6
– Совсем с ума спятил, – заключил Сол, когда закончил свой короткий рассказ. Он сидел с Беатрис и Эммой в общей гостиной кампуса. С этими двумя девушками ему было спокойно и комфортно, как ни с кем больше во всей Академии, не приходилось постоянно быть начеку, ожидая подколов. И не надо было стараться производить впечатление. Они просто спокойно сидели, общались и отдыхали перед предстоящим путешествием.
– Мне кажется, Сааксир просто не хочет, чтобы у него были конкуренты, – задумчиво протянула Беатрис и провела пальцами по голове, взъерошивая ëжик каштановых волос. – Сам посуди. Он был свидетелем твоих успехов в магии, а они реально неплохи, даже если сравнивать с ребятами, что учились на курсах старше. Может, он считает, что ты метишь на его место и захочешь сместить его?
– Да ну, бред, – отмахнулся Сол, хотя слышать такое было очень приятно, и он невольно выпрямился и слегка выпятил грудь. – Ну какой из меня ректор Академии и Верховный маг Башни? Я уже через год покроюсь плесенью от тоски.
Они засмеялись. Огонь в камине веселым треском вторил их молодым счастливым голосам. Тени плясали на стенах, укрытых гобеленами, отчего казалось, будто изображенные на них волшебники и воины древних магических битв шевелятся и готовятся к схватке.
– Тем не менее, почему бы ему так не считать? – отметила Беатрис. – Дядька старый уже, сколько ему лет?
– Да никто толком не знает. Больше пятисот, – сказал Сол. – Но он же невероятно силен, только законченый псих рискнул бы бросить ему вызов.
– А ты кто тогда? – Эмма залилась смехом, от которого вокруг них засветился воздух.
– Да ну, скажешь тоже, – Сол смущенно перевел взгляд с Эммы на Беатрис. Она многозначительно подняла бровь и кивнула. Ее губы изображали самую язвительную из всех ее коронных усмешек.
– А еще у него может оказаться мания преследования. Может, он вообще в каждом выпускнике видит потенциальную угрозу и запугивает всех, кто ему говорит что-то такое… ну, как Сол, – хихикая, пожала плечиком Эмма.
– Я просто сказал ему, что хочу обуздать дракона, и, если честно, надеялся, что он поделится со мной, как ему это удалось в свое время.
– Ага, подойдет, похлопает по плечу, назовет «своим мальчиком», посадит на колени и со скупой слезой на глазах расскажет сказку? В паузах вздыхая и сетуя, что раньше к нему с таким вопросом никто не приходил? – прыснула Беатрис.
– Издеваешься?
– Чуть-чуть, – улыбнулась волшебница.
– Из ныне живущих магов он единственный обладатель столь могущественного духа-покровителя, – продолжил Сол. – Почему он не хочет поделиться этим знанием? Мне его ректорская шапка вообще не нужна, я хочу других, настоящих свершений. Исследовать мир, воевать с врагами, искать артефакты Древних, бороться с Разрушителями цивилизаций. Да мало ли занятий для волшебника в этом мире?
– Ну и зачем тогда тебе дракон?
– Чтобы доказать всему миру и себе, чего я стою.
– Мне не нравится твоя самоуверенность…
– Мне тоже, – добавила Эмма и предложила: – Может, пойдешь с нами? Мы с Бэт выбрали плато Штакарана для наших Испытаний. Там и земля, и солнце, и, говорят, какие-то духи огня водятся, потому что сухо, жарко и почти нет осадков – особенно сейчас, в середине лета. В конце концов, разведем костры, и ты пройдешь свое Испытание. И мы будем рядом и поддержим в случае чего.
– Ну вот еще! Не нужны мне ваши костры и духи. Мне нужен дракон. И что-то я не слышал, чтобы они водились на плато…
– Сдался тебе этот дракон! Кто придет, тот и хорош. Ведь это будет тень твоей души. Тебе же еще надо совладать с ним. Представь – с драконом сражаться!
– Уж я-то совладаю. Я все десять лет про них читал и изучал характеры. И подготовил кучу противодраконьих штучек.
– С тобой невозможно спорить! Ты даже не хочешь понять…
– А я и не хочу, чтобы со мной спорили! Я все уже решил.
– Что, надо только соглашаться и помалкивать в тряпочку?! Что же ты тогда сейчас сидишь с нами, а не с Маргарет? Она всегда с удовольствием поддерживает твои самодовольные идеи. А может, ей просто плевать на твою жизнь?
– Не смей так говорить о Маргарет! – вспылил Сол и начал мерить шагами комнату.
– А ты не смей мне запрещать говорить то, что я думаю! – зарычала Беатрис.
– Она такая же одиночка, как и я. И не стала бы прибегать к чьей бы то ни было помощи в таком деле, как Испытание. А вы, наверное, даже в уборную ходите вдвоем!
Беатрис вскочила с места, сжав кулаки, и двинулась на Сола. Пол пошел вибрацией, а на полках зазвенели вазы и бокалы. Эмма бросилась ей наперерез:
– Остановитесь! Это наш последний вечер тут, давайте не будем портить его друг другу и ссориться. Быть может, мы больше никогда не увидимся снова, – она бросила сочувственный взгляд на Сола. – Давайте сохраним добрые воспоминания друг о друге.
– Согласна, – сказала, будто сплюнула, Беатрис и села обратно на диван.
– Добро, – буркнул волшебник.
Соллор выдохнул и разжал сложенные в защитный жест пальцы, сделал еще несколько шагов по комнатеи спросил:
– Что там Дед говорил в самом конце своего напутствия? А то я, кхм… немного задумался.
– Да ничего особенного, – пожала плечами Эмма. – Сказал, чтобы не совались к новому Источнику магии около Аквилиона.
– Ну, это и так понятно, – кивнул Соллор. – Там у больших дядек будут свои разборки.
– Что, твоих амбиций не хватит на обладание Источником? – усмехнулась Бэт. – Просто представь, своя Башня. Причем не доставшаяся по наследству, а сразу построенная прямо под тебя.
Волшебник только отмахнулся.
– Для того, чтобы управлять Башней, колдуны учатся десятки лет, защищают диссертации, получают ученые степени. В редких случаях ходят в учениках у верховных магов, но это длится долгие годы и требует согласия Совета. Там все уже решено давно. Претенденты в очереди стоят. Уже со всеми бумажками. Не сражаться же с ними? Тем более я никогда не любил бюрократию.
– Да разве ее кто-то любит?
– Даже если представить, что это каким-то образом возможно и не навлечет гнев всех волшебников в мире, то зачем мне это надо? Почесать свое эго?
Эмма, кажется, вздохнула с облегчением. Соллор уточнил:
– Еще что-то полезное сказал?
– Да не особо, – развела руками Эмма. – Чтобы после Испытания возвращались в Академию поделиться успехами.
– Значит, ничего интересного не пропустил.
Они помолчали. Сол снова начал ходить взад-вперед, Беатрис – стучать пальцами по подлокотнику кресла. Эмма тихо спросила:
– Как думаете, Майлз будет проходить Испытание?
Соллор остановился и посмотрел на девушек. Бэт поджала губы и покачала головой – то ли считала, что у Майлза нет шансов, то ли была не согласна с постановкой вопроса.
Майлз был магом Пустоты, самой неизученной магии, непознанного элемента. И было кое-что, о чем молчали все, и это молчание отличалось от заповедной и торжественной тишины, окружавшей Испытание. Не то, чтобы сознательно скрывали, но всячески пытались отвести взгляд: как от уродца, который просит милостыню на углу улицы, как от королевских стражников, припугивающих лавочников в расчете на процент с их выручки, как от опозоренной дочери, которую лучше бы пожалеть и утешить вместо того, чтобы обрушивать отеческий гнев…
Магия Пустоты не делилась своей силой с избранниками. Она выбирала молодых и талантливых волшебников, завлекала в сети могущества и власти над жизнью и смертью, показывала возможности разрушения, приоткрывала завесу невозможного и улыбалась таинственной предательский улыбкой. Испытание ее избранники не проходили. По крайней мере так утверждала история и преподаватели. Стоило призвать духа слепой стихии, как он тут же пожирал молодых магов. Зная эту особенность, магам пустоты активно предлагали работу в Академии, и они принимали это предложение. Но иной раз находился отчаянный волшебник, решающий искусить судьбу. И никогда не возвращался. Даже тела смельчаков не находили. Это порождало романтические мифы о том, что духи Пустоты не убивают, просто переносят мага в другой мир. «Загробный», – обычно отвечали учителя, когда их донимали этими вопросами и предположениями, тем самым пресекали эти разговоры, чтобы не вводить молодежь в искушение.
– Майлз никогда не был глупцом и знает, что магу Пустоты Испытание выдержать невозможно. Думаю, он останется. Сааксир не оставит его без куска хлеба и крыши над головой.
– Тоже так думаю, – согласилась Эмма. – Иногда даже завидую тем, кому не нужно делать выбор и нести за него ответственность.
– Не думаю, что этому стоит завидовать.
Сол присел на корточки возле камина и задумчиво переплел пальцы рук, глядя в пламя. Ему вдруг стало грустно от того, что студенческий этап в его жизни закончился, и от грядущего расставания с этими невыносимыми, но ставшими такими родными ведьмами. Этот вечер – последний для них в Академии. Завтра они выйдут за Врата и пойдут каждый своим путем, кто-то верхом на лошади, кто-то на лодке или корабле, кто-то на своих двоих. Впереди было столько всего нового и неизведанного! А Испытание – лишь начало нового пути.
Волшебник протянул руку к огню – небольшой язычок пламени с готовностью прыгнул ему на ладонь. Сол погладил его, как котенка, придал ему форму маленького глазастого дракончика, похожего на ежа, и подул на него, отправляя в полет к девушкам, сидящим на диване. Беатрис сначала раздраженно отмахивалась от огонька, как от мухи, но потом ее губы все-таки тронула улыбка. Дракончик летал над волшебницами, дразнясь и не даваясь в руки, плевался искорками, которые гасли через десяток сантиметров от него. Эмма сотворила ему в компанию трех светящихся бабочек, за которыми он тут же начал охоту, а Беатрис – жука-оленя размером с ладонь. Только тот отказался летать, сидел на подлокотнике кресла, возмущенно трещал крыльями и угрожающе щелкал мандибулами. Через полчаса непринужденного разговора друзей иллюзии растворились, оставив от себя только приятные воспоминания, а юные волшебники разошлись по своим комнатам.
* * *
Перед рассветом восемь выпускников-элементалистов встретились возле ворот Академии, по обыкновению своему отделившись от толпы других волшебников, готовые выйти навстречу неизвестности.
– Дайте я вас всех обниму на прощание, – раскинул руки Джеллис и сгреб половину однокурсников в охапку.
Маргарет ловко увернулась от любвеобильного друга и послала ему воздушный поцелуй:
– Встретимся после Испытания, красавчик. Покажешь мне, чего стоит твой дух-покровитель.
Соллор непременно пошутил бы еще разок про угря, если бы это сказала не Маргарет. А так ему пришлось дыханием подавлять вспышку гнева.
– Обязательно надо будет собраться, когда мы приручим наших духов. Наверное, к осени все управятся? – предположила Эмма.
– Должны, – кивнул Сол. – Не думаю, что кто-то решит растянуть удовольствие.
Он украдкой взглянул на Майлза, но не увидел ничего, кроме вечно отстраненной улыбки.
– Найдемся тут, в городе, – предложила Беатрис. – Кто вернется первым, ждет остальных. Кто последним – проставляется в течение недели!
Волшебники дружно захохотали.
С первыми лучами солнца четырежды пробил колокол на стенной башне. Массивные ворота из древесины бука, высотой в четыре человеческих роста, медленно и торжественно распахнулись и выпустили магов в новую жизнь.
Семеро элементалистов пошли на выход, а один из них остался на месте.
– Удачи, ребят, – Майлз вяло помахал им рукой. – Возвращайтесь с победой и прирученными духами.
Он стоял, бледный, тонкий, высокий, и прощался глазами со своими друзьями. Губы и подбородок его слегка подрагивали. Семь волшебников молчали, не зная, что сказать.
– Возможно, ты умнее всех нас, дружище! – Джеллис вернулся, чтобы хлопнуть Майлза по спине, отчего у того слегка подкосились ноги.
Парни пожали магу Пустоты руку, а Беатрис и Эмма слегка обняли. Маргарет только помахала и сдержанно улыбнулась. На том простились и вышли каждый в свою новую жизнь. Соллор лишь раз обернулся, чтобы запечатлеть в памяти великолепие тонущей в рассветных лучах белокаменной Академии и горделивый столп колдовской Башни Дракона.
