Матушка Колыма

Дизайнер обложки Изображение: Freepik.com

© Алексей Александрович Савватеев, 2022

© Изображение: Freepik.com, дизайн обложки, 2022

ISBN 978-5-0056-4423-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Известно, лагеря ломают людей и рушат судьбы поколений. Пройти через эти

испытания не каждому под силу. Тот, кто прошёл – знает цену жизни.

«Завяли розы…»

Завяли розы
В маленьком саду.
Придут морозы,
И с ними я приду.

Повалит снег,
И я надену лыжи.
Это мой побег,
Где мне надо выжить.

Тёмной ночью
Я покину стены.
Песню волчью
Заиграют вены.

Успокоит душу
Ветра завыванье,
И в стальную стужу
Согреет сердца колыханье.

К дому твоему
Подойду неслышно.
В окно украдочкой взгляну,
Не вспугну малышку.

Прости, что так бесцеремонно
На полночь глядя завалю,
След за мною занесённый
Отыщут только лишь к утру.

Я той ночью буду счастлив,
А на рассвете когти рвать.
Если окажусь удачлив,
Добуду ксиву и печать.

С новым именем забуду
Невзгоды прежних моих лет,
И тебя, мою подругу,
Возьму с собой встречать рассвет.

Заживём ничуть не хуже
Новых русских и воров!
Мне бы только в бегстве сдюжить,
Охране плюнуть: «Будь здоров!»

Зима уже вот на подходе,
Пургу-спасительницу жду.
Лишь только ночь обнимет вьюга,
К тебе, родная, побегу…

Снегири

На рябину сели снегири,
Залетев случайно в здешний край.
Ветки словно маки расцвели,
Подобрел на вышке вертухай.

И как будто мир весь просветлел,
И нет тюрьмы, и в ней я не сидел!

Минув череду ненастных лет
Домой вернусь встречать рассвет…

А пока улягусь на шконарь
И буду слушать птичий пересвист,
Вечером зажжёт фонарь
На вышке той очнувшийся чекист.

И позёмка вихрем закружит,
И в душе моей заворошит!

По дому заскорбит моя душа,
Где в день любой погода хороша…

И ветром колыхнуло снегирей,
С рябины гроздьями слетели они в снег.
Сердце вдруг забилося сильней,
Решился ночью совершить побег.

И на небе звёздный хоровод
Завлекал меня в круговорот!

Закружила жизнь мои пути,
Ни разобраться, ни проехать, ни пройти…

Ночь пришла в морозной синей мгле,
Вьюга за окном пилой ревела,
Рябина гнулась вся к земле,
Боль внутри меня сильней гудела.

Эх, решётка белая в окне
Была насмешкой в злой моей судьбе!

Не выйти мне из каменных оков,
Не дожить до радостных деньков…

Погодите, птицы-снегири,
Передайте весть друзьям-родным,
Что не дожил их скиталец до зари,
Душу выпустил как белый дым.

И пускай метёт метель-метла,
Нипочём мне будут холода!

Возвращайтесь к дому, снегири,
Пускай удача будет спутницей в пути…

Этап

Под звон кандальных переливов
Бредёт этап через тайгу.
Сотни жертв идут невинных
На плаху сквозь туман и мглу.

Мал за малым поспешают,
Передвигая прохоря.
На волю выйти не мечтают,
На то есть воля батюшки-царя.

Из века в век идут этапы
В Сибирь, на Север, Сахалин.
Сопровождают их солдаты
Штыками в спины, острый клин.

Ведут на верную погибель
Своих же братьев и отцов,
В их последнюю обитель
Под кров холодных карцеров.

Вьюга воет над тайгою,
Заглушая звон цепей.
Помирают там с цингою,
Не дойдя до лагерей.

Благословенны те, кто умер,
Не видя ужасов тюрьмы…
Кто прошёл и зной и стужу —
Не знает светлой стороны…

Идёт этап тропой терновой,
Звеня цепями кандалов.
Той дорогою неровной
Зверь нейдёт, боясь оков.

Сколько лет прожить народу,
Чтоб забыть кандальный звон,
Невинным обрести свободу,
Унять вдовам горький стон?..

Беды русского народа
Прожжёны горем и тоской.
Этап идёт не зная брода
К черте последней, роковой…

Под звон кандальных переливов
Колонна шла через тайгу.
Много было там невинных,
Кто ушёл навечно в тьму…

«Значит, видно, судьба!..»

Значит, видно, судьба!
Круговая порука.
И опять лагеря,
И тюремная скука.

На далёкий этап
Ухожу из родимого дома.
Клеветной компромат,
Будто я – нарушитель закона.

Значит, видно, судьба
Снова теряться в невзгодах.
Из зала суда —
Очутиться в сибирских просторах.

Там, в далёком краю,
Где качаются ели,
Песню о доме спою,
И о том, как все надоели.

Ветер подвоет грустный мотив,
И кайло зазвенит в работе.
Я обойдусь без старых молитв,
Они ни к чему босоте.

Предначертанье свыше:
Не дано мне счастья испытать.
Поручил Всевышний
Мёрзлый грунт копать.

Значит, видно, судьба!
Ох, нелёгкая доля!
Жизнь моя – лагеря,
За забором усмехается воля.

«Ушли года советского застоя…»

Ушли года советского застоя,
Оставив в памяти щемящую тоску.
Не живёт народ без горя,
Хотя власть всегда в соку!

Только раньше поскромнее
Начальство было на верху.
Нынче вовсе оборзели,
Народ повергнув в нищету.

Завещал Владимир Ленин
Не обижать рабочий люд,
Но кремлёвские евреи
С высоты на нас плюют.

Этим гадам не по нраву,
Когда им диктуют власть
Те, на ком стоит держава,
Кто не даёт России пасть.

Россия держится на людях —
Простых рабочих без понтов,
Не на пузатых толстосумах,
Прикрытых крышею ментов.

Не одно уж поколенье
В осколках рухнувшей страны
Взросло, и начало движенье
На путь раздора и войны.

Никто не хочет потрясений,
Столетней давности разлад.
Встряска левых убеждений
Гудит как призывной набат.

Всё чаще толпы демонстрантов
Осаждают площадя,
Пестрят гирляндой транспарантов,
Кричат, глотки не щадя.

Нервы стали на пределе,
Греет кровь зажатый гнев…
А когда-то пламенели
Мечтой о светлом, нараспев!

Прошли советские года,
И быль о прошлом потускнела.
А над страной опять беда
Повисла тучей беспредела…

«Последний час перед рассветом…»

Последний час перед рассветом.
Тюрьма в молчании стоит.
Вышки чёрным силуэтом
Омрачают серый вид.

Сегодня кто-то не дождётся
Дневного света благодать.
Заря кроваво разольётся
После слова: «Расстрелять!»

Совсем немного остаётся,
Когда разбудит хриплый бас,
И тихой болью колыхнётся
Душа за тех, кто бросит нас.

Опять десяток заключённых
Сегодня выведут во двор,
И прочтёт для обречённых
Автомат их приговор.

Галька шаркнет под ногами,
Обагрится вмиг стена.
Их безмолвными мешками
Кинут в яму без креста.

И вдали, в родном посёлке,
Вдовы выплачут глаза.
Сплетни баб и кривотолки
К ним пристанут навсегда.

Последний час перед рассветом.
Тревога в сердце закралась.
Жизнь промчалась как комета,
Статьёй расстрельной обожглась.

Встреча

Зайдя в прибрежный ресторан,
Я сел за столик рядом с пальмой.
За окном стелил туман,
Покрывая гавань тайной.

Мне ветер волосы трепал
Прохладной сыростью причала,
Когда тебя я увидал,
А ты от счастья закричала.

Сколько лет прошло с тех пор,
Когда мы виделись случайно?
Через судебный коридор
Конвой увёл от вас нахально.

Все эти годы вспоминал
За решёткой светлый образ,
На шконке вечером мечтал
Вас наяву узреть ещё раз.

Десяток лет разлуки долгой
Велел суровый прокурор.
Отсидел на зоне строгой,
Смотря на волю сквозь забор.

Заглохла юность за колючкой,
Я побелел как тот туман,
Что стелет дым прохладной ночкой
На синеющий лиман.

Вы, напротив, хорошели
И цвели как маков цвет…
Только что-то потускнели,
Когда я сказал: «Привет».

Конечно, вы меня узнали,
И ни к чему скрывать глаза,
Отражение печали,
Огонёк под слоем льда.

Ничто не может повториться,
С прошлым кончено навек.
Остаётся лишь проститься
Под печальный лунный свет.

«Прожекторы в ночи пылают…»

Прожекторы в ночи пылают,
Снег хлопьями идёт с небес.
В карауле засыпают,
Зэков манит к себе лес.

Уйти б отсюда чёрной кошкой,
Сквозь щель в заборе прошмыгнуть,
И с подругой тёмной ночкой
На воле весело гульнуть!

Но стены камер очень прочны,
Решётку тоже не прогнуть.
С начальством препирательства побочны,
Могут даже в карцер пнуть.

У нас вообще уклад особый,
На зоне красной не горюй!
Начальник не бывает добрый,
Хоть рожу чёрту всю заплюй!

За проступки карают отряды,
Вслед за ними карается зона.
После этого жизни не рады,
Сбереги и спаси нас, святая Матрона!

Нормы работ прибавляют,
Не дают отдохнуть во сне,
Пайку день ото дня урезают,
Умываемся в ржавой воде.

Какие условия, такие и нравы,
Под стать тюремному быту.
Тревожно скрипят ночью нары
О свободе грустя забытой…

Но когда-то мы всё же выйдем,
Посмотрим назад, за забор…
Родниковой водицы выпьем,
И уйдём на вольный простор.

«Говорила мама…»

Говорила мама:
Будь хорошим сыном,
Станешь ты защитой,
Моим верным тылом.

Я, конечно, слушал
Маму по незнанью,
Кашу утром кушал,
Жил по назиданью.

Долго продолжалось
Мирное томленье,
Жизнь мне представлялась
Добрым направленьем.

Школу я окончил
На одни «пятёрки»,
В институт собрался
Для дипломной «корки».

Всё бы получилось,
Я-то точно знаю.
Дороженька скривилась,
Подвела, шальная.

Там я подружился
С компанией весёлой,
Ножиком обжился
С ручкой золочёной.

И пошла вразнос
Вольная дорога,
Жизнь моя под снос —
Скатертью дорога!

По вокзалам шумным
С пацанами шлялся.
Не скажу, что умным,
Но ловким оказался.

Часики, браслетики
С рук катились к нам,
Белые манжетики
Лопались по швам.

Тройкой разудалою
Юность пронеслась,
К провалу небывалому
Ниточка вилась.

Долго верной спутницей
Удача была нам,
Но как-то всех застукали
И сдали мусорам.

После разбирательства
Не стало светлых дней.
В камере по пятницам
С воли ждём вестей.

Мама присылает
Пачки сухарей,
Дома ждёт, мечтает
Чтоб пришёл скорей.

Срок ползёт так медленно,
Не видно и конца.
Нам сидеть отмерено
Долгие года.

До сих пор не верится,
Что случилось так.
Теперь за нами стелется
Судьбы разбитой знак.

Нам давно маячили
Тюремные огни,
Только мы не чаяли
Как близки они…

Размышления заключённого

Сижу спокойно на скамейке
И семки щёлкаю как дед…
Вспоминаю, как в школе на линейке
Старшаками был задет.

Обиды в прошлом, детский лепет…
Года промчались как стрела.
Давно забыт уж школьный трепет,
Училка злая умерла.

Но время нас не изменило,
Остался каждый при своём.
Кого-то, правда, жизнь побила,
Кого-то бросила в облом.

А кто-то стал вдвойне богаче,
И кто-то разорился в хлам.
Только я с лихой удачей
Не шёл ни разу на обман.

Я жил как все —
И все мы жили как один.
Все во дворе
Сквозили шилом шины брошенных машин.

Время шло и мы взрослели,
Каждый взял свою стезю.
Кто кожу рвал – тот стал при деле,
Другие превратились в размазню.

Я с малых лет мог быть мажором,
Жить на проценты без проблем,
Не считался бы я вором
И статус в обществе не тлел…

Но так случилось, что однажды
Стал немножко воровать,
По-тихому. Меня даже
В суде виновным не могли признать!

Шито-крыто дело было,
По закону чист, как лист.
Но судья был тот проныра!
Всюду лез как трубочист.

Он нашёл ко мне придирки,
Я не знал, что отвечать.
После следственной протирки
Определил в колонию номер 5.

Пятилетка отлетела
Как лист берёзы в сентябре,
Но жизнь как будто опустела,
Я вновь попался по весне.

Снова суд, скамья, конвой —
Как шарф тугой мне шею душат.
А песнь тюремную завой —
Меня никто не хочет слушать.

Спустя десятку, на свободу
Я вышел с чистою душой.
Любовался на природу,
Забавлялся анашой…

И снова я попался в руки
К тем людям, кто всегда
Меня брали на поруки,
Сопровождали до суда.

Разлуку долгую пророчит
Статья суровая УК,
Напрасно голову морочит
Начальник бедного ЗК…

Вовек теперь не видеть воли
И не гулять по площадям.
Душу стиснуло до боли.
Прощайте, я попал в капкан!