Фотограф Юлия Архирий
© Юлия Архирий, 2023
© Юлия Архирий, фотографии, 2023
ISBN 978-5-0059-3090-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Паломничество на Запад
«Год на излёте…»
Год на излёте.Хлопья шуршат у окнаВ зимней дремоте.
Новые вестиЧуть шелестят у дверей,Новые песни.
В иллюминаторНа Океан посмотрю,Пальцы впечатав.
Водным заслономВстал Океан под крылом,Высью бездонной.
«Сердце в коленях…»Сердце в коленях.Зовы распахнутых рук —Страсти ступени.Вышивкой в пяльцах,Ночь полыхает огнёмВ кончиках пальцев.Крепко друг в другаВпаяны, вшиты тела,Жадны до муки.Лунами таем,Кожею чувствуя тьму.Сердце взлетает…
Сердце в коленях.Зовы распахнутых рук —Страсти ступени.
Вышивкой в пяльцах,Ночь полыхает огнёмВ кончиках пальцев.
Крепко друг в другаВпаяны, вшиты тела,Жадны до муки.
Лунами таем,Кожею чувствуя тьму.Сердце взлетает…
«Дверь отворяет…»Дверь отворяетБархатных волн череда,Гулкая стая.Снова не спится.В полночи ходит вода,В кровь прорастая.Словно лисица,Я проскользну за лунойЧерез границы.Спелою дынейСветит луна над горой,Смугло круглится…
Дверь отворяетБархатных волн череда,Гулкая стая.
Снова не спится.В полночи ходит вода,В кровь прорастая.
Словно лисица,Я проскользну за лунойЧерез границы.
Спелою дынейСветит луна над горой,Смугло круглится…
«Снежная вата…»Снежная вата,Тронулся в путь Новый год.Звёзды на вахте.
Снежная вата,Тронулся в путь Новый год.Звёзды на вахте.
Manière de papillonПуть бабочки от тёмного окна,От подоконника,От парты в точках от чернил —В шальную взвесь немыслимого марта:Мороза пополам с капелью,В пространство заоконья, зашторья,Зашколья – в штольниВесенней синевы,ПросверленныеСолнечным лучом,Как челноком по водной глади —По воздуху, тая надежду и —Тая – нитью сокровенной позолоты —Пыльцы.Зачем в сей день,В сей час урочныйЯвилась ты?Когда, в истоме полусоннойПритихший, дремлет класс…И, крылышки коричные раскрыв,Вдруг замерлаНа подоконнике, в луче,На фонеГорящих пламенем сосулекВ слепящем блеске детства.И я – я за тобой,Туда, туда,Где день ещё нетронут,Вечер – долог,Цветут во снеРомашками поля —Приметами незнаемых видений…Ромашками, ромашками – поля,И крыши, крыши – частокол сосулек.
Путь бабочки от тёмного окна,От подоконника,От парты в точках от чернил —В шальную взвесь немыслимого марта:Мороза пополам с капелью,В пространство заоконья, зашторья,Зашколья – в штольниВесенней синевы,ПросверленныеСолнечным лучом,Как челноком по водной глади —По воздуху, тая надежду и —Тая – нитью сокровенной позолоты —Пыльцы.
Зачем в сей день,В сей час урочныйЯвилась ты?Когда, в истоме полусоннойПритихший, дремлет класс…И, крылышки коричные раскрыв,Вдруг замерлаНа подоконнике, в луче,На фонеГорящих пламенем сосулекВ слепящем блеске детства.
И я – я за тобой,Туда, туда,Где день ещё нетронут,Вечер – долог,Цветут во снеРомашками поля —Приметами незнаемых видений…
Ромашками, ромашками – поля,И крыши, крыши – частокол сосулек.
И солнца звонкий луч – теплом ладони
На темени…
«Лети ж, куда летишь …»Лети ж, куда летишь —Путей-дорог не зная…То ль спишь, то ль снишься лишь,Стежками крыл сшиваяШтор шёлк и облака.От смерти ускользая,От школьного звонка,От ада и от рая.
Лети ж, куда летишь —Путей-дорог не зная…То ль спишь, то ль снишься лишь,Стежками крыл сшивая
Штор шёлк и облака.От смерти ускользая,От школьного звонка,От ада и от рая.
Рунная дорога
Весна в ОслоА эта ночь была бела – безлунная!..Как через фьорд легла дорога рунная,Об этом помним я да ветер с пристани,Черёмуховый дым да шёпот лиственный…Тела свивая, Вигеланда Монолит,Наматывая парк, веретеном жужжит:В зелёной пряже звуки птичьих голосов,Фонтанов шум и смех у Солнечных часов.По кружеву ворот – тюльпанов выстрелы:То белые, то алые – неистовоГлядят окрест раскрытыми бутонами,Тела стеблей переплетя под клёнами.Черёмухи, взмахнув ветвями-крыльями,Над крышами летят, летят над шпилями,Как стаи чаек над зеркальною водой…И Осло спит в душистой мгле своих садов.
А эта ночь была бела – безлунная!..Как через фьорд легла дорога рунная,Об этом помним я да ветер с пристани,Черёмуховый дым да шёпот лиственный…
Тела свивая, Вигеланда Монолит,Наматывая парк, веретеном жужжит:В зелёной пряже звуки птичьих голосов,Фонтанов шум и смех у Солнечных часов.
По кружеву ворот – тюльпанов выстрелы:То белые, то алые – неистовоГлядят окрест раскрытыми бутонами,Тела стеблей переплетя под клёнами.
Черёмухи, взмахнув ветвями-крыльями,Над крышами летят, летят над шпилями,Как стаи чаек над зеркальною водой…И Осло спит в душистой мгле своих садов.
УлефоссУлефосс – чугунный пряникНад застывшею водой,Выйдет из печи румяный,С раскалённой бороздой.Раскалён кирпич и дажеКамни древние красны.Горы, что стоят на страже,До вершин обожжены.Только в шлюзах синий морок —Холод вод и вязкость смол.То ли рыбы плеск, то ль шорох —Кто там по мосту прошёл?..Луч закатный вдаль поманит,И померкнет среди горУлефосс – остывший пряник,Чёрный лаковый узор.
Улефосс – чугунный пряникНад застывшею водой,Выйдет из печи румяный,С раскалённой бороздой.
Раскалён кирпич и дажеКамни древние красны.Горы, что стоят на страже,До вершин обожжены.
Только в шлюзах синий морок —Холод вод и вязкость смол.То ли рыбы плеск, то ль шорох —Кто там по мосту прошёл?..
Луч закатный вдаль поманит,И померкнет среди горУлефосс – остывший пряник,Чёрный лаковый узор.
НутодденРеки витражное стеклоШероховато-сине.Изломы скал – за слоем слой-Прошил стежками иней.Траву посеребрил слегкаИ замерцал слезами,По шёлку белому цветкаЗастенчиво сползая.И жарко полыхнул ТинфосКостром неверных радуг,Дугою вымахнув БиврёстИз толщи водопада.Затеяв странную игруСо снегом, с облаками,Нутодден плакал на ветруДождём и лепестками.Когда ж, ветшая, порваласьМетели парусина,Внезапно буря улеглась,И хлынул свет в долину.
Реки витражное стеклоШероховато-сине.Изломы скал – за слоем слой-Прошил стежками иней.
Траву посеребрил слегкаИ замерцал слезами,По шёлку белому цветкаЗастенчиво сползая.
И жарко полыхнул ТинфосКостром неверных радуг,Дугою вымахнув БиврёстИз толщи водопада.
Затеяв странную игруСо снегом, с облаками,Нутодден плакал на ветруДождём и лепестками.
Когда ж, ветшая, порваласьМетели парусина,Внезапно буря улеглась,И хлынул свет в долину.
«Закрываю глаза и вижу…»Закрываю глаза и вижуЗасыпанный снегом Гардермоен.Несколько слов на экране смартфона:«Chaos in Oslo!»Тебя, выходящего из автомобиля,Идущего навстречу.Потом – долгую дорогу сквозь метель,Мимо скал, покрытых лесом —В маленький тихий отель,Утонувший в снегу.Слышу твой голос,Как ты насвистываешь песню,Вижу твоё лицо.Спускаясь взглядомНиже, к вороту рубашки,Выглядывающему из тёплого свитера,К руке, уверенно лежащей на руле,Чувствую её сухое тепло —Каждую малую косточку твоих пальцев.Расстёгивая пуговицы,Легко проводя пальцамиВниз от плеча, по руке,Ощущаю шрам, отчётливой грубостьюЗаставляющий вздрагивать,Когда к нему прикасаешься…Я вдыхаю запах твоей кожи —Горячий и чистый,От которого – воистину-Кружится голова…Погружаюсь в твои глаза,Погружаюсь глубоко-глубоко,Медленно-медленно,Дремотно и сладко —В серо-голубую безднуВсегда сосредоточенного взгляда.Как я хочу навсегда остатьсяВ твоих глазах!..Я ощущаю тебя всем существом,Каждой клеткой тела,Ты зашифрован во мне,Словно генетический код.Я чувствую твоё тело,Когда ты согреваешь мои ноги,Пряча их под свитером,Когда мы сидим за столиком кафе,Приютившегося на берегу фьорда,После долгого зимнего дня,Наполненного сиянием солнца и снега,Синим блеском льдаИ спящей морской воды.Я помню февральское утро,Заворожённое медленным падением,Или легчайшим лётомОгромных снежных хлопьев…Мир, оглохший от нежности.Долгий, вечный полётСнежинок за окном —Белое безмолвиеВ остановившемся времени,В маленькой комнате отеля,Где мы лежим,Прижавшись друг к другуПод тёплым белым одеялом,Похожем на сугроб,И вдыхаем друг друга.Наша жизньУместилась в три дня.То, что не укладывалосьВ привычку —Абсурдное, странное,Пронизывающее ароматом тайны,Отвергаемое обыденностью —Как камень, отвергнутый строителями —Сделалось главою угла.Твоя рука, держащая мою руку,Впечаталась в неё каждой линией,Каждым витком узора на ладони —Ты – мой!Запечатлён в моём теле,Сокрыт, подобно сосудуС драгоценной амритой.Я запечатана в тебе, спрятана,Подобно морю, растворённому в крови,С его солью, солнцем,Штормами, шорохами,Рокотом прибоя,Приливами и отливами,Провалами в бездну,Я – твоя.Это я стою там,На берегу вечереющего фьорда,Вглядываясь в тебяГлазами ребёнка,Впервые увидевшего мир,Знающего, что он прекрасен.Ты погружаешься в мои глаза,Опускаешься всё глубже и глубже,Медленно-медленно,Дремотно и сладко —Туда, где в сокровенной тишине сердцаЯвлена любовь.
Закрываю глаза и вижуЗасыпанный снегом Гардермоен.Несколько слов на экране смартфона:«Chaos in Oslo!»Тебя, выходящего из автомобиля,Идущего навстречу.Потом – долгую дорогу сквозь метель,Мимо скал, покрытых лесом —В маленький тихий отель,Утонувший в снегу.
Слышу твой голос,Как ты насвистываешь песню,Вижу твоё лицо.Спускаясь взглядомНиже, к вороту рубашки,Выглядывающему из тёплого свитера,К руке, уверенно лежащей на руле,Чувствую её сухое тепло —Каждую малую косточку твоих пальцев.Расстёгивая пуговицы,Легко проводя пальцамиВниз от плеча, по руке,Ощущаю шрам, отчётливой грубостьюЗаставляющий вздрагивать,Когда к нему прикасаешься…
Я вдыхаю запах твоей кожи —Горячий и чистый,От которого – воистину-Кружится голова…Погружаюсь в твои глаза,Погружаюсь глубоко-глубоко,Медленно-медленно,Дремотно и сладко —В серо-голубую безднуВсегда сосредоточенного взгляда.Как я хочу навсегда остатьсяВ твоих глазах!..
Я ощущаю тебя всем существом,Каждой клеткой тела,Ты зашифрован во мне,Словно генетический код.
Я чувствую твоё тело,Когда ты согреваешь мои ноги,Пряча их под свитером,Когда мы сидим за столиком кафе,Приютившегося на берегу фьорда,После долгого зимнего дня,Наполненного сиянием солнца и снега,Синим блеском льдаИ спящей морской воды.
Я помню февральское утро,Заворожённое медленным падением,Или легчайшим лётомОгромных снежных хлопьев…Мир, оглохший от нежности.Долгий, вечный полётСнежинок за окном —Белое безмолвиеВ остановившемся времени,В маленькой комнате отеля,Где мы лежим,Прижавшись друг к другуПод тёплым белым одеялом,Похожем на сугроб,И вдыхаем друг друга.
Наша жизньУместилась в три дня.То, что не укладывалосьВ привычку —Абсурдное, странное,Пронизывающее ароматом тайны,Отвергаемое обыденностью —Как камень, отвергнутый строителями —Сделалось главою угла.
Твоя рука, держащая мою руку,Впечаталась в неё каждой линией,Каждым витком узора на ладони —Ты – мой!Запечатлён в моём теле,Сокрыт, подобно сосудуС драгоценной амритой.
Я запечатана в тебе, спрятана,Подобно морю, растворённому в крови,С его солью, солнцем,Штормами, шорохами,Рокотом прибоя,Приливами и отливами,Провалами в бездну,Я – твоя.
Это я стою там,На берегу вечереющего фьорда,Вглядываясь в тебяГлазами ребёнка,Впервые увидевшего мир,Знающего, что он прекрасен.
Ты погружаешься в мои глаза,Опускаешься всё глубже и глубже,Медленно-медленно,Дремотно и сладко —Туда, где в сокровенной тишине сердцаЯвлена любовь.
«Драккар стоял у причала…»Драккар стоял у причалаДревнего Тёнсберга,Изогнув шею,Поглядывая вокруг.Среди белых лодок и яхт —Маленьких и лёгких —Он был сказочным чудищем,Настоящим Драконом!Я подошла к немуПо деревянным мосткамИ тихонько сказала:– Здравствуй!Ничего не ответилСтарый Драккар,Настоящий викинг —Промолчал.Только качнул суровоЗвериной головой,И длинношеий узорЗамерцал на солнце.Моя подруга всегда бояласьКораблей викингов —Они приплывали в её сны,Наводя ужас, сея смерть…Но этот Драккар,Просмолённый и тёмный,Пахнущий дёгтем и деревом,Покрытый средневековым узором,Среди нарядныхМаленьких корабликов,Был вовсе не страшен,Но по-королевски одинок.Недолго думая,Я забралась в корабль,Посидела на скамье,Прошла от носа к носу —Осторожно ступая,Вдыхая его запах,Касаясь пальцами досок,Гладя старинный узор…А по набережнойГуляли люди.Смеялись дети,Лаяли собаки.Из холма ХаугарВыползли на свет руины,Погреться на солнце,Улыбнуться весне.Я обняла корабль за шею —– Держись, мол, и всё такое, —Прощаясь, ему прошептала,Как доброму давнему другу…Но промолчал Драккар,Старый викинг,Лишь катились из глаз егоСмолистые слёзы.
Драккар стоял у причалаДревнего Тёнсберга,Изогнув шею,Поглядывая вокруг.
Среди белых лодок и яхт —Маленьких и лёгких —Он был сказочным чудищем,Настоящим Драконом!
Я подошла к немуПо деревянным мосткамИ тихонько сказала:– Здравствуй!
Ничего не ответилСтарый Драккар,Настоящий викинг —Промолчал.
Только качнул суровоЗвериной головой,И длинношеий узорЗамерцал на солнце.Моя подруга всегда бояласьКораблей викингов —Они приплывали в её сны,Наводя ужас, сея смерть…
Но этот Драккар,Просмолённый и тёмный,Пахнущий дёгтем и деревом,Покрытый средневековым узором,
Среди нарядныхМаленьких корабликов,Был вовсе не страшен,Но по-королевски одинок.
Недолго думая,Я забралась в корабль,Посидела на скамье,Прошла от носа к носу —
Осторожно ступая,Вдыхая его запах,Касаясь пальцами досок,Гладя старинный узор…
А по набережнойГуляли люди.Смеялись дети,Лаяли собаки.Из холма ХаугарВыползли на свет руины,Погреться на солнце,Улыбнуться весне.
Я обняла корабль за шею —– Держись, мол, и всё такое, —Прощаясь, ему прошептала,Как доброму давнему другу…
Но промолчал Драккар,Старый викинг,Лишь катились из глаз егоСмолистые слёзы.
ТёнсбергКак во Тёнсберге-то – тённ-тённ! —Вдоль по улицам-переулочкамВдаль плывёт колокольный звонХрупкой музыкой из шкатулочки.И по крышам черепичнымУскользает в облакаТот мотив меланхоличный —Из домашнего мирка.Синь, как небо, в пролесках склон,Бродит сказка босоногим дождём…Мы лошадку в детской – динь-дон! —Принарядим и в повозку впряжём.Пусть за солнцем песня катит,И подковочки звенятНад холмом, где пахнет мятой,Как столетия назад.
Как во Тёнсберге-то – тённ-тённ! —Вдоль по улицам-переулочкамВдаль плывёт колокольный звонХрупкой музыкой из шкатулочки.
И по крышам черепичнымУскользает в облакаТот мотив меланхоличный —Из домашнего мирка.
Синь, как небо, в пролесках склон,Бродит сказка босоногим дождём…Мы лошадку в детской – динь-дон! —Принарядим и в повозку впряжём.
Пусть за солнцем песня катит,И подковочки звенятНад холмом, где пахнет мятой,Как столетия назад.
«Медовое жёлтое солнце…»Медовое жёлтое солнцеСтоит неподвижно в ручье,Пока по камням он несётсяИ брызжется ливнем лучейНа камни, где никнут берёзы,Где чаячьи речи звучней,Где ищут лососи у плёсаПотерянных – к сердцу – ключей.
Медовое жёлтое солнцеСтоит неподвижно в ручье,Пока по камням он несётсяИ брызжется ливнем лучей
На камни, где никнут берёзы,Где чаячьи речи звучней,Где ищут лососи у плёсаПотерянных – к сердцу – ключей.
Церковь в БёЧёрный ворон на липе, нарциссы в траве,Камни греют на солнце обомшелые спины.Начинается или кончается век,Неизменны детали пасторальной картины.Неизменны кресты меж текучих ветвей,Беломраморный ангел с улыбкой печальной,Воробьи, маргаритки и зелень полей,Поздний снег на горе, отливающий сталью.Стены храма в потёках недавних дождей,Запах ладана, дерева, пыли и тлена…Ты в ладонях, любимый, мне руки согрей —Мы лишь части картины, вовек неизменной.Как стремительно облако сходит с горы,Через сито дождя сея снег сиротливый…Но сиротство в картине всегда до поры —Пока солнечный луч не пробьётся сквозь ливень.Пока липа невестой дрожит на ветру,Пока голубь воркует под кровлей старинною,Пока ткётся судьба гальдраставом из рунВ этой вечной картине, в пасторальной картине…
Чёрный ворон на липе, нарциссы в траве,Камни греют на солнце обомшелые спины.Начинается или кончается век,Неизменны детали пасторальной картины.
Неизменны кресты меж текучих ветвей,Беломраморный ангел с улыбкой печальной,Воробьи, маргаритки и зелень полей,Поздний снег на горе, отливающий сталью.
Стены храма в потёках недавних дождей,Запах ладана, дерева, пыли и тлена…Ты в ладонях, любимый, мне руки согрей —Мы лишь части картины, вовек неизменной.
Как стремительно облако сходит с горы,Через сито дождя сея снег сиротливый…Но сиротство в картине всегда до поры —Пока солнечный луч не пробьётся сквозь ливень.
Пока липа невестой дрожит на ветру,Пока голубь воркует под кровлей старинною,Пока ткётся судьба гальдраставом из рунВ этой вечной картине, в пасторальной картине…
Крылышкуя…Сыграй на скрипочке, сыграй,Кузнечик луговой,Ныряя в васильковый рай,Как в омут головой!Колючим цвирканьем полнаХмельная мурава…Звени, тончайшая струна,То громко, то едва.Пока не кончился заводМелодии простой,И точит пряный дикий мёдДухмяный травостой.Скрипичный ключик, отвори,Незнаемую дверь!Играй, дружочек, ножкой триМеж древних трав и вер.Пока полдневный льётся знойНа синий этот край,Играй, мой музыкант шальной,Прошу тебя, играй!
Сыграй на скрипочке, сыграй,Кузнечик луговой,Ныряя в васильковый рай,Как в омут головой!
Колючим цвирканьем полнаХмельная мурава…Звени, тончайшая струна,То громко, то едва.
Пока не кончился заводМелодии простой,И точит пряный дикий мёдДухмяный травостой.
Скрипичный ключик, отвори,Незнаемую дверь!Играй, дружочек, ножкой триМеж древних трав и вер.
Пока полдневный льётся знойНа синий этот край,Играй, мой музыкант шальной,Прошу тебя, играй!
ГраншерадГраншерад – белый мох лохматый,Ляг под ноги мне, ляг под ноги.Не горчи, черника, утратой,И река, замри у порога.Граншерад – по камешкам шорх да шорх,Теремок для белок, да щебет-свист,По брусничной чаще всё порх да порх,То ль неясыть-сыч, то ль осенний лист…Я печаль – тоску брошу в волны,Пусть плывёт ладьёй погребальной,Следом сполохи синих молний,Бус рябиновых звон прощальный.Граншерад – по камешкам шорх да шорх,Теремок для белок, да щебет-свист,По брусничной чаще всё порх да порх,То ль неясыть-сыч, то ль осенний лист…
Граншерад – белый мох лохматый,Ляг под ноги мне, ляг под ноги.Не горчи, черника, утратой,И река, замри у порога.
Граншерад – по камешкам шорх да шорх,Теремок для белок, да щебет-свист,По брусничной чаще всё порх да порх,То ль неясыть-сыч, то ль осенний лист…
Я печаль – тоску брошу в волны,Пусть плывёт ладьёй погребальной,Следом сполохи синих молний,Бус рябиновых звон прощальный.
Граншерад – по камешкам шорх да шорх,Теремок для белок, да щебет-свист,По брусничной чаще всё порх да порх,То ль неясыть-сыч, то ль осенний лист…
ТриккерудИногда я вижу тебя во сне.Мы идем по шпаламСтарой железной дорогиВ местечке Триккеруд.Вокруг тихо-тихо,Только гравий скрипит.Ты держишь меня за рукуИ улыбаешься.Триккеруд – деревянная коробочка,Пахнущая донником, клеверомИ аптечной ромашкой.Триккеруд – ларчик с летним зельем,Лекарством от разлуки —Капельку на кончик языка:Сока спелой сливы,Ветра в луговых зарослях,Воды из колодца —Смотришь – и нет разлуки,Мы снова вместе,Идем по старойЖелезной дороге.А начнётся дождик —Спрячемся в станционной коробочке,В деревянном ларчике,В домике.Будем долго, медленно целоваться,Забудем печали,Будем слушать, как летний дождикБарабанит по крыше.
Иногда я вижу тебя во сне.Мы идем по шпаламСтарой железной дорогиВ местечке Триккеруд.
Вокруг тихо-тихо,Только гравий скрипит.Ты держишь меня за рукуИ улыбаешься.
Триккеруд – деревянная коробочка,Пахнущая донником, клеверомИ аптечной ромашкой.
Триккеруд – ларчик с летним зельем,Лекарством от разлуки —Капельку на кончик языка:
Сока спелой сливы,Ветра в луговых зарослях,Воды из колодца —
Смотришь – и нет разлуки,Мы снова вместе,Идем по старойЖелезной дороге.
А начнётся дождик —Спрячемся в станционной коробочке,В деревянном ларчике,В домике.
Будем долго, медленно целоваться,Забудем печали,Будем слушать, как летний дождикБарабанит по крыше.
Калипсо– Calypso! I release you from the bonds of the flesh!
– Calypso! I release you from the bonds of the flesh!
«Утомившийся день уплыл по синей воде…»Утомившийся день уплыл по синей воде.Говорит Калипсо: – Ох, чую я – быть беде!Ты глядишь на восток,Ветер вьётся у ног,Знаю я, как твой путь далёк!Звёзды в небе дрожат, мой рай для тебя – чужой.Ожил ржавый компас и вновь кажет путь домой.Ты со мной – одинок,Мой гиматий измок,Связан плот, и солон песок…Смертный смотрит во тьму, и волны вздыхают: «Плыть!»Потому что «плыть» это то же почти, что «быть».– Что ж, Калипсо, прощай!Бьётся парус, плеща,Ты удачу мне провещай!День взошёл из глубин, и смертный взошёл на плот.И стояла Калипсо, с плачем кривила рот —Ни сказать, ни смолчать…Мир искрился в лучах,И песок под ступнёй журчал…
Утомившийся день уплыл по синей воде.Говорит Калипсо: – Ох, чую я – быть беде!Ты глядишь на восток,Ветер вьётся у ног,Знаю я, как твой путь далёк!
Звёзды в небе дрожат, мой рай для тебя – чужой.Ожил ржавый компас и вновь кажет путь домой.Ты со мной – одинок,Мой гиматий измок,Связан плот, и солон песок…
Смертный смотрит во тьму, и волны вздыхают: «Плыть!»Потому что «плыть» это то же почти, что «быть».– Что ж, Калипсо, прощай!Бьётся парус, плеща,Ты удачу мне провещай!
День взошёл из глубин, и смертный взошёл на плот.И стояла Калипсо, с плачем кривила рот —Ни сказать, ни смолчать…Мир искрился в лучах,И песок под ступнёй журчал…
Читать фрагменты других книг
Страницаиз14
СкороКнижный режим