И снова март…

© Ирина Телесова, 2022

ISBN 978-5-0059-2173-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Телесова И. В

В оформлении обложки использованы авторские работы Ирины Телесовой из цикла «Каменные истории»

https://vk.com/id20180210

https://vk.com/public174315231

https://stihi.ru/avtor/dozhdinka7772

Телесова И. В.

И снова март… Стихи, сказки. 2022.

«И снова март. А значит, тает снег…»

И снова март. А значит, тает снег.
Весна сплетёт защитный оберег
Из птичьих слов и бусинок капели.

Чернила – в стол. Стереть февраль с ресниц.
Гадать на встречу по полёту птиц.
И открывать окошки, души, двери.

Читать стихи и верить в чудеса.
И тоненькие слушать голоса
Далёких звёзд в небесной колыбели.

Построить замки. Возвести мосты.
И точно знать, что есть на свете Ты.
И чувствовать – мы встретимся в апреле.

«Однажды ты меня найдёшь…»

Однажды ты меня найдёшь.
В сентябрьский сумрак, серый, рваный,
Засунув пустоту в карманы,
Забыв про зонт, шагнёшь под дождь,

Пигмеем став от нелюбви,
Дрожа от холода и страха.
Большая подойдёт собака,
Лизнёт ладонь, мол, по пути.

Там, где, срастаясь с тишиной,
Деревья сторожат границы
В иное, этот мир иной
Меняет город, судьбы, лица.

Скрипит цараписто фонарь.
Медовый сумрак пьян и весел.
И хоть сентябрь отнюдь не май,
Сиренью пахнет рыжий ветер.

Свернёшь направо. За углом,
В твоём родном привычном сквере,
Увидишь вдруг возникший дом.
Толкнёшь незапертые двери.

Приветливо мигнёт окно
И медью звякнет колокольчик.
Ты словно посмотрел кино
Про холод, страх, тоску и дождик.

И позабыв, как страшный сон,
Все неудачи и потери,
Вернёшься в свой любимый дом.
И вспомнишь про миры и двери.

Здесь лунных бабочек ажур.
За стойкой дремлет фрау Марта.
И украшает абажур
Географическая карта.

Разносят водку и абсент
Героям вечного Ремарка.
И на ходу прибрав акцент,
Котяра чёрный шаркнет лапкой.

Ты прячешь радость под ребро,
Ты счастлив, что каноны лживы,
Что ты живёшь давным-давно,
Что смерти нет, а сказки живы.

Я буду ждать и слушать дождь
За дальним столиком у двери.
Однажды ты сюда придёшь.
Однажды ты в себя поверишь.

«Он не помнит, кто он и откуда…»

Он не помнит, кто он и откуда,
Дождик, заплутавший в сентябре.
Просто он умеет это чудо —
Помогать упавшему тебе.

Если ты несбывшееся море,
Если ты погасший звёздный свет,
Если ничего нет, кроме боли,
Он звонит и говорит: "Привет".

И играет до утра на скрипке —
А ты слышишь нужные слова.
И ты снова море, скрип калитки.
И ты снова можешь подпевать.

Если слышишь, плачет скрипка-ветер,
Знай, что кто-то помнит о тебе.
Просто он дежурит в этот вечер
По твоей заплаканной судьбе.

В сентябре не переживший боли.
Как струна звенящая тонка.
Просто он когда-то был тобою,
Так и не дождавшимся звонка.

«Драконья мама делает печенье…»

Драконья мама делает печенье.
Драконьей маме по ночам не спится.
У сына сто десятый день рожденья.
Сын любит шоколадное, с корицей.

Сказал: "Уеду! – начитался мифов. —
В тот книжный город, где дома и люди.
Им плохо без драконов, гиппогрифов.
Они живут… но думают о чуде".

– Пойми, малыш, нам путь туда заказан.
У них коты, собаки, птицы, звери.
Для них мы персонажи страшных сказок.
Неверье закрывает в чудо двери.

Володьке пять. Он, раздобыв бумагу,
Пускает самолётики с балкона.
Ему хотели подарить собаку,
А он всё просит завести дракона.

И печь побольше каждый день рожденья:
Корица, шоколад, чуть кардамона.
В карманах вечно крошки от печенья.
Нет, сам не любит. Это для дракона.

А лет в двенадцать каждый понимает —
Здесь взрослый мир, и в нём свои законы.
Но выше крыши по небу летает
Воздушный змей, похожий на дракона.

Потом по кругу: школа, ВУЗ, работа.
Айтишник с бородой. Слетали в Ниццу.
Рутина, быт, проблемы и заботы.
И вроде, говорят, решил жениться.

А ночью – крыша. Если вдруг не спится.
Чердак давно обжит и обитаем.
– Держи вот. Шоколадное, с корицей.
– Запрыгивай, дружище, полетаем.

«Крылечко, окошки, ставенки…»

Крылечко, окошки, ставенки.
Плетень, воробьиный рой.
В избушке жил гномик маленький.
А думал, что он большой.

Скорлупки, сюртук поношенный,
Залатанный колпачок.
В кормушке – для птичек крошево.
За печкой поёт сверчок.

На ветках висят фонарики,
А в печке сидит калач.
Он был не сильней комарика,
А думал, что он силач.

Кормил мотыльков и ёжиков.
Растил под окном цветы.
А в дождь перочинным ножиком
Своим мастерил мосты.

И шёл по мостам над лужами
Жучков, муравьёв народ,
И думал, что очень нужен им,
Кто в бурю весь мир спасёт.

«– Мама, сказочку мне, я без сказочки не усну…»

– Мама, сказочку мне, я без сказочки не усну.
Про избушку, про доброго духа зимы и птиц.
Где могучие сосны кусают за бок луну,
И катаются эльфы у спящих детей с ресниц.

Новогодней позёмкой по лесу бежит зима,
Заметая тропинки хвостами седых лисиц.
Пироги из печи – ароматный грибной туман.
Да под крышей соломенной пара волшебных птиц.

Будто углем рисованный, как порожденье тьмы,
Старый ворон. Да снежная белая ночь-сова —
Не понять, то ли прячется здесь от лихой зимы,
То ли это ночует под крышей сама зима.

А зима серебрила снежинками лунный свет,
Оставляла на стёклах узоры волшебных рун.
– Вы поймите, мамаша, что это усталый бред.
Мальчик в коме, не слышит, а Вам бы прилечь, уснуть.

Вскрикнет ночь по-совиному и полетит сквозь снег,
Унося на совином крыле все несчастья прочь.
Открывает глаза очень маленький человек.
– Всё в порядке, вернулся. Уж думали – не помочь.

Врач снимает халат и устало глядит на снег:
– Обошлось. Полно плакать. Устали и мы, и Вы.
А Вы – сказки. Наука! У нас двадцать первый век!
Невесомо кружится в палате перо совы.

«Сидели в сквере почти что люди…»

Сидели в сквере почти что люди,
О чём-то спорили горячо.
А кошка… Кошка пусть тоже будет,
Хоть кошка, в общем-то, ни при чём.

Потом на кухне за чашкой чая:
"Намажь варенье", "отрежь батон",
"Я беспокоюсь", "люблю", "скучаю".
Ну а без кошки и дом – не дом.

Они б, наверное, удивились,
Но вряд ли стали б о том жалеть,
Что пропустили коронавирус,
Что пропустили войну и смерть.

А ночью звёзды. А ночью крыша.
"Укутай горло", "надень пальто".
И кошка с ними на крышу вышла.
Без кошки крыша – совсем не то.

Сегодня, завтра… всё так же будет.
И даже, скажем, лет через сто.
А кошки… Кошки почти что люди.
Почти что ангелы. Если что.

«Вместе с солнцем клонился к закату день…»

Вместе с солнцем клонился к закату день.
Старый ворон баюкал своих детей:
– Этот мир для орлов и для лебедей.
Здесь ворон не любят.

Будут камни, рогатки – судьбы печать.
Не носите на сердце своём печаль.
Не копите обид, чтоб рубить сплеча —
Вы другим не судьи.

Завтра снова займётся чудесный день:
Запоёт соловей, протрубит олень.
Но кому-то дан свет, а кому-то – тень.
Вы держитесь тени.

Только кто станет слушать такой совет,
Если ты крылат и тебе мало лет.
Да к тому же любовью семьи согрет.
Ты отваги гений.

И пускай я дожил до закатных дней,
Не видал той тоски и любви сильней.
Как хоронят вороны своих детей —
Боль их сердце студит.

На минуту утихнет их скорбный грай.
Ждёт крылатых детей их вороний рай.
И вернутся назад, заглянув за край.
Вороньё – не люди.

У ворон нет воздушек, ножей, гранат.
Каждый солнцем, крылом и семьёй богат.
И, пугая всех добрых людей, в закат
Унесётся стая.

Если ты поднимешь с земли перо,
Если ты помашешь им вслед крылом,
Если ты ответишь добром на зло —
Ты уже другая.

«Там далеко-далеко, где кончается день…»

Там далеко-далеко, где кончается день,
Бродит по тропкам лесным белоглазая чудь,
Пьёт из ключей серебристых прекрасный олень,
Ходит Душа заплутавшая, ищет свой путь.

– Вот тебе, совушка, ягодка цвета зари.
Пусть я не буду любить, но останусь жива.
Что мне от вечного жара и боли в груди?
Дальше идёт, о любви вспоминая едва.

– Реченька тёмная, воды твои глубоки.
Омут бездонный, даруй мне желанный покой.
Просит забвенья Душа у холодной реки.
Память-голышек бросает озябшей рукой.

– Сколько брожу в темноте, а самой невдомёк.
Манят огни светлячков и болота огни.
Может я просто усталый больной мотылёк?
Добрый огонь, ты надежду и веру возьми.

Так и осталась Душа в заповедном лесу
Капелькой крови с блестящим брусничным листом,
Лёгким крылом, превратившимся в злую золу,
Криком совиным да камешком, скрытым песком.

«Он приходит с работы и сразу к ней…»

Он приходит с работы и сразу к ней,
Не снимая пальто, не закрывши дверь.
Он целует любимый курносый ноc:
– Посмотри, моя лапа, что я принёс.

Ты спала? Не вставай, – поправляет плед, —
Подожди, приготовлю тебе обед.
Закупился едой… Только  то? Не то?
Наконец, он снимает с себя пальто.

А она отрешённо глядит в окно.
За окошком позёмка, февраль, темно.
И она покидает уютный плед,
Выгибает спинку, идёт на свет.

У него на столе остывает чай.
У неё в глазах, как всегда, печаль.
– Ничего, так бывает, не голодна.
Он грустит: "Это снова моя вина".

А она вернётся к себе в кровать,
Будет щурить глазки и вспоминать
Свою жизнь человечью и этот дом.
И как кошкой она родилась потом.

«Город, милый, прости, я со всякими пустяками…»

Город, милый, прости, я со всякими пустяками.
Как всегда, по ночам с чашкой чая один на крыше.
Звёзды очень хотят, чтобы их по ночам считали.
А иначе зачем они снова на небо вышли?

Ты ведь тоже почти как лес. Прорастал домами.
Растекались потоки машин беспокойной речкой.
А дома – словно ульи с окошками-леденцами.
Вот сейчас бы увидел Медведь – оценил, конечно.

Только нынче зима. Ты же умный, а значит, в курсе,
Что зимою медведи в берлогах и спят до лета.
А ещё сосут лапу. Зачем? Неужели вкусно?
А ежи пишут письма и шлют им свои приветы.

И несут в узелке тепло тех, кто сопит в берлоге.
И хранят в узелке любовь тех, кто сидит на крыше.
Только очень прошу, косолапые милые боги!
Вы храните Медведя!!! Надеюсь, меня вам слышно.

Летом чай и Медведь… По Медведю скучаю. Очень.
Зазвенели-запели трамваи, а значит, утро.
Если я позову, он за мною приедет. Точно.
А совсем без тумана ежам, если честно, трудно.

«Бредёт октябрь. Летит сова…»

Бредёт октябрь. Летит сова.
Тепла простыл и след.
Медведь идёт писать слова
И прятать их в конверт.

О том, что лес – как мёд и медь —
К зиме почти готов.
О том, что он совсем медведь
И знает мало слов.

О том, что зиму переждём.
Что всё совсем не зря.
О том, что с Ёжиком вдвоём
Они почти семья.

О том, что звёзды из фольги
Пришил на потолок.
О том, что Ёжика стихи
Запрятал в узелок.

Что всё едино: дождь, и снег,
И талая вода.
Что дружба с Ёжиком навек,
А значит, навсегда.

О том, что если на беду…
Что если невзначай…

Читает ёж: "Скучаю. Жду.
Завариваю чай".