© Андер С., 2022
© Русский Гулливер, 2022
© Центр современной литературы, 2022
«Я окончательно разочаровываюсь…»
Я окончательно разочаровываюсь в письме — пускаю его вовнутрь и вырываю наружу; его недостаточно, и оно не выражает глубину.
Прошу, сотрите письмо,и верните речи лишь звук.Но письмо шевелит губамии все трепет языком: я меж строк, ты меж строк,промежутки строк диссонирующих звучаний, подражаний бликующих мук.
Мычащая машина голосовых связок высказывания нарушает связь.Сказанное однажды,написанное никогда — предано в своем оправдании/ /сказании.
Конечно, не расстройство речи,а момент разочарования письмом — следующая стадия чар.И вот опять горланит я и оно: письмо может отвратить человека; чье существование и есть написание его.
«Смехом наполни́в и низ…»Смехом наполни́в и низ и верх,не избежав со-ввержения неба,и по нёбу слова прокатив, испещряя полотно черными мазками, не допусти́в быть (с) пустым взглядом, брошенным на отражение в луже, и не в стремлении, по случаю, поднять себя вровень, где остужается поросль вся никчемного блеянья как бы заранее утомленных глаз;Воспевают певчие поэты не то, никогда не о том и сем – в то ли песне, то ли крике: в лесах этим днём и каждым вторым днём — всегда пока по-читают матерей и отцов и молодых как уже мёртвых догорающими свечами на встречных тропках, где найтись свидетелям для заблудших и сошедших с пути, кто бдякаждым днём и всегда вздевает петлю на суке продолжения мифа живущих — по итогу сказавши им свое мирное: “Да”, расточив себя в… по просторам мест забытых предков развеяв…Саморастрата (и над землею все возможное) первейшая перед всем (склонится головою звездой и почвой) раскинется.(Поставив все на бросок кости) кроме сего жеста ничего и не останется больше, (вершащего все танцем).Обожение опечаток, ожог от-печатки руки.Нет – ты там не там – я не здесь, а — вдруг.Горевает, оттачивается, отдается, на это всё: подумаешь головой – голова с плеча, (хлыщ!), се-кир, а среди листвы, среди зимы, среди огней, среди речей, среди них – нагой, по рукам и ногам связан: как на вазе он теперь другой, другом стал, отдавшись нам, и мы друзья теперь не здесь, не тамТам нет — если вдруг и друг другой — сам бросайся…
Смехом наполни́в и низ и верх,не избежав со-ввержения неба,и по нёбу слова прокатив, испещряя полотно черными мазками, не допусти́в быть (с) пустым взглядом, брошенным на отражение в луже, и не в стремлении, по случаю, поднять себя вровень, где остужается поросль вся никчемного блеянья как бы заранее утомленных глаз;
Воспевают певчие поэты не то, никогда не о том и сем – в то ли песне, то ли крике: в лесах этим днём и каждым вторым днём — всегда
пока по-читают матерей и отцов и молодых как уже мёртвых догорающими свечами на встречных тропках, где найтись свидетелям для заблудших и сошедших с пути, кто бдякаждым днём и всегда вздевает петлю на суке продолжения мифа живущих — по итогу сказавши им свое мирное: “Да”, расточив себя в… по просторам мест забытых предков развеяв…Саморастрата (и над землею все возможное) первейшая перед всем (склонится головою звездой и почвой) раскинется.
(Поставив все на бросок кости) кроме сего жеста ничего и не останется больше, (вершащего все танцем).
Обожение опечаток, ожог от-печатки руки.Нет – ты там не там – я не здесь, а —
вдруг.Горевает, оттачивается, отдается, на это всё: подумаешь головой – голова с плеча, (хлыщ!), се-кир, а среди листвы, среди зимы, среди огней, среди речей, среди них – нагой, по рукам и ногам связан: как на вазе он теперь другой, другом стал, отдавшись нам, и мы друзья теперь не здесь, не тамТам нет — если вдруг и друг другой — сам бросайся…
«Выцветают ваши урны из ссор…»Выцветают ваши урны из ссорпод лучами ядерного ока, и по все ветрам несутся затхлые они в простор, пока осталось еще дышать и уходить в свой закат.Под градом военных огней побитые костине встрянут в глотке и не перебьют никогда дыханье,когда возгорающаяся даль за персиковой нежностью вечерне, вновь – небо и – пениеорошенный травыразвенчают все наши страдательные муки.Чтобы вновь, чтобы вновь расспросить облака: куда мне податься?Где повода нет, вновь и вновь; ваши урны из ссор стираются: песнопением птиц, древесным шелестом над звериной шерстью.У кого стоит учиться? Ветра располагают – у них, с точки зрения вечности.
Выцветают ваши урны из ссорпод лучами ядерного ока, и по все ветрам несутся затхлые они в простор, пока осталось еще дышать и уходить в свой закат.
Под градом военных огней побитые костине встрянут в глотке и не перебьют никогда дыханье,когда возгорающаяся даль за персиковой нежностью вечерне, вновь – небо и – пениеорошенный травыразвенчают все наши страдательные муки.
Чтобы вновь, чтобы вновь расспросить облака: куда мне податься?Где повода нет, вновь и вновь; ваши урны из ссор стираются: песнопением птиц, древесным шелестом над звериной шерстью.У кого стоит учиться? Ветра располагают – у них, с точки зрения вечности.
«Позавчерашний день…»Позавчерашний день состарил меня раньше тебя.Ты послезавтрашним днем состаришься позже меня.Наша старость вернет былой день детского лета:вернет нас туда, как если бы тот сегодняшний день наступил – и тогдасегодняшний день в воспоминании детства омолодит меня и тебя.На равных выставим наше влечение, когда мы были детьми, для которых тайна и сами они, скрывающимися в шалашах и кустах звучанием смеха на фоне игривого ветра, шуршащим кронами, на которые мы взбирались, чтобы уходящее лето озвучить ребяческой речью.Но мы будем стареть и дальше, а то детское лето станет еще более настоящим, чем вчера, как если бы оно наступило уже завтра.
Позавчерашний день состарил меня раньше тебя.Ты послезавтрашним днем состаришься позже меня.Наша старость вернет былой день детского лета:вернет нас туда, как если бы тот сегодняшний день наступил – и тогдасегодняшний день в воспоминании детства омолодит меня и тебя.На равных выставим наше влечение, когда мы были детьми, для которых тайна и сами они, скрывающимися в шалашах и кустах звучанием смеха на фоне игривого ветра, шуршащим кронами, на которые мы взбирались, чтобы уходящее лето озвучить ребяческой речью.Но мы будем стареть и дальше, а то детское лето станет еще более настоящим, чем вчера, как если бы оно наступило уже завтра.
«Сведенная челюсть спазмами мышц…»Сведенная челюсть спазмами мышц перераспределяет боль по всему лицу — пришлось закрыть на щеколду дверь в душевой, чтобы кто-то не увидел как стекает слюна изо рта, спениваясь с пастой зубной; В висящем зеркале над раковиной и фонтанирующим краном искривляется до неузнаваемых черт лицо: эта физиономия в помутнении будто без глаз говорит лишь о полоумном, безумном будущем, к которому могла бы привести повышенная чувственность на экстатических границах эротики переживаний „из души“; Хотелось думать не об этом– и думалось все же другое — как различались, в услышанном парфюмном шлейфе, Вы, возникший в воспоминании может – тогда лишь и стало возможным восстановить витающий запах, от Ваших одежд и кожи, это были ведь Вы – Ваш запах — танцующийся, стелющийся сигаретным дымом, под Thick as a Brick; Из детства тянутся, как та самая боль, шальные фантазии – садят, а в комнатах смирны и ладана лампады чадят, отойдя от стихотворной формы и того, что Вы находили пошлой искусственностью.Как вернуть в памяти присутствие тех, с кем не решился перемолвиться словом?
Сведенная челюсть спазмами мышц перераспределяет боль по всему лицу — пришлось закрыть на щеколду дверь в душевой, чтобы кто-то не увидел как стекает слюна изо рта, спениваясь с пастой зубной;
В висящем зеркале над раковиной и фонтанирующим краном искривляется до неузнаваемых черт лицо: эта физиономия в помутнении будто без глаз говорит лишь о полоумном, безумном будущем, к которому могла бы привести повышенная чувственность на экстатических границах эротики переживаний „из души“;
Хотелось думать не об этом– и думалось все же другое — как различались, в услышанном парфюмном шлейфе, Вы, возникший в воспоминании может – тогда лишь и стало возможным восстановить витающий запах, от Ваших одежд и кожи, это были ведь Вы – Ваш запах — танцующийся, стелющийся сигаретным дымом, под Thick as a Brick; Из детства тянутся, как та самая боль, шальные фантазии – садят, а в комнатах смирны и ладана лампады чадят, отойдя от стихотворной формы и того, что Вы находили пошлой искусственностью.Как вернуть в памяти присутствие тех, с кем не решился перемолвиться словом?
Страницаиз16
СкороКнижный режим