Действие 3
На сцене – Актер, Луиза, на балконе, имитирующем забор резиденции – Рекс и Макс.
Луиза. – Ах, вот он, мой пупсик. Моя любимая звездочка. Он так устает, бедняжка. Он играет в стольких сериалах одновременно. Он так талантлив! Но КПД как у паровой машины братьев Черепановых. Ну он не виноват, что сейчас у нас снимают одну макулатуру… или как это назвать? Муть? Жуть? Отстой? Ну в общем, сами знаете… Зато как он играет в водевилях, боже! Как он там играет! Театр – вот где настоящее, живое искусство. Вот где можно снять с партнера штаны так, чтобы все аплодировали. Немножко любви, чуть-чуть поцелуев ниже пояса – и вот он, успех! О Мельпомена! Ну это он так говорит. Кто такая Мельпомена, я не знаю. Он объяснял, что это его богиня. А вообще имя, конечно, странное. Ну, пора будить садовую соню. (Подходит ближе к креслу). Дорогой! Ты спишь?
Актер (медленно просыпается, трясет головой). – Разве я сплю?
Луиза. – Полагаю… да. Ты заснул и не дождался меня.
Актер. – Ну да. Я типа задремал. Замечтался. Подумал, что я совсем один…
Луиза. – Как это – один? А я? И правда размечтался. Я тебя не брошу. От меня еще никто не уходил!
Актер. – Я не не собирался.
Луиза. – Не пытайся. Даже и не думай!
Актер. – Я надеялся, что мы с тобой вмести навеки… правда, крошка?
Луиза. – Крошка?
Актер. – Ну да. Крошка. Ведь ты же моя крошка?
Луиза. – Да, твоя… но почему «крошка»? Мне не нравится этот тон.
Актер. – Ну это потому, что я тебя типо безумно люблю.
Луиза. – А причем здесь «типо»? Что за жаргонизмы? Просто «Люблю», безумно. Безумно-безумно?
Актер. – Да!
Луиза. – Безумно-безумно-безумно?
Актер. – Да, без ума от тебя. Вообще без ума.
Луиза. – Совсем?
Актер. – Да! Да! Черт возьми!
Луиза. – Ах, я так счастлива! Но кстати – не упоминай имя этого хвостатого постоянно. Мне как глубоко верующей православной девушке это не нравится.
Актер. – Ты верующая, да еще и глубоко?
Луиза. – Да. Я каждую неделю хожу в церковь. По воскресеньям.
Актер. – Ах вот куда ты ходишь! А я-то думал – куда? К кому? К приятелю? Я ревновал…
Луиза. – Ах ты мой ревнивец! Мой ревновашка! (Треплет его по волосам). Ты думал – я хожу к любовнику? Нет. Мой любовник – это Бог. Я люблю только его, ну кроме тебя. Ты и он.
Актер. – Я на первом месте?
Луиза. – Да, мой кумир. Мой бог!
Актер. – Ну, слава Богу!
Луиза. – Кстати, как у тебя сегодня с рейтингом?
Актер. – Как обычно… Неплохо… а что ты имеешь в виду?
Луиза. – Ну, не твою популярность… популярность высока, но… Но кажется, чего-то не хватает… (Лезет ему рукой куда-то в районе брюк).
Актер. – Ой!
Луиза. – Боже!
Актер. – Опять!
Луиза. – У тебя упал рейтинг!
Актер. – Не может быть!
Луиза. – Я тебе говорю!
Актер. – Нет! Я только что снялся в двух сериалах! И в одном документальном фильме о жизни Чехова! С Анфисой Чеховой! Я популярен!
Луиза. – Я не это имею в виду!
Актер. – А что ты имеешь в виду?
Луиза. – А вот что ты имеешь, и что ты введешь?
Актер. – А, вот ты о чем! Это тоже не может быть. Я только что выпил «Виагру». Лошадиную дозу!
Луиза. – А нужно было человеческую! Ты что-то от меня скрываешь, любимый. У тебя что-то не в порядке. У тебя наверное рейтинг уже минусовой. Как у вечной мерзлоты. И из-за этого падает и все остальное.
Актер. – У нас рейтинг измеряется не качеством фильмов, а количеством. Качество у них у всех одинаковое. Кино-говно. А с количеством у меня все в порядке. Погонных метров немерено.
Луиза. – А сантиметров?
Актер. – Какая пошлость! Хотя… мне это нравится. Это возбуждает. Кстати, я решил сделать тебе сюрприз.
Луиза. – Сюрприз… Я люблю сюрпризы! А какой?
Актер. – Я решил устаканить… эээ… узаконить наши отношения. Я решил предложить тебе руку энд сердце!
Луиза. – Ах, я всегда мечтала об этом… поменять грудь и бедра на руку и сердце!
Актер. – Дворец бракосочетаний ждет нас с нетерпением!
Луиза. – Дворец? Не забывай, я девушка современная. Только церковь!
Актер. – Церковь? Венчание?
Луиза. – Да, чтоб на всю жизнь. Чтоб наверняка. Чтоб ты от меня никогда не вырвался! Церковь – это божий дворец. Развести может только епископ. Но он не разведет, хоть ты и такой знаменитый.
Актер. – Черт возьми… (Луиза недовольно морщится.) А, я и забыл… (С выражением). О Боже! Мы воспитали замечательное поколение. Всю юность я проходил частично в красном галстуке, частично – с комсомольским значком. Правда я не принимал никакого участия в общественной жизни школы. Нам говорили, что из нас воспитывают материалистов. Я удивлялся этому, и думал, что нас нормально воспитывают. А как надо? Теперь все записались в верующие. Мы не верили в бога, но мы верили в человека. А сейчас все верят в господа нашего прямо как в инопланетянина, который сидит там, за облаками, в своей галактике, и диктует нам заповеди. А в человека не верит вообще никто. Человеком быть никто и не пытается.
Луиза. – По-моему ты безбожник. Понятно, почему у тебя рейтинг падает… это тебя боженька наказывает за безверие!
Актер. – А во что верить-то?
Луиза. – Ты не веришь в Бога… значит у тебя нет совсем ничего святого?
Актер. – Как это нет! Есть! Святое искусство! Я читал, раньше, до революции, все были помешаны на святом искусстве. А теперь просто все помешаны, кто на чем. Каждый сам себе сумасшедший.
Луиза. – Ну, пупсик… у тебя очень пессимистичный взгляд на мир. Он такой приятный! Особенно с тобой. А старперские взгляды тебе иметь еще рано. Ведь ты у меня еще такой молодой… козлик!
Актер. – Ну хорошо. Уговорила… моя козочка! (Луиза хихикает). Сейчас… (набирает номер на телефоне). отец Филарет? Святой отец, это вы? Батюшка? Да, сегодня. Как договаривались. Ждем с нетерпением. Да. Отбой.
Луиза. – Кто это?
Актер. – Скорая священная помощь. Вызов бога на дом. То есть батюшки. Ты знаешь, я не знал о глубине твоей веры…
Луиза. – О глубине?
Актер. – Ну свежеверующая ты, или процесс зашел уже далеко… но понимал, что сейчас все через церковь и… ну… в общем я заранее пригласил батюшку – отца Филарета – зайти и повенчать нас!
Луиза. – Как повенчать? Тут? Прямо вот здесь?
Актер. – Ты понимаешь, у меня, в этом родовом имении, где мы находимся, есть маленькая часовня, вполне пригодная для венчания…
Луиза. – Ты же атеист, зачем тебе часовня?
Актер. – От предков досталась! Я всегда думал – на что-нибудь да пригодится. Впрочем, простую проповедь можно прочесть и на дому, без часовни. Я один раз был у друзей. Домашняя проповедь, вроде лекции. Кошка сидела, тоже слушала.
Луиза. – Кошка? Я тоже кошка… я с удовольствием послушаю… и под венец! Ах, по венец с самим… ооо! Всю жизнь мечтала!
Актер. – Поцелуй же меня, дорогая будущая женушка!
Долго, продолжительно целуются.
Рекс (приподнимаясь на балконе). – Какой кадр! (Щелкает фотоаппаратом).
Макс. – Йез! В его фильмах ничего такого не было!
Рекс. – Ну, в фильмах он недотягивает. Пасует. Как нужна истинная страсть, так облом.
Макс. – Снимаешь?
Рекс. – Да! Снято!
Актер и Луиза продолжают целоваться.
Макс. – Дубль два. Надо было щелкнуть дощечкой. Такая черная, киношная.
Рекс. – И разбить тарелку на счастье.
Актер и Луиза продолжают целоваться. Луиза привзвизгивает.
Макс. – Дубль три. Эммануэль отдыхает.
Рекс. – Время засек?
Макс (смотрит на часы). – Мировой рекорд! Для книжки Гиннеса.
Рекс. – Оптика крутая у меня. Но хорошо бы подобраться поближе. Вот-вот-вот…
Возится на балконе, высовывается все дальше и наконец вываливается вниз. Макс пытается его удержать, но валится вслед за ним, прямо под ноги Актеру и Луизе. Дикий грохот. Крики.
Луиза. – Аааа! Что это?!
Актер. – Кто это?!
Луиза. – Откуда это?! О боже!!!
Рекс (с трудом поднимаясь с пола по частям). – Не… не беспокойтесь, пожалуйста. Не волнуйтесь. Don’t worry, be happy. Это мы.
Актер. – Мы?! Кто это «мы»?!
Рекс. – Мы с Максом. Вот он. Я Рекс. (Поднимает Макса). А это Макс.
Макс. – Позвольте представиться – Максимилиан… ну можно просто Максик.
Луиза. – У нас когда-то был кот – тоже Максик…
Актер. – Да погоди ты со своими котами! Кто они такие, как попали сюда, что здесь делали, быть или не быть – вот в чем вопрос!
Макс. – Мы упали… с забора.
Актер. – Я понимаю, что не с неба! А кто вам позволил, негодяи, сидеть на заборе моей фамильной резиденции?
Рекс. – Мы… мы…
Макс. – Мы ваши фанаты! Мы хотели взять автограф… вообще познакомиться… Понимаете, мы вас очень любим!
Рекс. – Очень-очень!
Макс. – Прямо без ума от вашего таланта! Вот и приходится рисковать!
Актер. – А фотоаппараты с телеобъективами – чтобы разглядеть все подробности? Я все понял! Вы репортеры! Журналюги! Папарацци проклятые. Да просто подонки. Через два «о».
Макс. – Нет, через одно! Настаиваю, что я «Падонок». Через «А».
Рекс. – А я?
Макс. – А ты как хочешь.
Актер. – вы оба пОдонки! Короче. Я вас урою. Я был пионером – урою, честное пионерское. Был комсомольцем – урою, честное комсомольское. Был гуманистом – но на вас законы гуманизма не распространяются. Месяц в юности занимался боксом – поэтому попрошу моих охранников попридержать вас, пока я буду бить ногами. Да я все три партбилета на стол положу, если вас не закопаю прямо тут же, в саду! Билет Компартии, ЛДПР и Единой России… Нет! «Едра» оставлю.
Макс. – Постойте! Не бейте, я все скажу – имена, явки, фамилии. Да, мы репортеры. Мы хотели подобраться поближе… и вот упали с забора. Понимаете, крупный план…
Актер. – Какой газеты?
Макс. – Я не могу вслух говорить, я вам на ухо скажу…
Макс шепчет название Актеру, тот подпрыгивает как укушенный.
Актер. – Этого помойного листка! (Луизе) – Дорогая, все отменяется на сегодня. Я не могу совмещать венчание с похоронами. Пусть даже негласными. Сейчас набираю охрану… (Берет в руки трубку телефона).
Рекс. – Не надо!
Макс. – Мы хотели как лучше!
Актер. – А получилось как всегда. Хорошо. Даю вам последний шанс. Луиза, принеси ноутбук из спальни, посмотрим, что они про меня пишут…
Луиза уходит, Рекс и Макс переглядываются.
Рекс. – Мы ничего такого не писали… Мы же не папарацци какие-нибудь!
Макс. – Мы старались показать вас в самом лучшем свете!
Рекс. – Да уж! И фото тоже… в самом лучшем свете…
Актер. – Ну-ка, дайте сюда фотоаппарат! (Берет фотоаппарат, смотрит снимки на экране). Боже, боже, боже!
Макс. – Вы верующий? Православный христианин? Я надеюсь?
Актер. – Нет, но в любом случае я потерял бы всякую веру, если возможно такое! Копаются во мне, как в помойке!
Луиза вносит ноутбук.
Актер (начинает читать статью Рекса и Макса). – Так… кого я развратил… угу… кого я соблазнил… угу… Казино… бордель… детский дом… от 13 до 16 лет… кого я… на каком острове Тихого Океана… угу… это я? Так. Состав преступления налицо. Клевета, диффамация, вторжение в частную жизнь.
Макс. – Может быть, обойдемся без кровопролития? Вы просто подадите на нас в суд. Вот Уму Турман преследовал безработный псих, утверждал, что она предназначена ему в жены самой судьбой! Он грозил убить себя в случае отказа, а в случае согласия хотел возложить руки на ее тело… Не знаю, куда там класть руки, худая как щепка.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.