выделение малых концентраций радона на общем низком фоне. Затем пленка извлекается и отправляется на протравливание крепкой щелочью при повышенной, но стабильной температуре. Щелочь разъедает места пленки, поврежденные альфа-частицами от радона. Эти поврежденные и протравленные места определяются под микроскопом. Чем чаще они встречаются – тем больше количество радона. Ну и, само-собой, урана.

Показали, как выглядят треки на пленке под микроскопом. Вроде запомнил. Даже зарисовал. И образец стырил. Нечаянно.

Этим же летом провел соответствующие работы на участке месторождения Тушинское. Топографы для нас разбили профиль над известными рудными телами.

Дальше действовал строго по методе, показанной в СПГО. Месяц выдержал пленки в бурках. Затем аккуратно вытащил. Протравливал пленки в рудничной лаборатории. Все условия для меня организовали: стерильное оборудование, горячую щелочь, дистиллированную воду для промывки. Вращатель для пленок в щелочи сам изготовил. В техническом плане – все аккуратно и замечательно. Микроскоп закупили новенький, «Биолам». У медиков-кровососов выпросил стукалку – счетчик кровеносных телец. Везде дали зеленую улицу – лишь бы отдача была.

С ума спрыгнуть. Именно над рудными телами проявился максимум плотности треков. На поверхности земли радиометрических аномалий нет, а вот треки – пожалуйста. С глубины двести метров на поверхность радон пробился. Можно бить в барабаны и плясать мумбу-юмбу. Но спешить не стал – смутные подозрения глистенышами щекотали.

Сделал элементарную проверку. Засовываю в герметичный сосуд кусок богатой урановой руды, туда же устанавливаю пленку. Гарантия, что радон там будет в больших количествах. Первые пленки вытаскиваю через три дня, следующие через неделю, потом две недели. Последние вынул через месяц. Протравил пленки строго по предписанной технологии. И занялся работой с микроскопом.

По идее на пленке без экспонирования над рудой треков не должно быть. На трехдневной экспозиции – чуть больше и так далее. Наибольшее – на месячной экспозиции. Протравливаю, как положено и начинаю подсчет треков, как учили.

Получился не облом, а ОБЛОМИЩЕ!!! Максимальное количество треков оказалось на пустых пленках, а на пленках с самой большой экспозицией треков практически нет. Это как так? Продумывал и проверял самые разные версии. Все оказались нежизнеспособными. Остался единственный достоверный вариант: я диагностировал на пленках что угодно, только не треки. То есть в СПГО меня учили лаже…

И началась моя опупея. Весь зимний сезон на это потратил. Глаза от постоянной работы с микроскопом были постоянно красными и дико болели. Да, уж. «Если долго мучиться – что ни будь получится». И вот, на зеркальце подсветки микроскопа случайно упал листик бумаги. На границе освещенного и темного пространства я увидел странные образования. Типа капелек воды. Как интересно. Перемещаю листик, граница раздела смещается и становятся видны новые образования. Они очень резко отличаются от других дефектов пленки.

Надо посмотреть, как изменяется частота встречи этих «капелек» для пленок с различной экспозицией на руде. И вот, на необлученных пленках «капельки» практически не встречаются. А на пленках с месячной экспозицией – их чертова уйма!!!

Построил график зависимости частоты встречи «капелек» от времени облучения и получил практически функциональную связь. ЕСТЬ!!! Научился выявлять настоящие треки! Их концентрация на квадратном миллиметре оказалась в десятки раз меньше, чем того мусора, что получалась по диагностике макинского СПГО. Но зато в этих результатах я полностью уверен.

После ряда дополнительных исследований установил, что это именно следы альфа-частиц, а не бета-частиц и уж тем более не гамма-излучения.

Естественно, пересмотрел самые первые пленки, экспонированные над рудными залежами Тушинского месторождения. Куда делись трековые аномалии, выявленные по методе СПГО??? Да их и не было. Чушь все это. Просто мусор на поверхности пленки. Случайное совпадение.

Только на одной пленке Тушинского участка обнаружил повышенную плотность треков по своему способу. Съездил на это место с обычным поисковым радиометром и рядом с буркой обнаружил выход на поверхность скальных пород с повышенной радиоактивностью. Он и «подсветил» пленку. Какая глубинность? Да не смешите мои копыта.

Аналогичные результаты получил в результате постановки ЭТМ еще на трех участках месторождений и рудопроявлений. Экспериментального материала выше крыши.

Наглядно-ехидные результаты получились по Березовскому участку, где пытались выбрать место бурения скважины для оценки урановорудной аномалии. К началу оценки техника и методика съемок была отработана полностью. С удовольствием избавились от ледобура для проходки бурок в рыхлом грунте. Этот «инструмент» на щебенистом грунте моментально выходил из строя. В магазине поселка нашими стараниями запасы ледобуров иссякли за месяц. На зиму ничего не осталось. Рыбаки ругались. Пришлось изобрести новый инструмент. Получилось что-то вроде карандаша-переростка из сплошного железа с выемкой наверху для рук. Вес этой дуры составил около пятнадцати килограммов. Мои рабочие ругались, но производительность возросла в пять раз. И удобнее, и надежнее оказалось. Еще-бы, от лома легко не отмашешься.

Аналогично с кассетами для экспонируемой пленки. Простота и высокая скорость изготовления за счет рубки пластмассового шланга нужного диаметра. Короче, «Голь на выдумки хитра» – лозунг императора всея Руси Александра III.

Естественно, на все хитрости поданы рационализаторские предложения. Денежка на общий стол пошла – вкусняшки для полевиков. Никто не обиделся.

В обязательном порядке все бурки перед установкой кассет промерялись радиометром. Через полтора месяца составил две карты изолиний по участку: гамма активности и частоты встречи треков. В принципе по обеим съемкам на фоне низкоактивных рыхлых отложений четко выделялась область щебенки кварцевых порфиров, имеющих повышенную радиоактивность. И больше ничего. Никаких аномалий, с которыми можно связать урановорудные тела.

Вот только никто не мог понять мои гнусные ухмылки во время демонстрации этих картинок. На карте гамма-активности просматривался контур усталого старичка-импотента, а на карте треков – контур наглого парня, готового ко встрече с девушкой. Вот с такой широченной улыбкой, ну и всем остальным. Честное слово, получилось совершенно случайно, зато какой намек…

На всякий случай пояснения своей радости не озвучивал. Вдруг еще обидится кто…

С огромным удовольствием сделал резко отрицательный отчет по применению эманационного трекового метода при поисках глубокозалегающих урановых месторождений. Вдрабадан разнес высокоумных мужей. Получилось настолько беспощадно, что в нашем комбинате больше не заикались о применении этого метода. А я в очередной раз убедился, что меня в институте учили правильно.

Если вы думаете, что это все – то глубоко ошибаетесь. Повозившись с диагностикой треков на пленках, с таким же подозрением стал смотреть на фотографии треков элементарных частиц, которые приводятся в учебниках и научной литературе. Ведь по своему виду это такой же мусор, что и в ЭТМ. Как можно мусор использовать в роли экспериментального представления поведения отдельных частиц? Особенно если учесть, что так называемые треки обнаруживаются в бесконечно тонком слое именно по поверхности фотодетектора. То есть плоскость фотодетектора расположена параллельно траекториям движущихся элементарных частиц. Но это ведь идиотство: какой дурак смотрит телевизор находясь сбоку от экрана? Наслаждаемся общей картиной «мироздания»! Можно показать еще кучу несообразностей, но и этого достаточно, чтобы вспомнить кровавого убивца – шефа гестапо господина Мюллера. Кошмар, стыдоба несусветная! От души пляшем на чьих-то костях.

Но я же простой советский инженер геофизик. Пусть даже немножко спец по радиационным методам. А вот нехрен лезть со свинячим рылом в «аромат мезонов» … И восставать супротив великих (или велеречивых?) дяденек и тетенек. Вот и приходится сидеть в засаде, как рояль в кустах. Да изредка лаять. Совсем как в старинной байке, смачно рассказанной дедулей-буровиком.

«Раньше пушки смазывали салом. Чтобы излишки сала убрать стволы пушек на ночь оставляли наклоненными к земле. Повадилась маленькая собачка залезать в эти стволы и вылизывать сало. Как на грех случились ночные стрельбы. Задрали стволы и не успела собачка вылезти наружу. Зарядили эту пушку снарядом и выпалили. Вот летит собачка над ночными лесами, полями, реками. Далеко вокруг видит. И лает, и лает, и лает…»

В тему баечка, не правда-ли?

Читать фрагменты других книг