Палестра

Анастасия Рябчикова

Анастасия Рябчикова

АКАДЕМИЯ ПАЛЕСТРА

Книга первая: Венец для Саламандры

Роман в жанре магического детектива и тёмной академии

Гринбург — Эллинсбург

2026

«Если ты во что-то не веришь, то это ещё не значит, что этого не существует. Ведь ты никогда не видела обратную сторону мира, а она совсем иная…»

Алекс Картер

Предисловие

Человечество давно провозгласило себя царями этого мира. Люди обуздали диких зверей, возвели до небес города из бетона и стекла, научились предсказывать бури и подчинили себе электричество. Любому чуду они нашли сухое научное объяснение. В своей слепой гордыне люди поверили, будто природа полностью разгадана и подчинена их технологиям.

Но что, если этот триумф прогресса — лишь чей-то искусный, детально просчитанный ход? Иллюзия, созданная для того, чтобы истинные хозяева этой земли оставались в тени. У изнанки привычного нам мира есть своя, куда более древняя история. За хрупкой ширмой человеческого восприятия скрываются тайны, способные в одночасье разрушить весь их привычный уют.

Людей породила Природа, как и многих других существ. Она мать всего и всех. Но человечество далеко не первые её дети. В начале были Первородные, чьи судьбы были обречены. Один проступок привёл к ужасным последствиям. И только после этого были созданы люди, как равные друг другу существа. Но и Первородные получили своих продолжателей. Два мира не пересекаются, чтобы не возникло недопонимания. Главное, чтобы каждый из них сохранял покой. Но грань такая тонкая, что малейшее отклонение приведёт к концу…

Дети леса

Уже поздно. На улице давно стемнело, и из окна несло прохладой. Начал моросить небольшой дождик. Вдруг порывы холодного ночного воздуха хлынули в комнату. Несколько капелек дождя ласкали Василисе лицо, и все её тело стало ломить от холода. Девушка вглядывалась в даль задумчивым, почти пустым взглядом.

От размышлений её отвлек звук открывающейся со скрипом двери.

− Матвей? − Василиса даже не повернула головы.

Из дверного проема показалось лицо её брата:

− Опять не спишь? Уже поздно.

− Не спиться.

− Кошмары? – голос Матвея был расстроенным.

− Да… − Василиса грустно улыбнулась, почти натягивая улыбку, повернула голову в сторону двери и посмотрела брату в лицо. Он, долго не раздумывая, подошел к ней и обнял. Василисе стало тепло в объятьях своего брата, и она слегка расслабилась.

Вместо слов благодарности Василиса лишь сильнее прижалась к брату, спрятав лицо на его плече. Знакомый запах его старой куртки и домашнего тепла всегда действовал на неё как успокоительное. На мгновение липкий страх отступил, уступая место иллюзии безопасности. Но где-то глубоко внутри, под самым сердцем, острой ледяной иглой засело предчувствие неладного. Тень чужой тревоги, которую она никак не могла объяснить.

— Всё хорошо? — тихо переспросил Матвей, уловив её секундную дрожь.

— Да. Думаю, да, — соврала она, выдавив блеклую улыбку.

— Попробуй уснуть, хорошо? — Брат ласково взъерошил её волосы и улыбнулся — той самой ободряющей улыбкой, которой он защищал её с самого детства.

— Постараюсь...

Он неохотно отстранился, еще секунду внимательно вглядываясь в её глаза, словно пытался прочесть скрытые в них кошмары.

Убедившись, что она дышит ровно, Матвей тихо пожелал ей доброй ночи. Его шаги стихли в коридоре, а дверь в его комнату напротив мягко щелкнула замком.

Василиса осталась одна в оглушительной ночной тишине. Она обняла себя за плечи, глядя на скромную обстановку их маленького деревянного дома. Две спальни, тесная кухня и старое крыльцо, выходящее прямо к лесному озеру. Этот уединенный уголок остался им от родителей, погибших два года назад в той страшной аварии. Первые месяцы казались Василисе беспросветным адом. Ей казалось, что они не выкарабкаются, но Матвей — тогда еще совсем юный — взвалил всё на свои плечи. Со временем дикая боль притупилась, сменившись тихой грустью, и они свыклись со своим одиночеством на окраине леса. Но именно сегодня это одиночество впервые казалось ей... опасным.

В свои девятнадцать лет Матвей тащил на себе неподъемный груз ответственности. Глядя на то, как закрылась дверь, Василиса с грустной нежностью подумала о брате. Его вечно взъерошенные волосы придавали ему мальчишеский, немного бунтарский вид, хотя в глубине задумчивых зеленых глаз давно поселилась недетская серьезность. С такой внешностью он мог бы легко очаровать любую девушку в округе, но Матвею было не до романов — вся его жизнь крутилась вокруг работы и заботы о сестре.

Даже дома он оставался в своей привычной «униформе»: простой черной футболке и джинсах. А уходя, он тихо шарпал по полу старыми, заметно поношенными кроссовками. Подарком отца на его день рождения. Матвей берег их как самую дорогую реликвию, занашивая до дыр, словно эти кроссовки оставались их последней осязаемой связью с прежней, счастливой жизнью.

Матвей давно взял на себя роль главы их маленького мира. Пока Василиса витала в облаках, он заземлял их быт: виртуозно справлялся с нехитрым ужином на двоих, чинил скрипучие половицы и следил, чтобы в доме всегда было тепло. Свою скрытую тревогу и бьющую через край энергию он выплескивал на заднем дворе — глухие, тяжелые удары по старой боксерской груше, подвешенной между двумя исполинскими деревьями, часто становились единственным звуком, нарушающим лесную тишину. Лишь вечером, когда кулаки ныли от усталости, он брал в руки гитару. Тихие переборы струн были его способом говорить о том, что осталось в прошлом.

Его взрослая жизнь началась слишком резко — сразу после выпускного в далекой поселковой школе, когда на смену мечтам пришла суровая необходимость выживать. Василиса, младшая на два года, была его зеркальным отражением, его «тенью». Те же непослушные темные волосы, которые она в вечной спешке стягивала в небрежный узел на макушке, и те же озорные зеленые глаза. Но если у Матвея взгляд стал бездонным и спокойным, то в глазах сестры былая искра азарта теперь то и дело гасла, сменяясь задумчивой печалью.

Василиса была соткана из творчества. Искусство не просто увлекало её — оно поглощало целиком, становясь единственным спасением от реальности. Стоило ей взять в руки карандаш или заговорить о чем-то прекрасном, как внутри неё словно пробуждался крошечный, но нестерпимо яркий огонек. Этот свет был единственным, что еще напоминало им обоим о временах, когда они были просто детьми.

Девятый класс стал для Василисы последним. Школа, расположенная в далеком поселке, с каждым днем казалась всё более призрачной и ненужной. Жизнь превратилась в бесконечный цикл из ледяных рассветов и двухчасовых поездок в душном, дребезжащем автобусе, где она чувствовала себя случайной гостьей. А после той страшной аварии мир и вовсе потерял четкость. Буквы в учебниках расплывались, голоса учителей превращались в бессмысленный гул. Василиса больше не могла заставить свою голову сосредоточиться на формулах, когда в сердце зияла огромная, ничем не заполнимая пустота. Решение бросить учебу пришло само собой — Матвей лишь молча кивнул, понимая, что в их новом, осиротевшем мире прежние правила больше не действуют. Ребята поняли, что нет смысла в продолжении учебы, поэтому было решено поставить точку в обучении.

Поначалу телефон разрывался от звонков и сообщений. Школьные приятели, движимые любопытством или искренней жалостью, пытались достучаться до неё, но Василиса лишь молча смотрела на светящийся экран, пока тот не гас. Одноклассники не знали адреса их дома у озера, приехать было некому, а её молчание со временем выстроило между ними непреодолимую стену. Месяц за месяцем звонки становились всё реже, пока не прекратились совсем. Василиса сама обрубила все нити, связывавшие её с миром людей, добровольно запершись в их лесном убежище вместе с братом. С самого детства брат с сестрой были не разлей вода. После смерти родителей они стали бережно относиться друг другу в страхе потерять то, что у них осталось, больше погрузились в себя. Они стали единственными друг для друга.

Никаких родственников ребята не знали, так как родители увезли детей в этот дом, когда Василисе исполнился годик. Родители не поддерживали с ними никаких связей.

Девушка особенно трудно перенесла гибель родителей. Единственным мостиком в прошлое осталась тонкая цепочка на шее. Мать подарила этот кулон еще в детстве, наказав беречь его сильнее любой другой вещи. Загадочный камень в оправе жил своей жизнью: то вспыхивал тревожным алым, то наливался глубокой озерной синевой, словно отражая всё, что происходило в душе Василисы. Она хранила его как зеницу ока, часто сжимая в ладони в моменты особой тоски — камень всегда оставался теплым, напоминая о маминых руках. Но даже он не спасал от ночных кошмаров. После гибели родителей сны превратились в вязкие, темные лабиринты, из которых она вырывалась в холодном поту, едва сдерживая крик. И каждый раз, когда реальность казалась невыносимой, рядом был Матвей. Его объятия и тихий голос были единственным якорем, не дававшим ей окончательно раствориться в своем горе. Каждый раз, когда она просыпается в холодном поту, Матвей успокаивает её, и это действительно помогает.

Василиса щелкнула выключателем, погружая комнату в зыбкую лесную тьму. Сон навалился мгновенно, тяжелый и душный, словно мокрое одеяло. Ей снова снились бесконечные лабиринты коридоров, где за каждой дверью слышался шепот, зовущий её по имени. Она бежала, но ноги вязли в липком тумане, а за спиной раздавался тяжелый, размеренный гул.

Вскрик разорвал тишину комнаты. Василиса неловко дернулась и с глухим стуком повалилась с кровати на холодный пол. Трясущимися руками она вцепилась в край одеяла, жадно глотая воздух. Сердце колотилось в самые ребра, а в висках пульсировала гулкая, тягучая боль. Очередной кошмар, выпивший все силы. Бледные цифры на будильнике замерли на отметке «3:37» — время, когда ночь кажется бесконечной, а страхи — самыми реальными. Больше спать Василисе уже не хотелось, и вряд ли она смогла бы уснуть в ближайшее время. Она решила попить воды, чтобы немного успокоиться.

Поняв, что уснуть больше не удастся, Василиса накинула на плечи старый кардиган. Горло пересохло, а в голове всё еще крутились обрывки страшного сна. Она на цыпочках прокралась мимо двери Матвея, замирая при каждом шорохе — меньше всего ей хотелось сейчас объяснять брату причины своей ночной прогулки.

Старая деревянная лестница, ведущая на первый этаж, ночью становилась настоящим испытанием. Каждая ступенька отзывалась протяжным, жалобным стоном, который в оглушительной тишине дома казался громом. Василиса замирала после каждого шага, прислушиваясь к темноте. Ей чудилось, что стены дома тихо нашептывают ей забытые сказки, предостерегая от чего-то, что затаилось в тенях.

На кухне пахло сушеными травами и ночной прохладой. Девушка зажгла маленькую настольную лампу, чей тусклый желтоватый свет едва разогнал мрак по углам. Дрожащими пальцами она наполнила стакан водой из графина. Прохладная влага немного остудила пылающее горло, но странное чувство тревоги, поселившееся в груди еще вечером, так и не исчезло. Она стояла у окна, сжимая в руках стакан, и смотрела, как за стеклом бесшумно падают капли дождя до тех пор, пока они не стихли.

Василиса накинула плед, спрятала стакан в шкафчик и тихо выскользнула на крыльцо. На улице приятно пахло сырой землей и хвоей. Небо было чистое, усыпанное колючими звездами.

Она забралась в гамак, кутаясь от ночной прохлады. Вокруг было тихо, только сверчки наперебой звенели в траве.

Но вдруг со стороны леса раздался отчетливый, тяжелый треск веток — будто в темноте пробирался человек. Василиса замерла, задержав дыхание и вглядываясь в черные силуэты деревьев. Звук резко прекратился. Вместо человека из кустов на свет показалось крошечное существо.

Это была ящерка. Но странная — угольно-черная, с неестественно яркими желтыми пятнами, которые словно светились в темноте. Она не испугалась, уверенно подползла к гамаку и забавно склонила голову набок, изучая девушку умными глазами-бусинками.

Василиса осторожно опустила руку, подставляя ладонь. Ящерка тут же шустро взбежала на кожу. Девушка едва не вскрикнула от неожиданности: рептилия оказалась горячей, как нагретый на солнце камень. От нее шло ощутимое, живое тепло. Василиса притянула руку к себе, бережно поглаживая странную гостью кончиком пальца.

В этот самый миг мамин кулон на её шее коротко, на пару секунд, пульсировал изнутри странным изумрудным светом. Василиса замерла, ошеломленная. Она потрясла головой, решив, что это просто дурацкий блик от далекой звезды или усталость играет с ней злую шутку. Но ящерка в её руках тоже замерла, будто почувствовав этот импульс. Затем она свернулась клубком на пледе прямо у Василисы на груди. Легкое тепло согревало тело, и девушка сама не заметила, как провалилась в глубокий сон — первый спокойный сон за очень долгое время.

Начало

Солнечные лучи уже вовсю щекотали лицо, заставляя Василису зажмуриться. Открывать глаза было лень, но приятное утреннее тепло окончательно прогнало остатки сна. На пледе у нее на груди никого не было — ящерка исчезла так же тихо, как и появилась.

Обычно в это время со двора или из кухни уже доносились аппетитные запахи — Матвей всегда вставал раньше и готовил завтрак на двоих. Но сейчас в воздухе пахло только озерной сыростью и нагретой солнцем хвоей. Решив, что брат просто решил подольше поспать после бурной ночи, Василиса поднялась и пошла на кухню. Выбор продуктов в их скромных запасах был небогатым, поэтому она быстро приготовила простую яичницу и заварила чай.

Только когда Василиса мыла за собой сковородку, она заметила на дверце холодильника небольшой белый листок, прижатый старым магнитом.

«Доброе утро. Не хотелось тебя будить. Я забыл сказать, что уезжаю в город по делам. Не скучай! Матвей»

Василиса удивленно перечитала неровные строчки. Это было совсем не похоже на брата. Матвей никогда не уезжал в город, не обсудив это с ней заранее, ведь они были одни во всем мире и привыкли держаться вместе. Легкий укол беспокойства кольнул изнутри, но девушка быстро отмахнулась от дурных мыслей — мало ли какие срочные дела могли появиться у старшего брата.

Однако день без Матвея тянулся невыносимо долго. Первые несколько часов Василиса пыталась занять себя привычными делами: прибралась в комнатах, полистала старую книгу, но мысли постоянно возвращались к пустой комнате напротив. Дом без брата казался непривычно огромным и чужим. Каждое шуршание за стеной заставляло её вздрагивать.

Ближе к вечеру небо затянуло сумерками, и в доме стало совсем темно. Василиса распахнула окно, впуская в комнату прохладный ночной воздух. Лес стоял темной, молчаливой стеной, а озерная гладь в лунном свете выглядела пугающе спокойной. Одиночество и скука давили на плечи. Не придумав ничего лучше, Василиса решила спуститься к воде. Небольшое ночное купание казалось идеальным способом смыть с себя дневную тревогу и наконец расслабиться.

Василиса бросила на берег рюкзак с полотенцем, быстро скинула одежду и шагнула в воду. Озеро встретило её приятной прохладой. Девушка оттолкнулась от дна и поплыла, блаженно раскинув руки. В черной зеркальной глади отражалась луна. Вокруг стояла мертвая тишина — даже птицы в лесу затихли. Василиса сделала глубокий вдох и несколько раз нырнула, чувствуя, как смывается дневная тревога. Последний раз она плавала здесь еще при жизни родителей, и эти давно забытые ощущения дарили странный покой.

Но покой длился недолго. Обернувшись, Василиса заметила на воде резкую, быструю рябь всего в паре метров от себя. Кто-то только что проплыл рядом. До ближайшего поселка было слишком далеко, чтобы сюда забрел случайный купальщик, да и волна была слишком крупной для обычной озерной рыбы.

Сердце Василисы пропустило удар. По телу пробежала волна липкого страха. Вдруг что-то скользкое и холодное отчетливо коснулось её щиколотки. Из глубины с тихим шипением поползли пузырьки воздуха — это существо буквально кружило под ней, затягивая петлю. Паника парализовала тело, Василиса попыталась рвануть к берегу, но вода вокруг нее словно закипела. Рябь стремительно приближалась. Когда Неизвестный вынырнул прямо перед ней, Василиса в чистом оборонительном рефлексе резко выбросила руку вперед и намертво вцепилась во что-то живое.

Существо дико дернулось и попыталось вырваться, но от ужаса пальцы Василисы свело мертвой хваткой. Поняв, что освободиться не удается, незнакомец резко поплыл вглубь, увлекая её за собой и стремительно набирая скорость. Около полуминуты их тащило прочь от берега, рассекая озерную гладь. И вдруг девушку со всей силы рвануло вниз, утягивая на самое дно. Вода сомкнулась над головой. Василисе стало по-настоящему жутко, в глазах потемнело от нехватки кислорода. Спасло только то, что она плавала в этом озере с раннего детства — тренированные легкие позволили ей задержать дыхание и не наглотаться ледяной воды в первые же секунды.

Они плыли, казалось, целую вечность. Легкие Василисы уже горели огнем, а драгоценный запас воздуха стремительно иссякал. Когда сознание начало заволакивать темной пеленой, пальцы девушки сами собой разжались, выпуская чудовище.

Силы окончательно покинули её. Тело, словно чужое, стало медленно погружаться в холодную озерную бездну. Сквозь мутную толщу воды и ускользающее сознание Василиса успела заметить лишь смазанный силуэт существа, которое стремительно уплывало прочь, оставляя за собой шлейф из пузырей. Мир вокруг начал гаснуть.

Но в самую последнюю секунду, когда темнота уже готова была забрать её насовсем, чьи-то сильные руки резко обхватили её за талию. Незнакомец мощными толчками стал утягивать её вверх, к спасительной лунной глади. Переставая понимать, кто это — враг или спаситель, Василиса окончательно отключилась.

***

Каждая мышца отзывалась тупой, изнуряющей болью. Голова гудела так, словно по ней без остановки били в колокол. Василиса попыталась открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом. Пролежав без движения несколько минут, она всё же заставила себя разлепить ресницы. Контуры предметов плыли и двоились, а в мыслях царил полнейший хаос.

Постепенно пелена перед глазами рассеялась. Собрав остатки сил, Василиса приподнялась и оперлась на локоть, испуганно озираясь.

Она была в собственной спальне. Но что-то было не так. Вместо мокрого купальника на ней оказалась чужая, огромная хлопковая футболка, доходившая чуть ли не до колен. Василиса уткнулась носом в воротник и сделала короткий вдох. От ткани отчетливо пахло горьким кофе и резкой, морозной цитрусовой свежестью. Этот дорогой, чисто мужской аромат совершенно не вязался с их глухим заброшенным домом.

На тумбочке возле кровати тускло поблескивал стакан с водой, а рядом лежала маленькая белая таблетка.

«Какого черта здесь произошло?» — пронеслось в голове.

Василиса села, свесив ноги с кровати. Сердце забилось быстрее. Кто-то притащил её сюда, переодел и оставил это... Она взяла таблетку двумя пальцами, разглядывая её в темноте. Смыть с себя чужой ладонью ночной кошмар озера было приятно, но глотать неизвестное лекарство от незнакомца? Ну уж нет. Она брезгливо швырнула таблетку обратно на тумбочку и лишь судорожно сделала пара глотков воды из стакана, чтобы промочить пересохшее от озерной тины горло.

Едва она снова опустилась на подушку, как по коже пробежал мороз. Василисе показалось, что из густой темноты за окном за ней кто-то пристально, не мигая, наблюдает. Это липкое чувство чужого присутствия не отпускало её, заставляя вглядываться в тени. Она хотела подняться и запереть окно, но дикая усталость после борьбы за жизнь под водой навалилась тяжелой плитой. Глаза закрылись сами собой, и Василиса провалилась в глубокий, беспамятный сон.

***

Наступило утро. За окном вовсю заливались птицы, а по стенам лениво прыгали солнечные зайчики. Окно так и осталось открытым настежь, поэтому в комнату уже просочилась дневная лесная жара.

Настойчивый лучик, пробравшийся к лицу Василисы, заставил её открыть глаза. Потянувшись, она села на кровати и замерла, вспомнив ночной кошмар. Взгляд тут же упал на стул у окна. Там, аккуратно расправленный и уже почти высохший, лежал её купальник. По коже побежали мурашки. Значит, это был не сон. Чужие руки действительно принесли её сюда и переодели. Василиса опустила голову, разглядывая огромную мужскую футболку, которая была на неё надета. Ткань оказалась невероятно мягкой, и от неё всё еще отчетливо пахло горьким кофе и морозным цитрусом.

Сбросив оцепенение, Василиса бросилась вниз. Дом встретил её звенящей, пугающей пустотой. На кухне висел вчерашний листок: «...уезжаю в город по делам...»

Внутри всё перевернулось. Матвей никогда, вообще никогда так не поступал! Он контролировал каждый её шаг, оберегал и ни за что не оставил бы её одну в лесу на весь день без предупреждения. Наплевав на записку, Василиса схватила телефон и набрала его номер. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети...» — ответил бездушный голос.

Паника ледяной волной затопила грудь. Василиса бросилась в комнату брата. Она перерыла его стол, проверила шкаф, заглянула под кровать — ничего. Всё было на своих местах, кроме его самого. Она звонила еще раз, и еще, пока телефон не раскалился, но ответом были лишь длинные, безответные гудки, сменявшиеся автоответчиком. Выходить на дорогу в одиночку и пешком идти до далекого поселка было бессмысленно. Василиса оказалась заперта в собственном страхе.

Ближе к обеду, чтобы окончательно не сойти с ума от зловещей тишины пустого дома, она попыталась занять себя хоть чем-то. Наткнувшись в комнате родителей на старую отцовскую гитару, она на мгновение замерла. В памяти всплыло, как отец учил её первым аккордам... Но даже это воспоминание не принесло покоя. Василиса унесла инструмент к себе в комнату и, забившись под одеяло прямо в чужой цитрусовой футболке, открыла любимый роман. Ей нужно было срочно, немедленно сбежать из этой реальности. Она заставляла себя вчитываться в строчки, погружаясь в чужую книжную жизнь, просто чтобы заглушить тиканье часов, отмеряющих часы отсутствия брата. Так, в полузабытьи и без ужина, она просидела до самых сумерек.

В какой-то момент, перелистывая главу, Василиса краем глаза уловила движение. Она замерла. На бледной стене её комнаты четко вырисовывалась темная, неподвижная тень. Мужской силуэт. Сначала Василиса судорожно выдохнула, пытаясь убедить себя, что от страха за Матвея и голода у неё просто начались галлюцинации. Но когда силуэт на стене медленно и бесшумно двинулся в её сторону, первобытный ужас сковал её тело моментально. Она не могла даже закричать.

Перебрав в голове самые жуткие сценарии, Василиса бесшумно сползла с кровати. Сердце колотилось в самое горло, коленки дрожали, но инстинкт самосохранения требовал действовать. Она лихорадочно огляделась и нащупала тяжелый гриф отцовской гитары. Это было её единственное оружие.

Тень зашевелилась. Силуэт просунул голову в открытое окно, оглядывая темную комнату. Опираясь руками на подоконник, незнакомец уже заносил ногу внутрь.

Больше ждать было нельзя.

На чистом адреналине Василиса рванулась вперед. Наотмашь, со всей силы она замахнулась гитарой, целясь в темноту. Инструмент с глухим треском врезался чужаку прямо в плечо. Парень глухо вскрикнул, потерял равновесие и тяжело рухнул с подоконника на пол. Не давая ему опомниться, Василиса навалилась сверху, намертво придавив его коленом к половицам. Она перехватила его запястья, заламывая их за спину. Руки незнакомца были жуткими — неестественно, лихорадочно горячими, словно под кожей у него циркулировал жидкий металл.

Пленник яростно ворочался, пытаясь сбросить её, но эффект неожиданности и её паническая хватка пока держали его на месте. На нем был длинный бордовый балахон с накинутым глубоким капюшоном, а верхнюю часть лица скрывала наглухо черная маска.

Чужак злобно зашипел сквозь зубы:

— Черт! Какого хрена?! — Голос звучал хрипло. По звуку ему было от силы лет восемнадцать.

— Кто ты такой?! — выдохнула Василиса, едва сдерживая дрожь.

— Не твоего ума дело, — он выдержал короткую паузу и ядовито выплюнул: — Жаль, что ты не утонула в озере, мерзавка!

— Значит... это был ты!

— Допустим. Что с того?

От потрясения Василиса на секунду ослабила хватку. Незнакомцу этого хватило. Мощным рывком тела он сбросил её с себя, словно пушинку. Василиса не успела даже вскрикнуть. В одно мгновение чужак взлетел на ноги, перехватил её и с размаху прижал спиной к стене. Смертоносно горячие, обжигающие пальцы мертвой хваткой сомкнулись на её горле. Василиса всхлипнула от резкой боли — кожа под его рукой мгновенно запылала, словно к ней прижали раскаленное клеймо.

Воздуха критически не хватало, тело стремительно наливалось свинцовой слабостью. Из последних сил Василиса пыталась отодрать обжигающе горячие пальцы противника от своей шеи, но тщетно.

Наглая ухмылка кривила губы незнакомца под черной маской. Сквозь прорези ткани на Василису смотрели прищуренные, неестественно яркие зеленые глаза с кошачьими зрачками.

— Допрыгалась? — в его хриплом голосе звенело абсолютное превосходство.

Парень медленно провел свободной рукой по её пылающей щеке. Доведя ладонь до подбородка, он больно перехватил его пальцами, заставляя Василису смотреть прямо на него. Он приблизился почти вплотную, обдавая её сухим, лихорадочным жаром. Его взгляд скользнул по её губам и снова вернулся к глазам.

— А ты симпатичная. Жаль портить такое милое личико.

— От… пус… ти… — выдавила Василиса сквозь хрип. В горле словно застрял раскаленный комок, слезы из-за нехватки кислорода сами собой хлынули из глаз, размывая контуры его маски. Она отчаянно царапала его запястья, но чужак держал её мертвой, стальной хваткой, полностью блокируя дыхание. Она чувствовала себя абсолютно беспомощной.

— А у малышки, оказывается, есть зубки? — издевательски протянул он, заметив, как она отчаянно пытается укусить его за руку.

Василиса не могла ответить. В груди дико пекло, голова взрывалась от давления. Она лихорадочно шарила ладонью по стене позади себя, надеясь нащупать хоть какой-то предмет, но пальцы натыкались лишь на гладкие обои. Ей казалось, что это конец. Что она сейчас умрет здесь, в темноте, так и не узнав, что случилось с Матвеем.

От этого ужаса её пальцы в чистом оборонительном рефлексе дернулись вперед, пытаясь дотянуться до его лица и вслепую выцарапать эти жуткие глаза. Заметив это движение, чужак разозлился. Его пальцы сомкнулись на горле еще сильнее.

В глазах Василисы всё окончательно поплыло, мир начал стремительно покрываться темными пятнами. Но прямо за спиной нападавшего, сквозь пелену слез, она успела разглядеть высокий мужской силуэт, бесшумно выросший из темноты комнаты.

В следующую секунду этот силуэт мертвой хваткой вцепился в плечо чужака и с колоссальной силой отшвырнул его прочь от Василисы. Лишившись опоры, девушка тяжело рухнула на пол, приложившись затылком о край кровати.

Сознание не погасло окончательно, но от жуткого удара и удушья тело полностью парализовало. Василиса не могла пошевелить даже пальцем. Ей оставалось только лежать на полу, жадно, со свистом глотать прохладный воздух спальни, плакать от пережитого ужаса и сквозь туман наблюдать за развернувшейся в темноте схваткой двух парней.

— Ты?! Какого черта ты здесь творишь? — этот резкий голос принадлежал парню, который только что спас Василису. Еще пара секунд, и всё закончилось бы трагедией.

— Решил поиграть в героя? — Незнакомец в маске мгновенно вскочил на ноги, потирая ушибленное плечо.

— А ты, я гляжу, как обычно в роли придурка? — спаситель ехидно усмехнулся, закрывая собой Василису.

Нападавший буквально закипел от злости. Сквозь прорези маски было видно, как на его лбу вздулась вена, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Он выглядел как бомба замедленного действия, готовая рвануть в любую секунду. С трудом переведя дыхание, он процедил сквозь зубы:

— Иди, куда шёл.

— Да я как раз к тебе шёл, пупсик.

Чужак яростно замахнулся для удара, но парень с невероятной ловкостью перехватил его кулак прямо на лету раскрытой ладонью. Вывернув чужое запястье по дуге, он крутанул противника вокруг своей оси, резко впечатал колено ему в поясницу и оттолкнул. Незнакомец на полной скорости отлетел в стену и рухнул на пол, увлекая за собой книжную полку.

Дальше начался настоящий хаос. Противники крушили комнату, не оставляя целым ни единого сантиметра. Летело во все стороны барахло со стола, с грохотом повалился стул. Удар за ударом. Их силы казались абсолютно равными — они двигались синхронно, словно могли наперед угадывать каждое следующее движение друг друга. Эта пугающая точность не давала преимущества ни одному из них.

Хватая ртом воздух, Василиса попыталась незаметно отползти назад, стараясь не издавать ни звука. Но малейшего шороха хватило, чтобы её спаситель на долю секунды оглянулся в её сторону. Зря. Очень зря.

Этой мимолетной оплошности хватило нападавшему. Он резко запустил руку под свой бордовый плащ и выхватил металлический предмет. Тот зловеще блеснул в холодном лунном свете, пробивающемся сквозь окно. Кинжал.

Василиса замерла, не сводя глаз с оружия. Его рукоять была выкована из тусклого серебра, с четырьмя вертикальными выемками для камней. В самом низу горел багрово-красный самоцвет, над ним — изумрудно-зеленый, выше — лазурно-голубой, а завершал цепочку белый, почти прозрачный камень. На горизонтальной гарде, отделявшей лезвие от рукояти, виднелось еще одно круглое отверстие, но оно было пустым. Само лезвие оказалось изогнутым, волнистым, как змея, и настолько чертовски острым, что одного неосторожного касания хватило бы, чтобы рассечь плоть до самой кости.

Незнакомец в плаще начал безумно размахивать кинжалом, выписывая в воздухе смертоносные круги. До этого момента парню удавалось ловко уворачиваться от выпадов, но сейчас по его лицу крупными каплями катился пот. Он был на пределе сил. На секунду потеряв дистанцию, он упустил контроль над ситуацией.

Клинок скользнул по его предплечью, с треском рассекая ткань. Рана мгновенно раскрылась, и темная кровь быстро пропитала рукав. Парень инстинктивно прижал ладонь к поврежденной руке, продолжая тяжело дышать и уходить от новых атак.

Чужак в маске начал наступать медленно, смакуя каждый шаг и растягивая удовольствие от скорой победы. Однако на лице раненого юноши не было ни страха, ни паники. Он упорно смотрел куда-то за спину противника, и лишь на долю секунды его бровь понимающе дернулась вверх.

За спиной нападавшего уже стояла Василиса. Пока тот был увлечен своей скорой триумфальной победой, она преодолела паралич, бесшумно поднялась с пола и схватила первое, что подвернулось под руку — тяжелую настольную лампу. Девушка тенью скользнула вперед, пока чужак прижимал раненого к стене.

Оказавшись почти вплотную, Василиса шумно выдохнула ему прямо в затылок:

— Не теряй бдительность!

Вскинув руки, она со всей силы обрушила лампу на его голову. Металл с глухим звоном встретился с черепом. Нападавший даже не успел обернуться — его тело мгновенно обмякло, и он мешком осел на окровавленные половицы.

Парень тяжело выдохнул, делая шаг вперед, и резко схватил Василису за запястье. Она вздрогнула и с силой вырвала руку, тяжело дыша.

— Что… что вообще происхо… — её голос дрожал от пережитого ужаса, но договорить ей не дали.

— Заткнись и слушай! — перебил он её грубо, но мертвенно уверенно. — Здесь больше нельзя оставаться. Ты идешь со мной. Молча!

Прежде чем она успела возразить, он снова железной хваткой перехватил её ладонь и силой потащил к распахнутому окну, за которым шумел ночной лес.

— Прыгай! — скомандовал он, уже занося ногу над подоконником.

Василиса уставилась на него безумными от испуга глазами, упрямо упираясь пятками в пол.

— Нет! — закричала она, и голос сорвался на всхлип. — Я не уйду! А как же Матвей?! Если он вернется, а меня нет?! Я не оставлю его!

Мысль о брате обожгла изнутри сильнее, чем пальцы нападавшего минуту назад. Сбежать сейчас — значило предать его. Оставить их дом, отключить последний телефонный провод, оборвать всё.

Парень обернулся, его раненая рука оставляла темные капли на подоконнике. Он посмотрел на неё со смесью злости и странного, тяжелого понимания.

— Если ты останешься здесь, он вернется только к твоему трупу, — отрезал он, хватая её за плечи. — Хочешь помочь брату? Тогда прыгай!

Снизу, с первого этажа, донесся тяжелый, оглушительный треск выбиваемой входной двери. В дом ввалился кто-то еще. Время полностью истекло.

— Или я тебя толкну, или ты сама прыгаешь! — рявкнул он прямо ей в ухо.

На секунду зажмурившись, Василиса забралась на подоконник. Вниз вела пугающая пустота второго этажа. Она только попыталась собраться с мыслями, как в спину пришелся резкий, ощутимый толчок — и мир под ногами исчез. Полет длился долю секунды.

Удар о сырую землю выбил из груди воздух. Василиса глухо вскрикнула, заваливаясь набок. Колено обожгло дикой болью — она разодрала его в кровь о мелкие камни, а ладони, которыми она инстинктивно затормозила, покрылись глубокими ссадинами и порезами, забившись грязью.

Через секунду прямо рядом с ней мягко, на обе ноги, приземлился её спаситель. Василиса снизу вверх метнула в него взгляд, полный чистой ярости.

— Я предупреждал, — парень лишь равнодушно развел руками. — У нас не было времени на твои долгие раздумья.

Стиснув зубы от боли, Василиса осторожно поднялась. Колено дергало, и, сделав пару шагов, она заметно прихрамывала.

Юноша бросил раздраженный взгляд на её поврежденную ногу и шумно выдохнул:

— Да ты издеваешься?!

— Никто не просил меня толкать! — огрызнулась она в ответ.

— С тобой сплошные проблемы, — прошипел он под нос какое-то невнятное ругательство.

В тусклом лунном свете Василиса вдруг заметила, как сквозь пальцы его руки, которой он прижимал предплечье, продолжает обильно сочиться темная кровь. Рукав его куртки полностью промок. Паника на секунду заглушила злость.

— Рука... Твоя рука! — её голос сорвался на испуганный крик. — Тебе нужна помощь, ты же кровью истечешь!

— Тебя это волновать не должно — это раз. И не ори — это два, — отрезал он, еще сильнее зажимая рану. Его лицо побледнело, но голос оставался твердым как сталь. — Сейчас нужно думать только о том, как убраться отсюда живыми. Идти сможешь?

— Да, — выдохнула Василиса, упрямо сжимая кулаки, несмотря на боль в ладонях.

— Отлично.

Парень лихорадочно обернулся, высматривая безопасный путь вглубь леса. Время стремительно таяло. С другой стороны их деревянного дома, прижимаясь к земле, уже начали проступать новые силуэты. Эти тени двигались неестественно быстро, бесшумно скользя по стенам и отрезая пути к спасению.

Сосчитать, сколько еще преследователей прибыло к дому, было невозможно. Единственным шансом на спасение оставалось пробраться мимо них. Ни малейшего звука, ни единого лишнего движения.

Юноша коротким жестом приказал Василисе следовать за ним и плотно прижался спиной к деревянной стене. Они двигались с предельной осторожностью, выверяя каждый шаг, чтобы ненароком не наступить на сухую ветку, чей треск мгновенно выдал бы их укрытие.

Когда до угла дома оставалось всего несколько метров, две тени резко развернулись и направились в их сторону. Еще секунда — и преследователи шагнут за угол, обнаружив беглецов.

Не дожидаясь этого, молодой человек резко развернулся и рванул Василису на себя, намертво прижимая её спиной к бревнам. Они оказались в сантиметре друг от друга, лицом к лицу. Парень уперся ладонями в стену по обе стороны от её головы, полностью закрывая девушку своим телом. Его скулы напряглись, а на лице заходили желваки. Зажмурившись, он выдохнул ей прямо в губы еле слышный приказ:

— Закрой глаза.

Василиса была уверена, что это конец. Сейчас их увидят, схватят, а дальше — лишь пугающая неизвестность. Приготовившись к самому худшему, она послушно зажмурилась.

В то же мгновение её обдало резким, невесть откуда взявшимся потоком воздуха. Ветер закружился прямо вокруг них, а следом пришло странное, плотное тепло, словно их окутали невидимые горячие объятия. Что-то мягкое, почти неосязаемое, коснулось плеча Василисы. Она вздрогнула от неожиданности, но веки не разомкнула.

— Успокойся, — сквозь плотно сжатые зубы донесся до боли тихий шепот парня.

Василиса услышала тяжелые шаги. Они были совсем близко — шуршали гравием у самого крыльца. Сердце девушки замерло. Шаги приблизились вплотную, на секунду затихли... а затем начали отдаляться. Двое мужчин прошли буквально в полушаге от них, глядя прямо на угол дома, но так ничего и не заметили, словно перед их глазами стояла сплошная стена тумана.

Простояв так еще немного, юноша наконец отстранился. Наваждение рассеялось: удушливое тепло мгновенно исчезло, а ветер утих. Василиса открыла глаза и испуганно посмотрела на своего спасителя. Тот еще сильнее зажал кровоточащую рану на руке и тихо зашипел от невыносимой боли.

— Пошли, — устало, но с явным облегчением выдохнул он.

Они начали медленно пробираться сквозь густые кусты и заросли дикой малины, окружавшие дом. Самым сложным было не шуметь листвой: каждую ветку приходилось осторожно отводить в сторону, а затем бесшумно возвращать на место. Острые сучки безжалостно били по лицу, оставляя на коже Василисы мелкие порезы, а ладони, израненные после падения, теперь нещадно кололи глубокие занозы.

Лес стремительно поглощал их, уводя всё дальше в чащу. Когда огни родного дома окончательно скрылись за густой стеной деревьев, а расстояние стало безопасным, необходимость таиться отпала.

Сначала они просто ускорили шаг, переходя на быстрый шаг, а затем, подгоняемые страхом и ночной прохладой, сорвались на бег, растворяясь в глубокой темноте.

Удержаться на ногах становилось всё труднее. Плотная лесная темнота сильно мешала обзору, скрывая подступающие опасности. Под ноги то и дело попадались острые камни или бугристые корни столетних деревьев, а сама земля была изрыта мелкими вмятинами и норами.

Несколько раз Василиса всё же наступала в эти скрытые ямы, отчего её израненное колено пронзало острой болью, а лодыжка подворачивалась. Она неминуемо рухнула бы лицом в грязь, если бы незнакомец не подхватывал её прямо на бегу с неестественной, пугающей ловкостью.

На долю секунды Василиса поймала себя на мысли, до чего же это безумно — мчаться посреди ночи сквозь чащу с абсолютно незнакомым человеком. Ситуация казалась абсурдной. Но сильнее страха внутри разрасталась глухая тревога за Матвея. Что будет, когда он вернется и обнаружит разгромленный дом? Куда он пойдет искать её?

Василиса прекрасно понимала, что сейчас худшее время для паники, но тяжелые мысли упрямо крутились в голове. Из-за этого мысленного хаоса она и проглядела массивную поваленную корягу. Одно мгновение — и девушка уже кубарем летела на землю. Она прокатилась по жесткой хвое на боку, судорожно выставив локти, и шумно выдохнула от новой порции ссадин.

— Ты нашла не самое подходящее место и время, чтобы загорать, — раздался сверху негромкий голос.

Василиса с трудом сфокусировала взгляд. Незнакомец стоял прямо у её головы, слегка склонившись и засунув уцелевшую руку в карман. Даже с такого ракурса, когда его лицо для неё было перевернутым, она отчетливо разглядела, как уголок его губ ехидно пополз вверх.

Девушка быстро поднялась на ноги и сердито отряхнула джинсы от налипшей земли.

— Знаешь, я всегда так загораю. Зато можно быть уверенной, что точно не обгоришь.

— Остроумная, значит? — скорее себе под нос, чем ей, бросил он.

Развернувшись, парень уверенно зашагал дальше, стремительно удаляясь в темноту. Василиса посмотрела ему вслед с чистым недоумением. Заметив её заминку, он бросил через плечо, даже не оборачиваясь:

— Так и будешь стоять?

Не проронив ни слова, Василиса молча пристроилась за ним. Они еще долго шли сквозь глухую ночную тишину, слушая лишь хруст веток под подошвами, пока она всё же не решилась нарушить молчание:

— Могу ли я... — начала она.

— Нет.

— Как тебя зовут? — упрямо перебила Василиса.

— Это сейчас имеет значение?

— Куда больше, чем ты думаешь.

Парень на секунду замедлил шаг, но не остановился.

— Макс. Макс Оверлой. Теперь твоя очередь. Не то чтобы я горел желанием познакомиться, но должен же я как-то к тебе обращаться.

— Василиса Фролова.

— Фролова, значит. Интересно… — лицо Макса мгновенно посерьезнело. Он оглядел Василису с ног до головы странным, оценивающим взглядом и погрузился в свои мысли.

Они продолжили путь. Пока они шли сквозь чащу, Василиса тайком рассматривала его со спины. Развернутые плечи, уверенный шаг. Макс был высоким, его темные волосы и взъерошенная челка после безумного бега выглядели разлохмаченными, но это не казалось неопрятным — скорее, придавало его силуэту какую-то дикую, хищную брутальность. Рана на его руке все еще давала о себе знать: темная кровь продолжала сочиться сквозь рассеченную ткань рукава его куртки. Несмотря на боль, он двигался в своих кроссовках и спортивных штанах на удивление бесшумно, уверенно лавируя между деревьями.

— Куда мы идём? — в гулкой лесной тишине вопрос Василисы прозвучал неожиданно громко, как гром среди ясного неба. Она сама испугалась собственного голоса.

Парень резко остановился и развернулся к ней лицом. Только сейчас, когда они вышли на более открытое место и лунный свет упал на его смуглую кожу, Василиса смогла наконец разглядеть его как следует. У Макса оказались поразительно яркие, красивые голубые глаза, которые сразу выделялись на лице. Черты лица были довольно взрослыми, резкими и правильными.

— Уже никуда, — ответил он, коротко кивнув вперед.

— Что?

Василиса проследила за его взглядом и огляделась. Деревья расступались. Оказалось, они практически вышли из лесной чащи и снова стояли у кромки воды. Прямо перед ними раскинулась гладь того самого озера, уходящая в горизонт.

Сколько Василиса себя помнила, это уединенное место всегда носило странное, почти пугающее название — озеро «Аркан». Никто в округе точно не знал, кто и почему окрестил его именно так. Местные старожилы говорили лишь, что водоем образовался в незапамятные времена, и его древнее имя тянется из тех далеких веков, храня свои тайны.

Многие приезжали к этому месту, пытаясь докопаться до его происхождения. Здесь проводились десятки геологических исследований, но ученые раз за разом уезжали ни с чем. Даже многочасовые поиски в старинных библиотеках не увенчались успехом. Единственной зацепкой оставалось то, что в латинском языке существовало созвучное слово arcanum, переводящееся как «тайна» или «сокровенное». Однако само озеро на первый взгляд не имело никаких скрытых аномалий, поэтому истинный смысл его названия до сих пор оставался загадкой.

Берег в этом месте обрывался крутым, почти вертикальным склоном. Спуститься пешком здесь было практически нереально. Василису искренне удивило, что именно этот обрыв стал их конечной остановкой.

— А как дальше? — спросила она, переводя дыхание.

— Дальше? А дальше по воздуху, — по лицу Макса невозможно было понять, говорит он серьезно или издевается.

— Очень смешно, — девушку начинал откровенно раздражать его вечный сарказм.

— По мне видно, что я смеюсь? — Действительно, его лицо оставалось абсолютно спокойным. В выражении глаз нельзя было прочесть ни капли насмешки или намека на шутку.

— Но... как?

Макс не ответил. Его явно позабавила её растерянность. В глубине его голубых глаз на секунду сверкнул странный огонек, а на губах появилась загадочная улыбка.

Отодя от Василисы на несколько метров, он резко переменился. Его лицо исказилось от напряжения, веки плотно сомкнулись, а пальцы здоровой руки сжались в кулак так, что побелели костяшки. На лбу вздулась вена. Макс со скрежетом стиснул зубы, отчего его скулы показались еще острее.

Его тело внезапно сотряслось в тяжелой судороге, и это точно было связано не с ночной прохладой. Парень тяжело рухнул на колени и уперся ладонями в сырую землю, до хруста в суставах сжимая пальцами прошлогоднюю хвою. Василиса, затаив дыхание, со страхом и полным смятением наблюдала за ним. Нарастающий ужас намертво пригвоздил её к месту — она была слишком ошарашена происходящим, чтобы бежать.

В спине Макса, прямо под курткой, что-то пришло в движение, зашевелившись, словно живое существо, пытающееся вырваться наружу. Юноша не издал ни единого звука, лишь его дыхание превратилось в прерывистый хрип. Ткань на лопатках натянулась, а затем кожа под ней с негромким треском стала разрываться. Поначалу Василиса разглядела лишь темную кровь — она быстрыми струйками побежала вниз по его спине, капая прямо на землю.

Но то, что произошло в следующую секунду, повергло её в абсолютный шок. Сквозь разошедшиеся края плоти, медленно и осторожно, словно боясь яркого лунного света, начало прорастать нечто чужеродное.

Крылья. Два огромных, согнутых вдвое багрово-красных крыла нехотя расправились за его спиной. В ту же секунду в Василису ударил мощный поток воздуха, заставив её покачнуться и податься вперед, чтобы удержать равновесие.

Наступил полный ступор. Рот девушки приоткрылся от изумления, а глаза расширились до предела.

Макс медленно поднялся на ноги, тяжело дыша, и повернулся к ней. Теперь за его спиной величественно красовалось широкое огненно-бордовое оперение, тихо трепещущее на ветру.

— Фролова! — позвал он, но она никак не реагировала. — Василиса!

Только тогда она часто замигала, наконец закрыла рот и судорожно потерла веки, отказываясь верить собственному зрению. Она даже чувствительно ущипнула себя за предплечье, надеясь проснуться, но это не помогло. Наваждение никуда не исчезало.

Макс тихо усмехнулся, явно довольный произведенным эффектом.

— Зрелищно, правда? — он даже не пытался скрыть самодовольную улыбку.

Василиса лишь заторможенно кивнула. Сделав несколько несмелых, осторожных шагов вперед, она завороженно обошла его по кругу. Оказавшись за его спиной, она поддалась непреодолимому порыву и протянула дрожащие пальцы к багровому оперению.

На ощупь крылья оказались потрясающе шелковистыми, но при этом плотными и крепкими, словно натянутый парус корабля. Каждое перо лоснилось глянцевым блеском, и от них исходил ощутимый, пульсирующий поток ледяного воздуха, будто внутри крыльев дышал настоящий зимний ветер. Стоило Василисе мимолетно провести подушечками пальцев по гладкому контуру, как Макс едва заметно вздрогнул, а само крыло резко качнулось, издав сухой, свистящий звук, похожий на свист ветра в кронах деревьев. Девушка испуганно отдернула руку назад — от этого прикосновения пальцы мгновенно покалывало холодом. Это пугало и завораживало одновременно.

— То есть... мы полетим на… — Василиса выдержала паузу, растерянно указав пальцем ему за спину, — на этом?

— Боишься? — в его голосе прозвучал явный вызов.

Шок постепенно отступал, уступая место привычной защитной маске. Василиса упрямо вскинула подбородок:

— Нет, с чего бы? Каждый день на таких летаю.

Голубые глаза Макса весело блеснули, а левая бровь поползла вверх.

— Продемонстрируешь?

— Обойдешься.

— Ладно, — он скрестил руки на груди, на секунду прислонившись спиной к стволу вековой сосны. — Другого пути всё равно нет, если ты заметила.

Макс шагнул к ней практически вплотную. Прежде чем она успела отстраниться, его сильная рука уверенным жестом обхватила её за талию, намертво прижимая девушку к своей груди.

От его куртки и кожи повеяло резкой, морозной прохладой, сквозь которую Василиса внезапно уловила отчетливый шлейф горького кофе и колючего, сочного цитруса. В голове на долю секунды вспыхнуло странное, смутное чувство дежавю, но в паническом хаосе мыслей она не успела за него уцепиться. Огромное бордовое крыло за её спиной сделало мощный предупреждающий взмах, обдав их новой волной лесного ветра.

— Готова? — коротко спросил он.

— Стой, а рука? — Василиса нахмурилась, глядя на промокший от крови рукав.

— Она в порядке. И, кстати, передавала тебе привет, — Макс попытался отмахнуться, но его лицо на секунду передернуло от боли.

— Ты, черт возьми, ранен!

Наплевав на его браваду, Василиса принялась лихорадочно рыскать по карманам джинсов, пока пальцы не наткнулись на тканевый платок, который она, к счастью, забыла выложить. Девушка решительно шагнула вперед, свернула ткань плотным жгутом и аккуратно, но крепко перевязала раненое предплечье Макса.

— Так-то лучше, — она самодовольно улыбнулась, затягивая узел.

Макс удивленно хмыкнул, размял огромные багровые крылья, а затем мощным толчком взмыл в воздух, надежно удерживая её на весу.

Первые секунды они летели совсем низко над самой озерной гладью. Ноги Василисы слегка касались прохладной воды, оставляя за собой длинную, расходящуюся в лунном свете рябь. Но преодолев половину расстояния, Макс сделал глубокий взмах и начал стремительно набирать высоту.

Поначалу Василиса завороженно смотрела вниз. С высоты птичьего полета перед ней раскинулись бескрайние ночные поля, величественные темные горы и бессловесный, бескрайний лес, который сверху казался сплошным черным морем, хранящим мрачные тайны. Чернильная ночная темнота лишь придавала этому пейзажу мистической загадочности.

Но когда они поднялись на несколько десятков метров, а земля внизу превратилась в далекую бездну, Василисе стало по-настоящему жутко. Она невольно зажмурилась и сильнее прижалась к груди своего спасителя. В ушах свистел ветер, а сквозь ткань куртки она отчетливо чувствовала ровный, сильный стук его сердца и тяжелое дыхание.

Полет оказался на удивление недолгим — по ощущениям, они провели в небе от силы минут пятнадцать. Василиса окончательно расслабилась и открыла глаза только тогда, когда почувствовала, что её кеды наконец коснулись твердой поверхности.

Макс бережно разжал руки. Слегка пошатываясь от головокружения, Василиса сделала пару неуверенных шагов и огляделась.

Они стояли на вершине одной из исполинских гор. Здесь, на огромной высоте, температура была заметно ниже, чем в лесу у озера — морозный воздух мгновенно обжег легкие. Вокруг, уходя в туманный горизонт, высились острые пики соседних хребтов. Вид, открывавшийся отсюда, просто завораживал своей суровой, дикой красотой.

— Где мы? — Василиса растерянно обернулась. Она искренне не понимала, зачем они приземлились на этот пустынный пик.

— Там, где ты будешь в безопасности, — коротко ответил Макс.

Кроме голых скал и темнеющих внизу лесов, Василиса ничего вокруг не видела. Однако спутник уверенно шагнул вперед и поднял руку ладонью от себя, словно упираясь в невидимую стену.

В воздухе вокруг его пальцев тут же пошли прозрачные круги — точь-в-точь как на воде, в которую только что бросили камень. Макс надавил сильнее, и его кисть, плавно утонув в пустом пространстве, бесследно исчезла. Невидимая сила затягивала его глубже: секунда — и половина его тела буквально растворилась в воздухе на глазах у потрясенной девушки.

Прежде чем исчезнуть окончательно, он резко выбросил руку назад, железной хваткой перехватил Василису за запястье и увлек за собой.

Она совершенно не ожидала рывка. Когда их обоих полностью поглотило неосязаемое пространство и они очутились на «другой стороне», Василиса потеряла равновесие и кубарем полетела на землю.

— Ты всегда падаешь, или только когда я прикасаюсь к тебе? — Макс весело рассмеялся, складывая за спиной свои огромные багровые крылья.

— А у тебя всегда такие тупые шутки, или только когда я рядом? — Огрызнулась Василиса. Она быстро поднялась, отряхнулась и сердито скрестила руки на груди, всем видом показывая, как сильно он её раздражает. — Что это вообще было? Какая-то невидимая стена?

— Вроде того. Это оккультум — защитная сфера, которая скрывает от чужих глаз определенную часть территории, удерживая её во вневременном промежутке. Понимаешь, обычный человек, придя на эту гору, увидит лишь пустынный пейзаж, — Макс как-то странно, изучающе покосился на неё. — Даже если он окажется вплотную к барьера, он не наткнется на него. Сфера для него просто не существует. Он пройдет сквозь это место, ничего не почувствовав, и окажется на противоположном склоне. А те, кто принадлежит нашему миру, пройдут внутрь.

Василиса резко замерла. Логика Макса моментально ударила по мыслям, заставив сердце забиться быстрее.

— Подожди... — она уставилась на свои ладони, которыми только что коснулась земли на «этой стороне». — Ты сказал, что люди проходят гору насквозь? Что барьер их не пропускает?

— Ну да, — Макс прищурился, наблюдая за её реакцией.

— Но я-то здесь! — Василиса почти перешла на крик, панически оглядываясь назад, на дрожащее марево невидимой стены. — Макс, я обычный человек! Я всю жизнь прожила в доме у озера, ходила в обычную школу... Почему эта штука пропустила меня?!

На секунду на лице парня промелькнула тень замешательства, но он быстро вернул себе прежний невозмутимый вид. Его голубые глаза блеснули скрытой тайной.

— Я же держал тебя за руку, Фролова, — уклонился он от прямого ответа, дернув плечом. — Считай, что ты прошла по моему «пропуску».

Василиса недоверчиво прищурилась. Его объяснение звучало складно, но интуиция подсказывала, что Макс нагло врет и не договаривает что-то очень важное. Однако развивать спор не было времени — Макс уже кивнул ей за спину, безмолвно приказывая обернуться.

— Он защищает от внешнего мира нашу академию. Посмотри сама.

Василиса послушно развернулась на пятках и онемела. Перед ней предстало колоссальное, невероятно красивое архитектурное сооружение. Оно пугало своими исполинскими масштабами, но в то же время непреодолимо притягивать взгляд.

Постройка, выполненная в совершенно незнакомом ей стиле, больше всего напоминала величественный средневековый замок. Белоснежные башни уходили высоко в звездное небо, увенчанные острыми голубыми пиками, а перед самим фасадом возвышались массивные золотые врата. За ними, в самом центре дворцового комплекса, грозно вздымалась монументальная каменная цитадель.

Всё это казалось настолько нереальным, словно затянувшийся безумный сон, наваждение или галлюцинация.

Тем временем Макс уверенно подошел ближе. Стоило ему приблизиться, как тяжелые золотые створки без единого звука начали медленно отворяться, приглашая их войти внутрь.

Они шли по широкой тропе, выложенной аккуратной светлой плиткой. Вдоль неё пышно разрослись кусты магнолии, вейгелы и орешника. Чем дальше они продвигались вглубь территории, тем более экзотической и разнообразной становилась окружающая флора.

— Флосские сады, — негромко произнес Макс, словно прочитав мысли Василисы, завороженно разглядывающей растения.

Примерно через пятьдесят метров справа, за густыми сплетениями ветвей, Василиса заметила крышу старой беседки, сплошь обросшей дикой лозой. Конструкция стояла так глубоко в тени, что казалась давно заброшенной.

Дорога вела прямиком к главному входу. Василиса не могла оторвать взгляда от бутонов, подсвеченных луной и звездами. Некоторые цветы были ей абсолютно незнакомы, а их густой, сладковатый аромат слегка дурманил голову, заставляя забыть о недавней панике.

Стоило им подняться к массивному парадному входу, как тяжелые двери бесшумно распахнулись. Навстречу бродягам вышли женщина и двое молодых людей.

На вид незнакомке можно было дать лет двадцать пять. Строгий черный костюм, идеальная белая рубашка и туфли на умопомрачительном каблуке прибавляли ей роста и стати. Гладко зачесанные назад волосы были собраны в безупречный пучок. Вся её фигура излучала властность, холодную силу и абсолютную независимость. Она смерила Василису цепким, оценивающим взглядом, а затем сделала шаг навстречу.

— Вивьен, — женщина сдержанно улыбнулась и протянула руку. Василиса ответила на рукопожатие, чувствуя её твердую хватку. — А это Сергей, — Вивьен кивнула налево, где стоял высокий светловолосый юноша в безупречном белом костюме. На его лице так и плясали задорные веснушки, а приветливые синие глаза смотрели с искренним дружелюбием. Он тепло улыбнулся и крепко пожал Василисе ладонь.

— И Виктор, — Вивьен повернулась направо. Второй спутник, одетый в элегантный темно-синий костюм, был заметно ниже Сергея. Брюнет со строгими карими глазами не проявил ни капли эмоций — вместо приветствия он лишь холодно и чопорно кивнул.

Вивьен перевела суровый взгляд на промокший от крови платок на предплечье Макса.

— Ты свободен. Живо к целителям, — скомандовала она Оверлою.

Макс молча кивнул, бросил на Василису короткий, нечитаемый взгляд и быстро вошел внутрь здания, свернув налево. В тишине холла еще долго отдавались его уверенные, удаляющиеся шаги.

— Добро пожаловать в академию «Палестра». Пойдем со мной, — Вивьен развернулась на каблуках и уверенно зашагала вглубь просторного холла.

Сергей и Виктор безмолвно двинулись следом, замыкая шествие. Василисе, у которой в голове до сих пор не укладывалось происходящее, ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.

Изнутри замок казался еще более колоссальным, чем снаружи. Огромные сводчатые потолки терялись в полумраке, а вдоль широких кирпичных стен выстроились старинные канделябры, чье робкое пламя отбрасывало причудливые тени на ковровые дорожки глубокого багряного цвета. В самом конце бесконечного вестибюля выросла массивная винтовая лестница, круто уходящая далеко вверх.

От долгого подъема по нескончаемым каменным ступеням у Василисы закружилась голова. Ноги, израненные после ночного бега и падения, нестерпимо ныли, вынуждая её крепко цепляться за прохладные кованые перила, чтобы не потерять равновесие. Наверху их встретил новый лабиринт из одинаковых дверей, ничем не отличавшихся друг от друга. Поворот за поворотом, коридор за коридором… Василиса окончательно потеряла счет времени, пока они наконец не остановились.

Нужная дверь разительно отличалась от остальных. Вместо привычного дерева она была выкована из тяжелого темного металла и искусно обита мягким красным бархатом.

Спутники синхронно потянули за ручки, пропуская внутрь сначала Вивьен, а затем и Василису. Как только они переступили порог, парни бесшумно прикрыли створки с обратной стороны, оставшись охранять коридор.

Девушка очутилась в просторном, роскошном кабинете. Стены из темного дуба украшали массивные картины в золоченых рамах. На потолке красовалась шикарная серебряная люстра, где вместо лампочек горели десятки настоящих восковых свечей, наполнявших комнату ароматом меда и озона. Справа от высокого окна мерно покачивался маятник резных напольных часов. В звенящей тишине их медленное, глухое тиканье казалось пугающе громким.

Вивьен по-хозяйски опустилась в высокое кожаное кресло и пододвинула его ближе к столу, сплошь заваленному грудами документов, старинных папок и каких-то свитков. Василиса так и осталась стоять у самого входа, испуганно прижимая локти к телу, пока хозяйка кабинета плавным жестом не пригласила её сесть. Девушка осторожно опустилась на край мягкого дивана, судорожно вцепившись пальцами в кожаный подлокотник. Тревога за Матвея и страх перед неизвестностью достигли предела.

— Василиса, я так понимаю? — голос Вивьен прозвучал ровно, но очень серьезно.

— Да... — Василиса удивленно приподняла брови, отчего на лбу прорезались мелкие морщинки. Сердце испуганно екнуло. — Но… откуда вы знаете мое имя? Я ведь вам его не говорила.

— Простите, но… что вообще происходит? Что я здесь делаю? — голос Василисы дрогнул, но она упрямо заставила себя смотреть Вивьен прямо в глаза. — Где мой брат? Вы хоть что-то знаете о Матвее?

Вивьен помедлила с ответом. Она словно взвешивала каждое слово, внимательно изучая сидящую перед ней девушку.

— Твой брат сейчас вне зоны нашей досягаемости, — уклонилась она от главной темы, заставив сердце Василисы болезненно сжаться. — Но прямо сейчас тебе нужно подумать о собственной шкуре. Как ты уже поняла, на тебя напали. Мы пока не знаем точной причины, но здесь явно что-то нечисто.

Личность парня в маске нам тоже неизвестна. Зато мы точно знаем другое...

— Постойте, — бесцеремонно перебила её Василиса, подавшись вперед на диване. — Как это неизвестна?

Вивьен удивленно приподняла идеальную бровь, недовольная тем, что её прервали.

— Что ты имеешь в виду?

— Макс, — Василиса твердо встретила её холодный взгляд. — Когда он ворвался в мою комнату и стащил с меня этого... в маске, они заговорили. Они обменивались репликами так, будто прекрасно друг друга знают! Макс назвал его «придурком, как обычно», а тот взбесился. Вы хотите сказать, что ваш человек соврал вам? Или вы сейчас врете мне?

В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Было слышно только мерное, глухое тиканье напольных часов. На лице Вивьен не дрогнул ни один мускул, но её карие глаза нехорошо сузились.

— Макс Оверлой слишком много на себя берет, — ледяным тоном ответила Вивьен после долгой паузы, и от её голоса по коже Василисы пробежал мороз. — В нашем мире, Фролова, многие знают друг друга в лицо. Но знать врага по прошлым стычкам и понимать, кто именно нанял его, чтобы прийти за твоей головой — это абсолютно разные вещи.

Женщина медленно поднялась из-за стола и неспешно подошла к массивному книжному шкафу.

— То, что ты смогла попасть сюда, имеет логичное объяснение, — женщина медленно шла вдоль полок, задумчиво проводя кончиками пальцев по старинным кожаным корешкам книг. — Ты одна из нас, Василиса.

— Из вас? — Василиса окончательно перестала что-либо понимать. Голова по-прежнему гудела после удара, а слова хозяйки кабинета казались каким-то безумным бредом. — О чем вы говорите?

— О твоей природе, — Вивьен развернулась, и в её строгом взгляде мелькнуло что-то похожее на предвкушение. — Та защитная сфера на горе, оккультум, не пропускает чужаков. Будь ты обычной смертной, ты бы просто прошла мимо, даже не заметив замка. Но ты перешагнула барьер. Теперь осталось лишь узнать, к какой именно силе ты принадлежишь, чтобы определить тебя на нужный факультет.

— Подождите... Какая еще сила? Какие факультеты? — Василиса нервно сглотнула, непроизвольно потянувшись рукой к маминому кулону на шее. Тот оставался непривычно холодным.

— Стихии, — лаконично отрезала Вивьен. Она подошла ближе и опустилась в кресло прямо напротив Василисы, пристально, не мигая, вглядываясь в её испуганное лицо. — Их всего четыре: Земля, Огонь, Воздух и Вода. Неужели в твоей жизни никогда не происходило ничего... странного, Фролова? Подумай хорошенько.

— Что-то из области алхимии, верно? — Василиса нервно повела плечом. — Но… причет тут я? И причет тут эти ваши стихии?

Вивьен тяжело, устало выдохнула, словно ей каждый день приходилось объяснять очевидные вещи маленьким детям.

— У каждого первородного элемента есть свои продолжатели. Свои дети, Фролова. Земля породила гномов, Огонь — саламандр, Воздух — сильфов, а Вода — ундин.

— Это… это шутка какая-то? — Василиса нервно сглотнула, её взгляд заметался по кабинету, тщетно пытаясь зацепиться за какую-то привычную, нормальную реальность. Напольные часы всё так же мерно отсчитывали секунды. — Телевизионный розыгрыш? Скрытая камера?

Вивьен упрямо проигнорировала её вспышку, продолжая говорить ровным, чеканным тоном:

— Задача нашей академии — научить таких детей правильно управлять своими возможностями, силами или врожденными способностями, называй это как тебе удобнее. — Женщина пристально наблюдала, как стремительно меняется выражение лица Василисы. — Палестра разделена на четыре крыла, каждое из которых предназначено для своей стихии. Терральское крыло — для детей Земли, гномов. Их факультет называется Терренис. Только забудь про маленьких бородатых человечков из детских сказок. Гномы — точно такого же роста, как мы с тобой. Их главным даром считается умение понимать язык животных и создавать сложнейшие осязаемые иллюзии. Они с легкостью маскируются на любой местности, способны вызывать зону абсолютной магической тишины и передавать беззвучные сообщения на расстояния. Кроме того, гномы — гениальные изобретатели, способные своими руками сконструировать практически всё, что угодно. Они отличаются выдающимся прагматичным умом и сообразительностью.

Вивьен вальяжно откинулась на высокую спинку кожаного кресла и изящно закинула ногу на ногу.

— Кайлийское крыло отдано детям Воздуха — сильфам, обучающимся на факультете Кайлин. Твой ночной спаситель, к слову, один из них. Сильфы способны летать, при необходимости отращивая за спиной мощные крылья. Они специализируются на сложной магии невидимости, что позволяет им буквально растворяться в пространстве. Сильфы известны своей феноменальной проворностью и быстротой, умеют мгновенно ускоряться и многократно усиливать свои физические атаки. Несмотря на то, что они способны обучаться и другим видам чародейства, их базовая основа — магия Ветра. Будучи представителями самой легкой, невесомой стихии, сильфы способны передвигаться прямо по вертикальным стенам. Обычный предел для новичка — около десяти метров, но при высокой степени разгона и концентрации опытные мастера могут взбегать по отвесным скалам на все тридцать.

Василиса слушала её молча, изо всех сил стараясь переварить и уложить в голове этот оглушительный поток информации. Сердце бешено колотилось в груди. Поверить в подобное, сидя в уютном кресле обычного человеческого мира, было бы невозможно. Но глубокий порез на колене, саднящие ладони в занозах и недавний безумный полет над зеркальной гладью Аркана кричали об обратном: весь этот бред являлся чистой, пугающей правдой.

— Инисское крыло предназначено для детей Огня — саламандр, обучающихся на факультете Инис. Их тела от природы настолько холодны, что они способны безболезненно находиться в самом эпицентре бушующего пламени. Они призывают огонь и виртуозно манипулируют им. Обычно они холодные как лед, но стоит им разозлиться, вступить в бой или испугаться, как внутреннее пламя закипает, и их кожа становится обжигающе горячей. Кроме того, саламандры при желании могут одним единственным прикосновением отравить противника смертоносным ядом, а сами обладают феноменальной способностью к регенерации.

Вивьен сделала короткую паузу, её взгляд стал жестким.

— Сильфы и саламандры — извечные соперники. Отношения между Воздухом и Огнем всегда оставались натянутыми из-за бесконечных споров о том, чья стихия могущественнее. В конце концов, саламандры заняли доминирующую позицию, после того как в далеком прошлом подстроили коварную ловушку первому Владыке сильфов и безжалостно убили его. Обычное соперничество переросло в глухую вражду, которая со временем вылилась в полномасштабное военное противостояние. Сейчас наши миры поддерживают хрупкий нейтралитет, но былое напряжение никуда не исчезло.

На этом моменте Вивьен замолчала. На секунду показалось, будто она сама заново прожила те страшные исторические события — её волевое лицо помрачнело, а в глазах промелькнула глубокая грусть. Но она быстро взяла себя в руки.

— И последнее крыло — Аквийское, факультет Аквин. В нём живут ундины, дети Воды. Они известны колоссальным уровнем врожденных магических сил и выдающимися целительскими способностями. Разумеется, ундины в совершенстве владеют боевыми заклинаниями водной стихии, легко сопротивляются любому холоду и способны четко видеть в абсолютной темноте. Они развивают в воде ошеломительную скорость и отличаются выдающимся, холодным интеллектом.

Вивьен поднялась с кресла, подошла к своему массивному столу и тяжело оперлась на него ладонями, нависая над грудой бумаг.

— Теперь нам осталось определить, к какому именно крылу принадлежишь ты. Каждый студент учится строго на своем факультете, поскольку и таланты у всех принципиально разные. Соответственно, ты будешь посещать только те предметы, которые помогут раскрыть твой личный потенциал. Но на некоторых базовых лекциях факультеты пересекаются — эти уроки считаются общими для всей академии.

В кабинете повисло тяжелое, давящее молчание. Василиса сидела неподвижно, напрочь отказываясь верить в реальность происходящего. Слишком много безумных откровений обрушилось на неё за одну эту ночь. Девушка застыла, уставившись безжизненным взглядом в одну точку на ковре, пока её разум отчаянно пытался не сойти с ума.

Василиса чувствовала себя совершенно разбитой. Бесконечный бег сквозь ночной лес, ледяная вода озера и оглушительная правда о мире Первородных выпили из неё все силы. Она едва держалась на ногах, и её веки отяжелели настолько, что глаза закрывались сами собой.

Заметив это, Вивьен слегка смягчила тон, хотя в её взгляде по-прежнему читалась стальная дисциплина.

— За окном давно глубокая ночь, а ты едва стоишь на ногах. Иди в свою комнату и попытайся уснуть. Утро принесет новые вопросы, но сейчас тебе нужен отдых.

В кабинет бесшумно вошли Сергей и Виктор. Повинуясь жесту Вивьен, они встали по обе стороны от двери, превратившись в безмолвных конвоиров. Василиса молча поднялась и на негнущихся ногах последовала за ними. Путь обратно казался еще длиннее: бесконечные анфилады залов, крутые повороты и сводчатые коридоры сливались в один тускло освещенный лабиринт. Она почти засыпала на ходу, глядя в пол и ориентируясь лишь на мерный стук ботинок парней впереди.

Наконец они остановились. Василиса слабо кивнула им в знак благодарности, не в силах вымолвить ни слова, и вошла в комнату.

Обитель оказалась небольшой, но удивительно уютной. После холодного величия залов это место казалось настоящим убежищем. Теплый свет винтажных ламп на кованых кронштейнах мягко подсвечивал деревянные стены. Напротив двери находилось окно, прикрытое тяжелыми коричневыми шторами, которые плавно развевались от ночного ветра. Рядом стоял изящный столик с ажурными стульями, а в центре стены красовался старинный камин, у которого замерло пустое кресло-качалка.

У левой стены стоял массивный шкаф с зеркалом в полный рост, явно поделенный на двоих. Напротив него возвышалась двухъярусная кровать. Василиса перевела взгляд на верхнюю полку: там ждала аккуратно заправленная постель и стопка свежей одежды — простая хлопковая пижама.

Но она была здесь не одна. С нижней кровати донеслось мерное, тихое посапывание. Василиса замерла, боясь потревожить чужой сон, и только сейчас осознала, что её жизнь в «Палестре» официально началась. Тихо, стараясь не скрипеть ступенями, она вскарабкалась наверх, мечтая лишь об одном — провалиться в темноту без сновидений.

После насыщенных и тревожных событий последних дней, Василиса стремилась лишь к одному — покою. Она тихо взобралась на свою верхнюю кровать, взяла пижаму и отправилась в душ, чтобы смыть с себя всё напряжение и усталость. Вернувшись, она вновь поднялась на второй ярус и, свесив ноги, быстро переоделась.

Полностью готовая ко сну, Василиса обессиленно упала на подушку. Ей не пришлось долго мучиться: из-за сильного переутомления она мгновенно провалилась в глубокий сон.

Новые знакомства

Василиса проснулась, но еще долго не находила в себе сил даже пошевелиться. Вчерашняя ночь казалась безумным сном, если бы не саднящие ладони и ноющее колено — реальные напоминания о побеге. Она молча изучала трещинки на потолке, погруженная в тяжелый ступор, пока над бортиком кровати внезапно не появилась чья-то голова.

На нее смотрела девушка с обезоруживающе милым, почти детским лицом. Золотистые локоны рассыпались по плечам, а в ярко-голубых глазах плясали искры такого неподдельного восторга, что Василиса невольно вздрогнула. Соседка буквально светилась от любопытства.

Когда Василиса спустилась на пол, она заметила, насколько хрупкой и тонкой была её новая знакомая. Та едва не подпрыгивала на месте, не в силах сдержать энергию.

— Привет! Я так рада, что ко мне наконец-то кого-то подселили! — затараторила она, боясь упустить и секунду. — Я Нелли Майер. А тебя когда привели? Ночью? Я совсем не слышала, так крепко спала.

— Привет. Я — Василиса, — ответила она, чувствуя, как невольно расслабляется под натиском этого дружелюбия.

— Раз ты здесь, значит, ты одна из нас! — радостно заключила Нелли.

— «Одна из вас»... — Василиса поморщилась, эта фраза начинала действовать ей на нервы. — И кто же это — «мы»?

Радость на лице Нелли сменилась глубоким недоумением. Она замерла, во все глаза глядя на соседку.

— Оу... Так ты совсем ничего не знаешь? Но тогда как ты прошла через Оккультум? Мы сейчас в Аквийском крыле. Здесь живут ундины — духи воды.

— Это я уже слышала. Вчера Вивьен пыталась меня «просветить». Сказала, что я вижу то, чего обычные люди не замечают, и что я — «Первородная», только стихия пока не ясна.

— Это же потрясающе! — Нелли снова просияла. — Значит, сегодня тебя ждет Испытание. Оно сразу покажет, к какому факультету ты принадлежишь.

Василиса хотела было переодеться, но с ужасом взглянула на свои вещи: вчерашняя одежда превратилась в грязное, местами порванное тряпье. Ночевать в ней было неприятно, а выходить в люди — невозможно. Нелли, заметив её замешательство, решительно подошла к шкафу.

— Слушай, в этом «Палестра» тебя не примет. Давай я что-нибудь подберу? — Нелли нырнула в недра гардероба. Вскоре на полу выросла целая гора платьев и блузок, пока она наконец не извлекла подходящий комплект и не протянула его Василисе.

Пользуясь минутной паузой, Василиса решилась задать вопрос, который мучил её больше всего.

— Нелли... А ты не слышала случайно, здесь не появлялся в последние дни еще один новенький? Высокий парень, зовут Матвей. Он мой брат.

Нелли на мгновение замерла с вещами в руках, её лицо стало задумчивым.

— Хм, Матвей... Знаешь, про новеньких у нас обычно гудит вся школа, особенно если они из «неопознанных». Я поспрашиваю ребят — Тима, Влада или Даню, они всегда всё знают. Но не переживай, если он здесь, мы его найдем.

Василиса кивнула, хотя тревога не отпускала. Матвей закончил школу незадолго до смерти их родителей, и они всегда были неразлейвода. Если он действительно в академии, почему Вивьен об этом молчит?

— Думаю, это тебе подойдет. Примерь!

Василиса принялась переодеваться, чувствуя на себе любопытный взгляд новой знакомой. Нелли протянула ей объемный фиолетовый свитер из мягкого мохера и короткую черную юбку из кожи. Пока Василиса возилась с непривычными вещами, соседка снова нырнула в недра шкафа. Как только с одеждой было покончено, перед Василисой возникли изящные ботильоны на высокой шнуровке и внушительном каблуке.

— Ты выглядишь просто шикарно! — Нелли так искренне восхищалась результатом своих трудов, что Василиса невольно улыбнулась.

Она подошла к зеркалу, нерешительно покрутилась, рассматривая свое отражение. Образ был эффектным, даже дерзким, но совершенно не соответствовал её привычному стилю. Василиса привыкла к удобству, а этот наряд казался праздничным доспехом, в котором было страшно лишний раз шевельнуться.

— Нелли, ты просто чудо, спасибо, — Василиса поправила край юбки, — но… может, найдется что-то другое? Брюки, например?

— Но тебе так идет! Я хочу, чтобы ты была именно в этом! — Нелли сложила руки на груди и посмотрела на подругу так умоляюще, что спорить стало бесполезно. Фроловой ничего не оставалось, кроме как смириться.

Василиса потянулась к тумбочке, чтобы собрать волосы в привычный хвост, но соседка тут же перехватила её руку.

— Только не это! Зачем ты прячешь такую красоту? Оставь их распущенными, молю!

Под натиском этого детского, восторженного взгляда Василиса сдалась окончательно.

— Отличненько! — Нелли радостно потерла ладони, словно художник, завершивший шедевр. — Нам пора, иначе пропустим всё самое вкусное.

Они вышли из комнаты. После десяти минут блужданий по бесконечным хитросплетениям коридоров перед ними распахнулись двери в огромный зал. Высокие сводчатые потолки и четыре ряда бесконечно длинных столов, освещенных уютным светом настольных ламп, создавали торжественную атмосферу. Широкий центральный проход вел к небольшому возвышению, где располагался преподавательский стол с креслами. Самое высокое, напоминающее трон, стояло в центре.

Там, в окружении взрослых наставников, Василиса сразу узнала Вивьен. Зала гудела: десятки парней и девушек уже завтракали, обсуждая планы на день, и среди этого шума Василиса остро почувствовала, что её жизнь бесповоротно изменилась.

Василиса быстро поняла, что в академии царит строгий порядок: почти все ученики были одеты в форму. Девушки носили приталенные пиджаки с изящной белой прошивкой по краю воротника, светлые блузки и юбки. На груди у каждой сияла серебряная эмблема — заглавная буква «П», окруженная символами четырех стихий.

Парни выглядели чуть более расслабленно: их белые рубашки не были заправлены в брюки, а строгие туфли многие заменили на удобные кроссовки. Но объединяло всех одно — цвет. Палитра факультетов делила зал на четкие сектора: сочный зеленый Терральского крыла, тревожный красный Инисского, глубокий синий Аквийского и солнечный желтый Кайлийского.

Нелли уверенно проследовала ко второму столу слева. Василиса опустилась на свободное место рядом с ней, пораженная открывшейся картиной. Изящная сервировка, серебро приборов и обилие блюд казались ей немыслимой роскошью. Желудок предательски сжался — Василиса была так голодна, что, кажется, могла бы съесть целого слона. Забыв о приличиях, она принялась за еду, жадно глотая кусочек за кусочком.

— Нелли, — спросила она, немного утолив первый голод, — а почему ты не в форме?

Соседка быстро прожевала тост и заговорщицки подмигнула:

— Я здесь совсем недавно, форму еще не успели подогнать. Но скоро мы обе получим свои синие пиджаки.

Василиса кивнула и перевела взгляд на возвышение в торце зала.

— А там? Кто сидит за тем столом?

— О, там наставники и сам директор, — Нелли снова увлеклась завтраком, потеряв интерес к разговору.

Василиса продолжала блуждать глазами по залу, пытаясь зацепиться хоть за что-то понятное в этом хаосе. Гул сотен голосов, звон посуды и эхо высоких сводов давили на виски, пока её взгляд внезапно не замер, словно наткнувшись на невидимую преграду.

Макс. Он сидел совсем близко — их разделял лишь широкий центральный проход.

Сегодня его было не узнать. Вчерашний Макс — взъерошенный, злой, в перепачканной одежде, продирающийся сквозь ночные заросли — казался призраком из дурного сна. Перед ней сидел Макс Оверлой, гордость академии, и в каждом его жесте сквозила пугающая, почти аристократическая холодность. Волосы, которые ночью хаотично падали ему на лицо, теперь были безупречно уложены, открывая высокий лоб и острые скулы. Синий пиджак аквийского крыла сидел на нем как влитой, подчеркивая разворот плеч и ту самую прямую осанку, которая бывает только у людей, знающих себе цену.

Василиса невольно засмотрелась на то, как он ест. Это было похоже на отточенный ритуал: он идеально владел приборами, его локти никогда не касались поверхности стола, а спина оставалась неподвижной, словно вдоль позвоночника у него был вшит стальной стержень. Когда кто-то из соседей по столу задавал ему вопрос, Макс не спешил с ответом. Он медленно и тщательно пережевывал пищу, промокал губы белоснежной салфеткой и только после этого ронял несколько коротких, четких фраз.

В этой его выправке было что-то механическое и отчужденное. Глядя на него, Василиса вдруг остро ощутила свою «неправильность»: свои сбитые коленки под чужой юбкой, свои непричесанные мысли и то, как жадно она сама только что набрасывалась на еду.

«Он спас меня там, в лесу, — пронеслось у неё в голове. — Но сейчас кажется, что он даже не обернется в мою сторону. Будто той ночи никогда не было».

Макс едва заметно повернул голову, и на мгновение Василисе показалось, что его холодный взгляд скользнул по её лицу, но он тут же вернулся к собеседнику, не изменившись в лице ни на йоту.

Василиса легонько толкнула Нелли локтем.

— Нелли, ты знаешь, кто это? — она едва заметным кивком указала на Макса.

— О-о, это местная звезда, — Нелли понизила голос до заговорщицкого шепота. — Макс Оверлой. Сильф, причем один из сильнейших в академии. Он почти непобедим, за исключением тех случаев, когда сталкивается с Алексом Картером. Это его вечный соперник, лучший среди саламандр.

Нелли на мгновение отвлеклась на свою тарелку, но тут же продолжила:

— Эти двое ненавидят друг друга так, что искры летят. В буквальном смысле. Между ними лучше не вставать — это как оказаться в эпицентре шторма и пожара одновременно. Если они сцепятся, разнять их смогут только магистры. Говорят, они никогда не упустят случая подколоть или унизить друг друга.

— А из-за чего такая вражда? — Василиса не сводила взгляда с Макса, пытаясь сопоставить этот образ «непобедимого сильфа» с тем парнем, что помогал ей в лесу.

— Трудно сказать наверняка, — пожала плечами Нелли. — Ходят слухи, что отец Алекса — страшный человек, он требует от сына быть первым во всем. Алекс и старается, из кожи вон лезет, чтобы угодить семье, но Макс вечно путает ему карты. А Макса просто бесит высокомерие Алекса. Он считает его эгоистичным придурком. Это почти цитата.

Остаток завтрака прошел в тишине. Нелли переключилась на других соседей, а Василиса погрузилась в свои мысли. После трапезы они направились обратно в жилое крыло. По пути Нелли увлеченно пересказывала академские сплетни, пока чья-то рука внезапно не легла ей на плечо.

Девушки синхронно обернулись. Василиса замерла на секунду, а затем по коридору разнесся её радостный вскрик:

— Тимофей?! Волков!

Она почти запрыгнула на шею высокому русоволосому парню, крепко сжимая его в объятиях.

— Васька! — Тим подхватил её, смеясь и кружа на месте.

Когда они наконец отстранились, Нелли выглядела так, будто увидела привидение. Её брови взметнулись вверх, лицо вытянулось от недоумения.

— Вы... вы знакомы? Но откуда?

Василиса и Тим переглянулись и синхронно рассмеялись. В памяти Василисы пронеслись школьные годы: высокий, кареглазый сорвиголова, который срывал уроки, спорил с учителями и вечно втягивал её в авантюры. Тим был воплощением беззаботности и драйва — её лучший напарник по всем школьным передрягам.

— Мы вместе учились! — воскликнула Василиса, и её голос, до этого приглушенный страхом и неопределенностью, наконец зазвучал звонко и уверенно. Она обернулась к Нелли, чье лицо всё ещё выражало крайнюю степень шока. — Тим, поверить не могу, что ты здесь! Так вы с Нелли тоже дружите?

Тимофей, всё еще широко улыбаясь, приобнял Нелли за плечи, и та невольно вздрогнула, но тут же расплылась в ответной улыбке.

— Дружим? Васька, да мы с ней в одной группе по практической гидромантии! — Тим подмигнул Нелли, и та заметно покраснела. — Нелли — ходячая энциклопедия аквийского факультета, а я... ну, я тот, кто мешает ей эту энциклопедию учить.

Василиса во все глаза разглядывала друга. На нем была синяя форма аквийского факультета, которая, на удивление, сидела на нем идеально, хоть рубашка и была дерзко расстегнута на пару верхних пуговиц. Тот самый Тим Волков, который умудрялся подкладывать кнопки учителю математики и при этом выходить сухим из воды, теперь стоял здесь, в магической академии, и говорил о какой-то «гидромантии».

— Значит, ты тоже... дух воды? — Василиса всё еще не могла уложить это в голове.

— Ундин в десятом поколении! — Тим пафосно приложил руку к груди, но тут же расхохотался. — На самом деле, когда за мной пришли «люди в черном», я думал, это за тот случай с угнанным скутером завуча. А оказалось — стихийный выброс. Представляешь, я в школьном бассейне нечаянно устроил настоящий водоворот. Чуть физрука не засосало.

Нелли прыснула в кулак, и напряжение окончательно рассеялось. Коридор академии, который казался Василисе холодным и чужим, вдруг наполнился теплом старой дружбы.

— Погоди, — Тим резко посерьезнел, внимательно осматривая наряд Василисы. — Фиолетовый мохер? Кожаная юбка? Шнуровка? Васька, ты ли это? В школе ты из своих безразмерных худи не вылезала, а тут... Неужели местный воздух так на тебя влияет?

Василиса невольно покраснела и бросила быстрый взгляд на Нелли.

— Это всё она. Сказала, что в моих вещах появляться нельзя, и устроила в шкафу настоящий погром.

— И правильно сделала! — Тим одобрительно кивнул. — Выглядишь — огонь. Точнее, учитывая наше крыло — чистейшая вода. Кстати, о воде и прочих радостях. Ты уже слышала? Сегодня после обеда будет распределительное испытание. Весь «цирк» соберется в главном дворе.

У Василисы внутри всё похолодело. Тот самый момент, которого она боялась больше всего, приближался.

— Тим, а это... это больно? — тихо спросила она.

Парень на мгновение замялся, его вечная ухмылка стала чуть менее уверенной. Он посмотрел на её исцарапанные ладони, которые она пыталась спрятать в длинных рукавах свитера.

— Не столько больно, сколько странно, Васька. Тебя будто выворачивает наизнанку, ища то, что скрыто внутри. Но эй! — он снова хлопнул её по плечу. — С тобой Волков. Если что-то пойдет не так, я устрою такой водоворот, что они забудут, зачем тебя туда позвали.

— Ребята, а что у нас сейчас по плану? — Василиса замялась, понимая, что в этом мире у неё нет ни расписания, ни четкого понимания, куда идти.

— Пока свободное время, а дальше всё зависит от факультета, — Тим пожал плечами, но Нелли тут же перебила его:

— Тим, она же ещё не прошла распределение!

— Точно. Для тех, кто пока «в режиме ожидания», занятий нет. Считай это затишьем перед бурей. Так что отдыхай, — Тим заговорщицки подмигнул. — Я помню, что ты вечно пряталась от реальности в книгах. Тут неподалеку есть библиотека, тебе понравится. Иди прямо по коридору, на первом повороте налево, и упрешься в крайнюю дверь справа. Запомнила?

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.