© Дарина Мерзликина, 2022
ISBN 978-5-0056-5348-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
На три четверти
жизнь отражает истину лишь на треть,все остальное – лживо.вот бы уметь как птицы летать и петьи танцевать как Шива.
в желтом неверном свете ночных огнейпрячась от посторонних,смотришь, как мир становится все мрачней,кутаешь в шарф ладони.
важного в жизни где-то один процент,все остальное – тленно.раньше, когда себя узнавал в Творце,верил в масштаб Вселенной.
но иногда не яснее морского днакажется день вчерашний,а расстояние до твоего окнакак до Шанхайской башни.
вновь по закону Мерфи ночной туманватой заложит уши…жизнь, говорят, три четверти – океани лишь на четверть – суша.
Нарисуюбудь сильнее, дыши ровней,даже если ты к краю близок,испытаний на много днейзаготовлен бессчетный список.в этом списке терять отцови с друзьями проесть пуд соли.я рисую себе лицо,чтоб никто не увидел боли.без вариантов судьбу объять,высший замысел – снег да ливни.я леплю из себя себя,соблюдая неровность линий.снова горки да виражи,путь в тупик, перекресток сложный…я себе нарисую жизнь,самой радужной из возможных.
будь сильнее, дыши ровней,даже если ты к краю близок,испытаний на много днейзаготовлен бессчетный список.
в этом списке терять отцови с друзьями проесть пуд соли.я рисую себе лицо,чтоб никто не увидел боли.
без вариантов судьбу объять,высший замысел – снег да ливни.я леплю из себя себя,соблюдая неровность линий.
снова горки да виражи,путь в тупик, перекресток сложный…я себе нарисую жизнь,самой радужной из возможных.
Допингдве кофеина, одну – витамина Д,пачками пить забросив,знаешь, без допинга быть беде,все очень просто – осень.осенью время сыреть душойи проклинать погоду,мир – как и прежде – такой большой,вскоре уйдет под воду,давит тебя, как жука ногой,в липкую грязь вминая.время скрываться, искать покой,старое вспоминая.холод крадется к тебе тайком,выверен и несносен,время спасаться большим замком,все очень сложно – осень.
две кофеина, одну – витамина Д,пачками пить забросив,знаешь, без допинга быть беде,все очень просто – осень.
осенью время сыреть душойи проклинать погоду,мир – как и прежде – такой большой,вскоре уйдет под воду,
давит тебя, как жука ногой,в липкую грязь вминая.время скрываться, искать покой,старое вспоминая.
холод крадется к тебе тайком,выверен и несносен,время спасаться большим замком,все очень сложно – осень.
Наизнанкуменя таращит, ломает, плющит,еще немного – и наизнанку.зато снаружи как лед колючийи равномерно держу осанку.привычка старая – носом к небу,такая гордая, тихий ужас,неразрешимая словно ребус,неровное отраженье в лужах.в словах сарказм и щепотка перцавесь груз, что я на себе таскаю,и вроде можно бы притерпеться,но я до сердца не допускаю.я устанавливаю границы,держу на расстоянии взгляда,и если ты мне решишь присниться,то знай – не будет тебе пощады.я тебя вырву из жизни с корнем,и промолчу в ответ, как немая.снаружи – даже не передернет,и только внутренне – поломает.
меня таращит, ломает, плющит,еще немного – и наизнанку.зато снаружи как лед колючийи равномерно держу осанку.
привычка старая – носом к небу,такая гордая, тихий ужас,неразрешимая словно ребус,неровное отраженье в лужах.
в словах сарказм и щепотка перцавесь груз, что я на себе таскаю,и вроде можно бы притерпеться,но я до сердца не допускаю.
я устанавливаю границы,держу на расстоянии взгляда,и если ты мне решишь присниться,то знай – не будет тебе пощады.
я тебя вырву из жизни с корнем,и промолчу в ответ, как немая.снаружи – даже не передернет,и только внутренне – поломает.
«вот так и жизнь нас разведёт…»вот так и жизнь нас разведётпо разным сторонам медали,кому-то город и педали,кому-то небо и полёт…вот так и жизнь нас разведёт.один уйдёт, другой не скоропоймёт и будет без укораучиться жить, смотреть вперёд…вот так и жизнь нас разведётпо разным коридорам зданий,чтобы ни взглядов, ни желаний,пересекаясь у дверей.теперь я в десять раз мудрей,чтоб снова в тот же переплёт…вот так и жизнь нас разведёт.
вот так и жизнь нас разведётпо разным сторонам медали,кому-то город и педали,кому-то небо и полёт…вот так и жизнь нас разведёт.один уйдёт, другой не скоропоймёт и будет без укораучиться жить, смотреть вперёд…вот так и жизнь нас разведётпо разным коридорам зданий,чтобы ни взглядов, ни желаний,пересекаясь у дверей.теперь я в десять раз мудрей,чтоб снова в тот же переплёт…вот так и жизнь нас разведёт.
Золотая рыбкаты научился ловить меня на крючок,я – золотая рыбка,выданы обещания точно в срок,только вот сроки зыбки.я настою на том, что «давай, потом»,на перманентном завтра,и убегу к другому, другой с котоммне приготовит завтрак.он не такой, как ты, он огонь, ты – лед,с ним вы как плюс и минус,но только если он меня позовет —сразу навстречу кинусь.ты научился ловить меня на крючоки отпускать наутро,я обещаю упасть тебе на плечо —и поступаю мудро.
ты научился ловить меня на крючок,я – золотая рыбка,выданы обещания точно в срок,только вот сроки зыбки.
я настою на том, что «давай, потом»,на перманентном завтра,и убегу к другому, другой с котоммне приготовит завтрак.
он не такой, как ты, он огонь, ты – лед,с ним вы как плюс и минус,но только если он меня позовет —сразу навстречу кинусь.
ты научился ловить меня на крючоки отпускать наутро,я обещаю упасть тебе на плечо —и поступаю мудро.
«я боюсь начинать сезон…»я боюсь начинать сезон,снова мертвый, а не живой,если днем уже клонит в сон.не спасает анаферон,ощущаю себя больной.я боюсь начинать вираж.снова глянцево тает снег,с каждым днем все светлей пейзаж.мир берет нас на карандаш,в его списке мы раньше всех.я боюсь начинать игру,хоть и белыми – дивный цвет.мне отдашь свое – заберуили спрячусь в свою норув грустном случае, если нет.
я боюсь начинать сезон,снова мертвый, а не живой,если днем уже клонит в сон.не спасает анаферон,ощущаю себя больной.
я боюсь начинать вираж.снова глянцево тает снег,с каждым днем все светлей пейзаж.мир берет нас на карандаш,в его списке мы раньше всех.
я боюсь начинать игру,хоть и белыми – дивный цвет.мне отдашь свое – заберуили спрячусь в свою норув грустном случае, если нет.
ГовориГовори со мнойО том, как шумит траваГовори о том, как во рту словаТают и превращаются в белый дым…Дышишь? Вот и поговорим.Говори со мнойКогда настигает грусть,Говори, как будто я не вернусьГовори последнее, что хотел,Прежде чем останемся не у дел.Говори со мнойНемым языком цветов.Говори, что стая твоих следовПриведет меня через сто пустыньК самой чистой из всех святыньГовори со мнойЧерез сотни глаз,Через много дней, сквозь десятки фраз.Говори. Тишину не дай Бог привесть…Говори, говори, я здесь.
Говори со мнойО том, как шумит траваГовори о том, как во рту словаТают и превращаются в белый дым…Дышишь? Вот и поговорим.
Говори со мнойКогда настигает грусть,Говори, как будто я не вернусьГовори последнее, что хотел,Прежде чем останемся не у дел.
Говори со мнойНемым языком цветов.Говори, что стая твоих следовПриведет меня через сто пустыньК самой чистой из всех святынь
Говори со мнойЧерез сотни глаз,Через много дней, сквозь десятки фраз.Говори. Тишину не дай Бог привесть…Говори, говори, я здесь.
«знаешь, мир за окном не становится интересней…»знаешь, мир за окном не становится интересней,развлеченья все те же, и вновь не козырная карта —находить свою жизнь в каждой третьей рыдательной песне,методично скрывать от себя ожидание марта,верить в лучшее, не получать, забываться в похмелье,снова верить, бороться, искать, никогда не сдаваться,развлеченья все те же, все так же отравлено зелье,как обычно захочешь уйти, когда нужно остаться.за рассветом покажется день, обещая надежду,ты помчишься навстречу ему, все такой же наивный.счет идет на века, а желанья людские все те же,развлеченья все те же, давно не меняются гимны.и в конце, ставя точку, вздохнет с сожалением автор.и поддавшись порыву, он парочку глав перепишет,в бесконечном узоре из слов, многоточий, метафорнарисует, что каждый герой получил, то, что ищет.
знаешь, мир за окном не становится интересней,развлеченья все те же, и вновь не козырная карта —находить свою жизнь в каждой третьей рыдательной песне,методично скрывать от себя ожидание марта,
верить в лучшее, не получать, забываться в похмелье,снова верить, бороться, искать, никогда не сдаваться,развлеченья все те же, все так же отравлено зелье,как обычно захочешь уйти, когда нужно остаться.
за рассветом покажется день, обещая надежду,ты помчишься навстречу ему, все такой же наивный.счет идет на века, а желанья людские все те же,развлеченья все те же, давно не меняются гимны.
и в конце, ставя точку, вздохнет с сожалением автор.и поддавшись порыву, он парочку глав перепишет,в бесконечном узоре из слов, многоточий, метафорнарисует, что каждый герой получил, то, что ищет.
По следам Колумбаопустевший город покрылся пылью,то ли пепел, то ли мирская грязь.твоя улица нынче почти пустыня,пробегаю по ней, крестясь.на дверях подъездов чужие знаки,то ли свастика, то ли крылатый диск.затаиться в доме и ждать атаки,избегая как можешь риск.в изоленте окна, темно снаружи,то ли рагнарёк, то ли просто ночь.я кроваво-красными вижу лужи,ты не можешь ничем помочь.облетают клены и вянут клумбы,то ли пеларгонии, то ли мак.мы уйдем на юг по следам Колумба,выдыхая друг другу в такт.
опустевший город покрылся пылью,то ли пепел, то ли мирская грязь.твоя улица нынче почти пустыня,пробегаю по ней, крестясь.
на дверях подъездов чужие знаки,то ли свастика, то ли крылатый диск.затаиться в доме и ждать атаки,избегая как можешь риск.
в изоленте окна, темно снаружи,то ли рагнарёк, то ли просто ночь.я кроваво-красными вижу лужи,ты не можешь ничем помочь.
облетают клены и вянут клумбы,то ли пеларгонии, то ли мак.мы уйдем на юг по следам Колумба,выдыхая друг другу в такт.
Больше стая – ненужная, я – не то,у него таких штук под сто,с ними пьется, живется, дышится.а со мной – скукотища, дурь,и от штиля до жутких бурьни одна струна не колышется.битый пиксель среди других,белый шум или белый стих,непонятная, неуклюжая.что ему до таких, как я,у него там свои друзьялесом-полем гулять да лужами,слушать грома глухой раскат,а потом уходить в закатпо дорогам или задворкамину а мне караулить звук.кто я в сущности? просто друг.и ни разу не дальнозоркая.не гляжу в роковую даль,мое сердце – почти что сталь,нам, безумным, бояться нечего.я хорошая, но не та.у него таких больше ста.я и среди них не отмечена.
я – ненужная, я – не то,у него таких штук под сто,с ними пьется, живется, дышится.
а со мной – скукотища, дурь,и от штиля до жутких бурьни одна струна не колышется.
битый пиксель среди других,белый шум или белый стих,непонятная, неуклюжая.
что ему до таких, как я,у него там свои друзьялесом-полем гулять да лужами,
слушать грома глухой раскат,а потом уходить в закатпо дорогам или задворками
ну а мне караулить звук.кто я в сущности? просто друг.и ни разу не дальнозоркая.
не гляжу в роковую даль,мое сердце – почти что сталь,нам, безумным, бояться нечего.
я хорошая, но не та.у него таких больше ста.я и среди них не отмечена.
Провинцияты достаешь бумагу и карандаш,там, где живем, ни сплетен, ни магистралей,и этот город навряд ли бы мы узналите двести лет назад, что ему не дашь.не ощущаешь истинного родства,сидя в зеленом парке под ярким солнцем.знал бы, что будет так, не рождался б вовсе,что тут сказать, провинция, не Москва.каждую среду хочется убежатьпрямо по трассе мимо холмов и сосениз голубого лета в сырую осень,даже никто не станет разубеждать.держат неторопливость и тишина,пара берёз, приткнувшихся у дорогиможет и скучно, но пока держат ногии в волосах рождается сединаты – пассажир в автобусе «небо-жизнь»,пункт назначения близок и досягаем,но походя мы в верности присягаемместу, в котором нам предстоит грешить
ты достаешь бумагу и карандаш,там, где живем, ни сплетен, ни магистралей,и этот город навряд ли бы мы узналите двести лет назад, что ему не дашь.
не ощущаешь истинного родства,сидя в зеленом парке под ярким солнцем.знал бы, что будет так, не рождался б вовсе,что тут сказать, провинция, не Москва.
каждую среду хочется убежатьпрямо по трассе мимо холмов и сосениз голубого лета в сырую осень,даже никто не станет разубеждать.
держат неторопливость и тишина,пара берёз, приткнувшихся у дорогиможет и скучно, но пока держат ногии в волосах рождается седина
ты – пассажир в автобусе «небо-жизнь»,пункт назначения близок и досягаем,но походя мы в верности присягаемместу, в котором нам предстоит грешить
25И чего не живется, чего не пишется…Лимонадные солнечные лучи,Сквозь которые осень в окошко тычетсяИ в такт сердцу в двери мои стучит.Соль морская от лета пойдёт в наследство,Растворится в бокале «кровавой Мэри».И всего двадцать пять – да почти что детство,Хоть и опыт жизненный не измерить.Вроде стал мудрее, умнее, проще,И на жизнь глядишь беспристрастным взглядом,Подвергая проверке осенний почерк —Чтоб дожди, и лужи, и все как надо.А внутри горят миллионы факелов,Не дают уснуть, все ведут вперёд,Потому не живется – чего-то надобно,А чего – да чёрт его разберет…
И чего не живется, чего не пишется…Лимонадные солнечные лучи,Сквозь которые осень в окошко тычетсяИ в такт сердцу в двери мои стучит.
Соль морская от лета пойдёт в наследство,Растворится в бокале «кровавой Мэри».И всего двадцать пять – да почти что детство,Хоть и опыт жизненный не измерить.
Вроде стал мудрее, умнее, проще,И на жизнь глядишь беспристрастным взглядом,Подвергая проверке осенний почерк —Чтоб дожди, и лужи, и все как надо.
А внутри горят миллионы факелов,Не дают уснуть, все ведут вперёд,Потому не живется – чего-то надобно,А чего – да чёрт его разберет…
Лондонский мост (падает)лондонский мост упал и вставать не хочет,что ему наше мятущееся полу-завтра?старый дворецкий вновь позвонит в звоночекзначит, пора на завтрак.значит, пора на битву, за всех и насмерть,вновь осыпаться прахом среди столетий,и возродиться в точности той, что была, ведьгде-то есть третийРим, третий глаз, третья сила и третий лишний,пятое колесо и большая прореха в планах.так подари мне новое сердце, прошу, всевышний,старое в рваных ранах.***призраки лондонских клабдищ давно молчатсотни туманов разбавят воздух, и станет сыро,мне опостылело жить и стоять, я уже остылажить до последнего рыхлого кирпича.
лондонский мост упал и вставать не хочет,что ему наше мятущееся полу-завтра?старый дворецкий вновь позвонит в звоночекзначит, пора на завтрак.
значит, пора на битву, за всех и насмерть,вновь осыпаться прахом среди столетий,и возродиться в точности той, что была, ведьгде-то есть третий
Рим, третий глаз, третья сила и третий лишний,пятое колесо и большая прореха в планах.так подари мне новое сердце, прошу, всевышний,старое в рваных ранах.
***
призраки лондонских клабдищ давно молчатсотни туманов разбавят воздух, и станет сыро,мне опостылело жить и стоять, я уже остылажить до последнего рыхлого кирпича.
Лямбдаона свое «я» посадила в клетку,прикрыла рядами лямбд.в ее уравнении есть пометка:не знаешь, что делать? подкинь монетку,а лучше шесть раз подряд.она не заметит ни снов, ни знаков,в которых дают понять,что скоро – спустя эти годы мраканаперекор знакам зодиаканайдется кому обнять.в ее настроении – день до лета,в реальности сотня дней.но в космосе где-то летит комета,рассыпались альфы, омеги, бетты,и солнце висит над ней.
она свое «я» посадила в клетку,прикрыла рядами лямбд.в ее уравнении есть пометка:не знаешь, что делать? подкинь монетку,а лучше шесть раз подряд.
она не заметит ни снов, ни знаков,в которых дают понять,что скоро – спустя эти годы мраканаперекор знакам зодиаканайдется кому обнять.
в ее настроении – день до лета,в реальности сотня дней.но в космосе где-то летит комета,рассыпались альфы, омеги, бетты,и солнце висит над ней.
«биться за каждую горсточку света…»биться за каждую горсточку света,я на арене, вокруг колизей.как же должна повернуться планета,чтобы вот так ненавидеть друзей.друг из тебя, прямо скажем, не очень,дремлет участие где-то на дне,скуп на слова, но в суждениях точен,и наплевательски резок ко мне.я проживаю твое равнодушиеи каждый день отмираю на часть,ты меня спросишь о чем-то ненужном,я так и буду на стену кричать.пусть до предела натянута совесть,я на нуле, я ношу в себе ад.если однажды я брошусь под поезд,ты будешь в этом один виноват
биться за каждую горсточку света,я на арене, вокруг колизей.как же должна повернуться планета,чтобы вот так ненавидеть друзей.
друг из тебя, прямо скажем, не очень,дремлет участие где-то на дне,скуп на слова, но в суждениях точен,и наплевательски резок ко мне.
я проживаю твое равнодушиеи каждый день отмираю на часть,ты меня спросишь о чем-то ненужном,я так и буду на стену кричать.
пусть до предела натянута совесть,я на нуле, я ношу в себе ад.если однажды я брошусь под поезд,ты будешь в этом один виноват
Итакасдается лето: льет как из ведракоторый день. устанешь простужаться.уставшие за день в кровать ложатся,а мы неугомонны до утра.зачем нам сон? терять свои часыя не люблю. и ты не любишь тоже.а, впрочем, мы уснем еще, попозже,но жалоб на серьезный недосыпне избежать, когда начнется день.но все же еще ночь, и мерно гаснутчужие окна. мир еще прекрасней,и за него не страшно умереть.мне нравится держать тебя в руках,скрывать от от времени и от ночного мрака.здесь твой любимый мир, твоя Итака,окутанная светом маяка.
сдается лето: льет как из ведракоторый день. устанешь простужаться.уставшие за день в кровать ложатся,а мы неугомонны до утра.зачем нам сон? терять свои часыя не люблю. и ты не любишь тоже.а, впрочем, мы уснем еще, попозже,но жалоб на серьезный недосыпне избежать, когда начнется день.но все же еще ночь, и мерно гаснутчужие окна. мир еще прекрасней,и за него не страшно умереть.мне нравится держать тебя в руках,скрывать от от времени и от ночного мрака.здесь твой любимый мир, твоя Итака,окутанная светом маяка.
КорицаАромат горящих желтых листьевЯ смешаю с запахом тепла…Эта осень состоит из писем,Что остались в ящике стола.Эта осень состоит из строчек,Что я написала о тебе.Кудреватый, тонкий ее почеркВ новолуние снова снится мне.Называю я себя осенней,Ты же – лето с головы до ног,Я сплю крепко утром в воскресенье,Ты уже исходишь сто дорог.Твоя прелесть мне давно знакома,Не знакомы лишь твои моря.Ты такой далекий, невесомый…Ты как книга – только не моя.Знаешь, мне не быть в тебе страницей,И все сказано у нас давным-давно.…А горящие костры дымят корицей,Им уже на осень все равно.
Аромат горящих желтых листьевЯ смешаю с запахом тепла…Эта осень состоит из писем,Что остались в ящике стола.
Эта осень состоит из строчек,Что я написала о тебе.Кудреватый, тонкий ее почеркВ новолуние снова снится мне.
Называю я себя осенней,Ты же – лето с головы до ног,Я сплю крепко утром в воскресенье,Ты уже исходишь сто дорог.
Твоя прелесть мне давно знакома,Не знакомы лишь твои моря.Ты такой далекий, невесомый…Ты как книга – только не моя.
Знаешь, мне не быть в тебе страницей,И все сказано у нас давным-давно.…А горящие костры дымят корицей,Им уже на осень все равно.
«мама, мне нравится мальчик, но он дурак…»мама, мне нравится мальчик, но он дурак.может, луна в стрельце или марс во льве,что на меня нашло – я не знаю, как,но он теперь живет в моей голове.он ядовитый донельзя – мне под стать.знала бы ты, как трясет меня каждый раз.он не умеет других к себе подпускать —но любоваться им не хватает глаз.чокнутый, в каждом слове его – подвох,столько загадок за жизнь мне не разгадать.если б ты знала, как этот чертополохмне почему-то хочется поливать.мама, у твоей дочери нет ни черта мозгов.только душа да дорога пятого колеса.если ты любишь розу, не бойся ее шипов,если не я, то кто будет его спасать?
мама, мне нравится мальчик, но он дурак.может, луна в стрельце или марс во льве,что на меня нашло – я не знаю, как,но он теперь живет в моей голове.
он ядовитый донельзя – мне под стать.знала бы ты, как трясет меня каждый раз.он не умеет других к себе подпускать —но любоваться им не хватает глаз.
чокнутый, в каждом слове его – подвох,столько загадок за жизнь мне не разгадать.если б ты знала, как этот чертополохмне почему-то хочется поливать.
мама, у твоей дочери нет ни черта мозгов.только душа да дорога пятого колеса.если ты любишь розу, не бойся ее шипов,если не я, то кто будет его спасать?
Страницаиз7
СкороКнижный режим
