Тетрадь – в куски,. Мозги – в лохмотья!
«Какие прекрасные мышцы… такая сильная мускулатура, какое правильное лицо. Господи, он идеален! Он превосходен! Он… он!!»
– Ах! – Девушка задницей подалась вперед, сжав ягодицы.
– Черт… – выдохнул мужчина и стразу же надел штаны.
Анастасия подняла распластанное тело со стола. Ее маленькая грудь вздымалась, а главврач задумчиво наблюдал за милыми сосками, параллельно застегивая рубашку.
– Ты любишь меня? – с надеждой прошептала она.
Помолчав немного, Владислав отстраненно ответил:
– Одевайся быстрее.
«Что? Неужели…»
– Уходите из моего кабинета, скоро придет клиент.
Он собрал свои вещи и вышел.
«Просто ушел? Оттрахал и ушел? – Теперь захотелось закрыться, тоже уйти отсюда. – Он вообще меня любит? Почему я так поступаю?.. Он бросил меня, бросил…»
Девушка нехотя оделась и, когда почти застегнула все пуговицы, в кабинет кто-то вошел. Она с упованием взглянула вперед, но нет…
– Добрый день, – шепнул рыжий, аккуратно закрывая дверь.
Анастасия быстро кивнула и мягко села в кресло, допивая свой остывший чай.
– Рассказывайте. Что с работой? Есть проблемы?
– Э… фуф… ну… – он не мог собраться, а потом сорвался: – Это какой-то ужас! Моя наставница попала под обстрел пару дней назад и, боюсь…
Психотерапевт глотнула чаю и записала в блокнот: «Стрессовая ситуация повлекла…»
– Я не хотел… мне стало страшно, что все… – Герман снова заткнулся. – Я должен был это…
Юноша совсем задыхался от волнения, закрывая лицо руками. Дрожало все тело.
– Сделайте глубокий вдох, как будто вы ныряете в море, – сказала девушка. – Молодец, правильно. А теперь ме-е-едленно выдыхайте. Да, очень аккуратно, лениво… Прекрасно.
Через четыре вдоха-выдоха Герман пришел в себя, налил воды из-под кулера и выпил пару стаканчиков. Хух, бодрячком!
– Хорошо, – тихо и убаюкивающе продолжила она, – пока мы не будем говорить о «плохом событии», давайте вернемся к нему попозже. Расскажите лучше, как дела на работе?
– Ну, в принципе, все стабильно. Коллеги, правда, меня недолюбливают.
– Почему, на ваш взгляд, вы им не нравитесь?
– Да откуда я знаю?
– Воображайте, размышляйте – это же интересно.
– Хм… – Он почесал подбородок. – Может быть… да черт их знает!
– Понаблюдайте за ними: что они говорят, о чем думают и каких принципов придерживаются. Кстати, были вообще какие-то всплески агрессии?
Юноша нахмурился, но решил признаться:
– Были пару раз. Так, незначительные.
– После чего конкретно? Что предшествовало?
Герман кашлянул и немного заерзал на стуле. Потом он зажмурился и начал тараторить:
– Эта старушка пришла за деньгами, я отдал сумму. Она пришла с внучкой, и девочка взяла мою книжку посмотреть. Там про драконов. И бабка ударила ее палкой за невоспитанность. И еще.
Парень открыл глаза. Анастасия медленно провела ручкой по губе, не отрывая от него взгляда.
– Что вы тогда чувствовали?
– Что? Да гнев как всегда. Ужасно и невозможно просто стоять и смотреть, как ребенка несправедливо избивают у тебя на пороге.
– И вы сделали…
– Я снова сделал ошибку. – Он выдохнул, помяв веки. – Я схватил палку и ударил ей о шкаф так, что она сломалась. Орал еще сильно, говорил что-то про воспитание… Не помню, не помню…
Врач записала: «Обостренное чувство справедливости; триггер; вывод: приобретение навыка стрессоустойчивости и БНП + раскопать. Работа над ПТСР. Вопрос: причина ПТСР».
«Там точно что-то есть. Я уверена, чего-то не хватает. Самого главного», – размышляла Анастасия, покусывая колпачок ручки.
– Извините, мне пора. У нас вечером корпоратив. – Герман встал и, мельком взглянув на пол, быстро кинул: – До свидания.
Девушка наклонилась под стол: весь пол в изорванных клочках бумаги.
