ISBN 978-5-0056-7448-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Как загодя сидишь в концерте…»

Как загодя сидишь в концерте

И слушаешь поверку скрипок,

Когда уже вот-вот зацепит

Дождём из тёплых нотных ниток,

Так, очарован тихим светом,

Таким таинственно далёким,

Молчишь, не делишься секретом,

Чтоб сохранить набросок лёгкий,

Не разровнять невольно складки,

Не позабыть свой сон случайно,

Не расплескать напиток сладкий,

Не упустить воспоминанье.

И через утреннюю темень,

Через туманное начало

Плывут задумчивые тени

И лодка движется к причалу.

камешек

Сосуды рек

нафтизином набережных сужены,

Тальком гуляющих посыпаны чуть небрежно.

Денег в игре

столько, что лёгкий ужас

Прямо по лицам кривые улыбки режет.

Скрежет

ножа по маслёнке, пятна на белом свете.

Властию, данной мне ныне, вызываю к доске всё тех же

и всё за то же.

Из мясистого мозга выдёргивайте мысли беспощадным пинцетом,

Будьте счастливы уже наконец, здоровы и белокожи.

А я пойду по дорогам,

Пьяный, небритый, с одной только мятой наволочкой,

Чтоб приподнять за краешек

Горизонта лукавый занавес.

С Богом,

Скажите мне: с Богом! – что бы это у вас ни значило —

И я поскачу, плоский камешек,

По водам, никем не занятым.

От солнца бока мои станут чёрными,

От соли бока мои станут белыми.

Странствующий камешек очарованный,

Нетонущий, невозможный, неспелый.

картечь

Мне слов своих не хватит и не надо,

Короче речь.

В галоп уже выходит канонада,

Сечёт картечь.

Под небом голубым на поле жита

Не снег лежит.

Дай Боже сил, чтоб этот пережиток

Нам пережить.

В раскачку корпус тяжесть переносит

На взмах ногой.

Насторожился сонный крестоносец

На Моховой.

Низами по долинам стелет ветер

Чернее дня.

Какой дозор в котором интернете

Поймёт меня.

Я памятнику в самое изножье

Вложил фугас.

Когда потомок мир на ноль помножит,

Он вспомнит нас.

шар-башка

День за днём всё жизнь да жизнь,

Род от рода, век от века.

Льются синие дожди

Из сиреневого верха,

Застывают в холода,

В оттепели подтекают.

Мокнут, мокнут города.

Жизнь – вода. Она такая.

Унестись бы мне туда,

Где простор пространство сушит,

Где не водится вода,

Где не зелено, не скушно.

Спой мне песню, бабушка,

Чтоб узреть в тоске табачной,

Как степная шар-башка

На меня глаза таращит.

затакт

Скачаешь что-нибудь и скачешь,

Как полоумный саранча,

Иль шаром громовым раскатишь

По чашечкам суконный чай,

Зайдёшь ли вечером в таверну,

Устав о жизни кочевой, —

Повсюду свет, повсюду время,

Повсюду нету ничего.

Ещё мерцающие сферы

Не отлетели от земли,

Ещё не ведомо наверно,

Где единицы, где нули,

Плывёт густой, как вешни воды,

Неповторимый тонкий звон

И кажется, сейчас, сегодня

Завесу отведёшь веслом.

Но света нет и нет движенья

Стоит обиженно туман

Ведёт железом по железу

Насмешливая тетива,

Последний холодок пеняет

И мандариновый закат

За добровольный твой приямок,

За нескончаемый затакт.

часы

Часы так долго шли,

Без хлеба, без ночлега,

Что маятник устал

От вековой ходьбы.

И разошлись, как швы,

Два черных человека,

Две тени, два крыла,

Две линии судьбы.

Не бойся горбунов,

Могила их исправит.

Что крючилось внутри,

Окажется крылом.

Кто помнит о былом,

Тот говорить не станет,

Кто станет говорить,

Не вспомнит о былом.

Мы заходили в лифт

На тупиковой ветке,

Желая перестать,

Придумали начать.

И выйти не могли

Из этой вагонетки,

И не могли сыскать

Ни завтра, ни вчера.

Ни раньше, ни потом,

Ни до того, ни после

Так не плыла жара,

Как в тот палёный год.

Случайный лепесток

Запутался в осоке…

Часам ожить пора

И завершить поход.

«Гой еси, зеркальный мальчик…»

Гой еси, зеркальный мальчик,

Ты летаешь высоко.

Запад, прерии, команчи,

Самурай, сибирь, восход.

Не закапывайся в сено,

Разберись в себе самом:

Кофе, кошки, пасадена,

Водка, волки, комсомол.

Тенью стелется Анчутка,

Нет ни рожи, ни лица.

Кто надеется на чудо,

Смотрит титры до конца.

Только зайчика надули,

Оборвался дивный трек.

Запись диска. Запись дубля.

Трибьют, каверы, бутлег.

гравий

Улица пахнет серой

Пончиками и мясом

Воду раскрасим серым

Вы тут нарочно сели

Чтобы я не боялся

Землю раскрасим синим

Ветер раскрасим жёлтым

Сами меня просили

В выжженном поле силы

Выживет только крыжовник

Сами качали реку

Сами кричали раки

Время стреляет редко

Время стреляет редькой

Что ты сегодня рано

Горько бывает редко

Метко бывает часто

Чёрным раскрасим метку

Чёрта раскрасим медным

Порохом и лучами.

Гроздьями зреет гравий

Краны в порту хлопочут

Красный у нас украли

Зелёный у нас украли

Белого сколько хочешь

времени река

Полустанок. Позаранок. Проседи.

Эшелоны. Кутаясь в шинель,

Кто тобой поставлен, святый Господи,

Гибель караулить в тишине?

Что за бледный конь затвором цокает,

Что за песню всадники трубят.

Женщины-кульки и дети-коконы

Смотрят из вагона на тебя

На тебя, фузея бесталанная.

Заварил, повёлся, сам не рад,

Глупо быть по беспределу раненым,

А ещё глупее умирать.

Но не бойся обгореть в Чернобыле

Или быть убитым на войне.

Если правда, что придумал Мёбиус,

То судьба на нашей стороне.

Позовём космического слесаря,

Поворотим колесо воспять,

И не сможет полоумный кесарь

На зигзаге никого распять.

Можно всё исправить, что наломано,

Или даже всё предотвратить

И направить бронепоезд долбаный

Под откос с запасного пути.

Так что выдыхай, пацан веснушчатый,

Не было кошмара и вины.

Поезд остановится на Пушкинской

И уедет в обе стороны.

Времени река – нелепый вымысел,

Как пельмень, крути его, лепи.

Вышел из метро, окурок выбросил,

Закурил и сигарет купил.

полчаса до

Ещё проулок спит, укутанный кромешным,

Но утро уж идёт – улыбка так тонка —

Гардины темноты приподнимать неспешно,

Чтоб ниточку зари в полотнище соткать.

Вот ласковый рассвет нашарит выключатель,

Легонько пробежит по дремлющим чертам

И книгу, что вчера ты уронила на пол,

Поднимет положить, но примется читать.

Зашелестят листы, заговорят страницы,

И спаленку твою наполнят голоса.

Пока ещё ты спишь – под утро сладко спится.

Смотри, смотри свой сон, ещё есть полчаса.

нам пора

Посмотри на меня, гулёна,

И пойдём, ибо нам пора,

Час не ранний, идти далёко.

Что чужие дома? Продлёнка.

Что чужое тепло? Жара.

Мы, конечно, рады остаться,

Но хозяйка наша слепа,

И мы шаркаем, бедные старцы.

В переходах радиостанций

Молчаливая наша судьба

Из гранита ваяет танцы,

Штукатурку стирает со лба.

Не гляди туда, там молитва,

Однозначно не наш фасон.

Я ром-кола, а ты мохито,

На тебе чья-то белая нитка,

На зелёном платье твоём.

исполать

Сам не знаю, какая длань,

Ветер, месяц ли колдовал.

Епанча тебе, ендова,

Тарлатан тебе, исполать.

Лучезарит почём заря

Анфилада твоих очей.

Небеса тебе, лазоря,

Аквилон тебе, суховей.

Кольца силы умей согнуть,

Ирис веры умей взрастить.

Рагнарок им всем и всему,

Юлебукк тебе, палестин.

Шепчет облак: в полёт пора,

Кычет кречет, зовёт луна,

Инда завтра взошло вчера.

Напоздраве тебе, сестра,

Алилуйя тебе, жена.

книга судеб

Жизнь вино, крепи её огнём,

Синей стали звонче не бывает.

А не хочешь – под руку пойдём

В Айриш Паб на Павшинском бульваре.

Скрипка и гармошка, и окно

Мудро занавешено от снега.

Не вино, так старое кино,

Блюдо дня – солёная омега.

Не кино, так тёплый чернозём,

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читать фрагменты других книг