Пролог
«В тот момент, когда всё рушится и край пропасти, тебя подхватывает невидимая сила, укрывает от урагана. В страхе закрываешь глаза и открываешь их уже на берегу спокойного моря. Не подпускай близко мысль «я одинок и это конец». Ты никогда не один. Да и конец – это начало нового. Счастливого пути»
Эльчин Сафарли.
Пролог.
Приняв решение переехать из Мюнхена в Тегеран, я планировала лишь окончить там последний курс колледжа и сразу же переехать оттуда. Спрашивалось бы, куда? Я и сама не знала на тот момент. Это могла быть любая страна на земле. Я не собиралась останавливаться в одном месте до того момента, пока не нашла бы именно свой город. Место, которое я смогла бы с теплотой на душе называть своим домом.
В Тегеране многое в моей жизни изменилось. Я встретила верных друзей, дядя с тётей дали мне почувствовать родительскую любовь, ощущение «я дома, в безопасности» ….
И я встретила его…. В тот вечер, когда мы познакомились – в моей жизни появилась такая любовь, о которой я всегда мечтала.
Если бы я знала, чем всё закончится, поступила бы иначе? Нет. Ведь я верю в то, что всё в этой жизни предначертано. Каждое наше действие, каждый человек и каждое событие…
Глава 1 Наступило утро, и всё осталось позади
Вспоминаю, как утром прощалась с Саной и в горле снова появляется ком. Моя маленькая сестрёнка с большими карими глазами и длинными ресничками. Моя единственная причина, по которой я каждый вечер возвращалась домой. Удивительно, как такой маленький человечек может значить так много и дарить людям такую большую любовь.
Прощание с мамой было недолгим. Мы просто обнялись, и она сказала мне беречь себя. Большего я от неё и не ждала, если честно. В аэропорту у папы наполнились глаза и, когда я обняла его, я уже не смогла сдержать слёз. С папой, хоть и немного, но всё-таки наши отношения теплее, чем с мамой. Хотя бы так…
Раньше я думала, что, хоть мне и не повезло с семьёй, зато повезло с дружбой и любовью. Однако, дружба и любовь, которые были в моей жизни столько лет, оказались сплошной фальшью. Больно признавать, но это так и ничего с этим не поделаешь.
В детстве каждое лето я летала на Родину (в Тегеран), но с возрастом желание проводить там лето исчезало, и я не была там уже 8 лет. Никогда не могла подумать, что когда-то я полечу туда на год. Целый год! С ума сойти можно. Хочется спрыгнуть с самолёта, но увы….
Я плакала, начиная с паспортного контроля, и плачу сейчас.
Впереди меня ждёт так много всего, и я очень надеюсь, что хорошего будет больше, чем плохого.
Встретили меня очень тепло. Тётя Диляра приготовила различные иранские блюда, которые в Мюнхене я кушала очень редко.
Дядя с тётей подготовили для меня отдельную комнату, которая понравилась мне с первого взгляда. Скромная и уютная, в пастельных тонах, ближе к окну стоит кровать, а рядом маленькая тумбочка со светильником, ближе к двери стоит стол с очень красивым узорчатым зеркалом. Обожаю минимализм.
Я сильно проголодалась, и мы сразу же приступили к ужину, не разобрав чемоданы.
– Ну, Ария, как тебе твоя комната? Понравилась? – спрашивает дядя Давид.
– Мы не знали, что тебе нравится, и решили обустроить её скромненько, но со вкусом. Если захочешь что-то поменять, сразу скажи, – улыбаясь, сказала тётя.
Они такие милые и любезные. Среди нашей большой семьи я люблю их больше всех. Все остальные только притворяются любящими родственниками, а на самом деле только роят друг другу ямы.
– Да нет, я не хочу ничего менять. Мне очень понравилось, правда. Спасибо,– ответила я с улыбкой.
– Не за что, дочка. Отныне ты живёшь с нами, так что не стесняйся. Это твой дом тоже и, если что-то нужно будет, говори нам сразу. Договорились?
– Хорошо, дядя, договорились.
Кто-то звонит в дверь. Это, наверное, Лия – дочка дяди Давида и тётя Диляры. В последний раз мы виделись, когда мне было 12 лет, а ей 8. Однако мы не теряли связь и часто списывались в социальных сетях.
– Арияяяя!!! – с криками и распростёртыми объятиями врывается на кухню Лия.
Внешне она сильно изменилась. Её волосы стали намного длиннее, рост намного выше моего, глаза насыщенно зелёные, а губы ещё пухлее, чем раньше. И не скажешь, что она на 4 года младше меня.
– Чёрт, Лия, ты же меня задушишь! – выкрикиваю я, смеясь и обнимая её в ответ.
– Почему мне никто не сказал о твоём приезде? Пааап! – возмущается она.
– Мы хотели, чтобы для тебя это было сюрпризом, – отвечает ей дядя.
– Давайте садитесь за стол и поужинайте, пока еда не остыла, – говорит тётя.
После ужина дядя с тётей пошли спать, а после того, как мы с Лией разобрали мои чемоданы, мы тоже разошлись по комнатам.
Я так сильно устала, что засыпаю сразу же, как ложусь в кровать.
***
Я уже почти не чувствую боль от ударов. Или я просто привыкла к этой боли? Не могу понять. Знаю только то, что точно не чувствую лица от сильных пощёчин и ударов кулаками.
Пока мама решила дать мне передохнуть от её ударов, но продолжая покрывать меня матом и кучей неприятных слов, папа продолжает наносить удар за ударом. Сейчас он обеими руками схватил меня за волосы и бьёт головой об стену. Перед глазами всё расплывается. Я хочу потерять сознание, но не могу. Мне кажется, что я падаю на пол, но нет. Это папа швыряет меня на диван, затем подходит и даёт пощёчину, после которой отходит в сторону.
Как только я замечаю, что отец взял в руки стакан и с размахом швыряет его в меня, я резко отклоняюсь. Стакан бьётся о стену, оставляя там небольшую дыру, а его осколки задевают мои маленькие руки, которыми я закрыла лицо.
***
– Ария! Ария, проснись! Дочка, всё хорошо! Открой глаза, – слышится голос тёти.
Я просыпаюсь в поту. Вижу над собой тётю, дядю и Лию, которые с испугом и ноткой сожаления смотрят на меня. Не могу остановить слёзы и продолжаю рыдать.
«Я ведь это уже пережила. Всё в прошлом. В прошлом», повторяю себе, пытаясь успокоиться.
Когда я снова открыла глаза, за окном уже ярко светит солнце. Наступило утро, и всё осталось позади. О ночном кошмаре напоминают головная боль и опухшие глаза. Я смотрю на себя в зеркало в ванной комнате и пытаюсь не думать о том, что я видела в его отражении 10 лет назад. Маленькая и беззащитная девочка, еле стоящая на ногах, которая умывает лицо, чтобы смыть всю кровь и притупить жуткую боль ледяной водой. Всё лицо и тело в синяках, губы сине-фиолетовые.… Закрыв глаза, я пытаюсь отбросить все эти воспоминания в сторону. Ведь они снова погубят меня, а я пытаюсь жить дальше.
Захожу в ванную и открываю кран, чтобы смыть с себя все эти воспоминания. Горячие струйки воды бегут по моей коже и это помогает мне расслабиться. Под этими струями воды я могу освободиться от всех масок и побыть наедине с собой. Побыть слабой и хрупкой девушкой, у которой было тяжёлое детство. Девушкой, чьё сердце разбито вдребезги. Девушкой, которая так сильно нуждается в любви и заботе.
Глава 2 Я уже не была той маленькой и беззащитной девочкой. Я выросла и стала сама себе опорой и защитой, которую не могла найти на стороне
– Дочка, я выбрал три хороших колледжа, в которых есть факультет психологии, и уже поговорил с приёмной комиссией. Они ждут нас сегодня. Поедем и выберем тот, который тебе больше понравится, – говорит дядя за завтраком.
– Хорошо. Тогда я переоденусь и выйдем.
На дворе осень, начало сентября, а в Тегеране всё та же жара, что и летом. Открыто одеваться здесь не дозволено, поэтому в джинсах и топе я задыхаюсь от жары. Правда, судя по взгляду местных людей, топ – это тоже не совсем подходящая вещь.
– Поверьте, господин Давид, я всё понимаю. Ария выросла в Германии с абсолютно другим образом жизни и менталитетом, но у нас здесь всё иначе. Начнём с того, что ей нужно будет перекрасить волосы в более естественный цвет, прикрыть свои татуировки, одеваться более…
– Пффф, ещё чего, – фыркаю я, перебивая мужчину из приёмной комиссии.
– И проследить за своим поведением. Только с такими условиями мы примем её в наш колледж, – обращается он к дяде Давиду, кладя руки на стол.
По моему взгляду дядя сразу понял, что с этими условиями я не соглашусь. Поэтому он попрощался с тем мужчиной, и мы поехали в следующий колледж.
Раньше я всегда слушалась родителей, несмотря ни на что, и старалась им угодить, забывая о своих желаниях.
Как-то раз мне удалось уговорить маму подстричься, при условии, что я закончу семестр на отлично. В итоге у меня была лишь одна четвёрка по алгебре, с которой у меня вечно были проблемы. Мама отругала меня, влепила пощёчину и запретила стричь волосы даже на миллиметр. Я так сильно плакала, что мои глаза буквально горели. Мои сверстники уже могли спокойно делать со своей внешностью всё, что хотят, а я в 16 лет не могла даже кончики волос подстричь. Звучит как шутка. Но именно в тот день, моей злости и обидам уже не было предела, и я перестала стараться угождать ей или кому-то ещё. Я просто пошла в салон, отстригла к чёрту эти волосы и перекрасилась в холодный блонд. Конечно же, дома были скандалы из-за этого, но мне уже было абсолютно плевать.
Спустя время я уже полностью изменила свою внешность. Кончики своих блондинистых волос я покрасила в розовый, выщипала брови (до этого мама разрешала мне выщипывать их только посередине), набила татуировки на запястье – птичку, как знак свободы, и слово «hope», что в переводе с английского означает «надежда», тонким шрифтом слово «love» на правой стороне шеи, лотос на задней стороне шеи и моя любимая надпись на левой руке «my head was feeling scared, but my heart was feeling free» – вдохновила Майли Сайрус, переводится как «моей голове было страшно, но моё сердце было свободно». Люди набивают татуировки по разным причинам или вовсе без особой на то причины, но каждая моя татуировка имеет глубокий смысл для меня.
Вместе с внешностью изменился и мой характер. Я стала менее чувствительной, более уверенной в себе, набралась смелости послать всё и всех к чёрту и жить так, как хочу я сама. Перестала бояться того, что родители могут поднять на меня руку или отругать из-за какой-то мелочи.
Мама пыталась пару раз ударить меня, но я останавливала её и она поняла, что уже не сможет этого сделать.
Я уже не была той маленькой и беззащитной девочкой. Я выросла и стала сама себе опорой и защитой, которую не могла найти на стороне.
– Дядя Давид, извините, но я не хочу менять себя только потому, что какой-то мужчина не хочет брать меня в свой колледж. Люди не имеют права диктовать мне как одеваться, какой цвет волос у меня должен быть и как я должна себя вести. Я взрослый человек и у меня есть полное право быть собой, – объясняю я дяде.
– Конечно, ты права, и я тебя понимаю. Найдём другой колледж, в который тебя примут. Не беспокойся, – спокойным тоном произносит дядя.
Он с детства поддерживал меня во всём и всегда меня понимал. Он полностью принимает меня такой, какая я есть и любит, как родную дочь. Вот бы все в нашей семье были похожи на него. Или хотя бы только мой отец…. Тогда бы это действительно можно было бы назвать настоящей семьёй.
Во втором колледже нам сказали то же самое, что и в первом.
– Ладно, если и в третьем колледже нам скажут то же самое, то я сделаю это. Перекрашу волосы, Бог с ними. Уж 9 месяцев я точно смогу потерпеть.
– Договорились. К тому же, ты у меня такая красавица, что тебе любой цвет волос подойдёт, – с улыбкой и ноткой утешения отвечает мне дядя.
На вид этот колледж мне понравился намного больше. Очень красивый и большой сад, есть беседки, небольшой фонтан и несколько корпусов. Внутри всё в бело-голубых оттенках. Студенты одеты скромно и по классике. Ректор колледжа, господин Мехди, оказался знакомым дяди Давида. Кажется, он очень милый и любезный мужчина.
– Поверь, я бы принял Арию и так, но таковы правила, и мы не можем их нарушать. Ария своим внешним видом слишком выделяется среди остальных студентов, – объясняет он дяде.
Видимо, о свободе самовыражения здесь никто не слышал.
– Хорошо. Я сделаю всё, что нужно, – соглашаюсь я.
Дядя улыбается и подмигивает мне, а я в ответ пожимаю плечами.
– Отлично. В таком случае, добро пожаловать, Ария. Надеюсь, тебе у нас понравится, – говорит господин Мехди.
Они с дядей пожимают друг другу руки, и мы покидаем кабинет.
– Я уверен, что тебе здесь понравится.
– Надеюсь.
Дядя отвозит меня в салон, куда обычно ходят тётя Диляра с Лией, чтобы мне перекрасили волосы, а сам уезжает ненадолго по делам.
– Как закончите дай мне знать, чтобы я приехал за тобой, – говорит дядя и уходит.
Долго не думая, Я решаю перекраситься в тёмный каштан и, увидев результат, я даже обрадовалась, что сделала это. С тёмными волосами я выгляжу намного эффектнее.
Дядя забрал меня, и мы поехали в торговый центр, чтобы сделать покупки. Как не удивительно, здесь в магазинах нет коротких и открытых вещей, поэтому я с лёгкостью нахожу пару классических брюк, несколько скромных кофточек и пару платков (во многих местах здесь обязательно нужно покрывать голову).
Выходя из торгового центра, я замечаю, что уже вечер и нет той утренней жары.
– Дядя, можно я пройдусь по городу и потом приеду домой? Погода очень хорошая.
– Да, но ты же ещё не знаешь дорогу. Боюсь, что потеряешься, всё-таки этот город ты не так хорошо знаешь. Поэтому домой лучше на такси возвращайся.
– Я как раз и думала на такси приехать.
– Хорошо. Если вдруг что-то нужно будет, звони мне.
– Хорошо.
Пройдя пару кварталов, я вспоминаю, как в детстве гуляла здесь вместе с двоюродными братьями и сёстрами. Ловлю на себе взгляды прохожих и чувствую себя здесь чужой. Но ведь это моя Родина и, по сути, здесь я должна чувствовать себя иначе.