Эдик никак не хотел надевать галстук. Он заметил, что, когда надевал галстук, всегда что-нибудь случалось. Отца пригласил в гости на свой юбилей бывший коллега по работе Федор Леонтьевич Клепцын. Отец к тому времени уже был на пенсии, а обстоятельства сложились таким образом, что они с Эдиком остались на хозяйстве вдвоем, при этом удачно дополняя друг друга. Вот отец и решил выйти «в народ» своей небольшой семьей и чтоб все было на уровне, не хуже, как у людей.
Жена Лукича, Серафима Ивановна, несколько дней как находилась в больничном стационаре, а дочь Маринка, сестра Эдика, жила у своего жениха. Справедливости ради надо заметить, Маринка после каждой поездки на отдых обзаводилась новым женихом, но на этот раз она, кажется, с выбором угадала.
Серафима Ивановна до пенсии работала штукатуром-маляром в Ремонтно-строительном управлении №3. Работа, надо сказать, не из легких, приходилось и тяжести таскать, и кистью махать. Казалось бы, за свой многолетний труд Серафима Ивановна заслужила какую-нибудь награду, и она ее получила, только не в виде кубка или медали; награда имела другие свойства и доставляла больше хлопот, чем радости. У Серафимы Ивановны констатировали увеличение желудка вследствие тяжелой трудовой деятельности и решили устранить проблему хирургическим путем, то есть удалить часть этого важного органа, приблизив его размер до естественного.
– Если будете год соблюдать пищевую диету, то проживете еще столько же, – заверил Серафиму Ивановну врач.
– Мне не надо столько же.
– Значит, проживете столько, сколько надо.
Работа штукатура-маляра не только тяжелая, но еще и опасная. Зависит данное обстоятельство вовсе не из-за того, что приходится работать и на высоте, стоя на строительных лесах, и в строящихся зданиях, и на открытом воздухе. Это само собой. Опасность может подстерегать там, откуда ее совсем не ожидаешь.
Как-то РСУ №3 проводило ремонтные работы в психиатрической больнице. Ничего из ряда вон выходящего в этом нет, наоборот, можно было даже отметить некоторые преимущества: крыша над головой есть; в помещении тепло, сухо; мухи, если бы таковые водились, никоим образом не мешали; за больными осуществлялся круглосуточный контроль. Вроде бы все хорошо, знай себе маши кистью, води валиком по стенам. Так-то оно так. Никто и не придал особого значения тому, что деятельность маляров вызвала повышенный интерес у одного пациента, который регулярно приходил и внимательно наблюдал за работающими женщинами. К нему вроде как и привыкли – вреда-то никакого, особо не беспокоит. Пациенту, в конце концов, быть пассивным наблюдателем вскоре наскучило, и он решил принять самое непосредственное участие в формировании прочного лакокрасочного покрытия на поверхности стен своего корпуса.
Было бы по меньшей мере странно, если бы пациент психиатрической лечебницы заранее оповестил о своих намерениях – составил четкий план, изложил все это в письменном виде, для наглядности приготовил плакаты в схемах и со стрелками; ни брифинг, ни пресс-конференцию пациент, коренастый мужчина средних лет, собирать не стал, забыл, наверное.
Проходивший психиатрическое лечение мужчина просто молча подошел к работнице РСУ, вырвал из ее рук малярный валик, отбросил инструмент для покраски в сторону, повалил женщину на пол, схватил ее за ноги и принялся крутиться на одном месте, вращая штукатура-маляра вокруг себя, вдобавок ко всему, строго по часовой стрелке. Правда, для женщины-то особого значения не имело, в какую сторону вращаться, она вообще не планировала проверять свой вестибулярный аппарат. В данном случае, хорошо, что не отпустил, вращал-то он ее не в чистом поле, и полет вперед головой мог закончиться трагически. Есть еще сомнения в том, что работа штукатура-маляра не опасна? То-то же.
– И смотри, веди себя там прилично, – напутствовал отец Эдика, – ни к кому не приставай, не спорь и вообще постарайся поменьше разговаривать. Зачем ты в прошлый раз маршировал в коридоре и выкрикивал немецкие команды?
Это правда. Когда Эдик выпивал несколько больше общепринятой нормы, то начинал маршировать и кричать по-немецки. Языка он не знал, выучил несколько команд. Интерес Эдика к немецкой культуре, проявляемый таким странным способом, объяснялся родством с поволжскими немцами его отца. Причем родство это было настолько дальним – на уровне двоюродной сестры, что не имело к отцу непосредственного отношения, хотя родитель и обладал непривычным для российского уха именем Альфред.
Родством с поволжскими немцами отец гордился и при удобном случае всячески это подчеркивал, а колоритное имя он получил, родившись в эпоху увлеченности иностранными именами. Когда же Эдик собирался появиться на свет и все настойчивее стучался во врата утробы своей матери, популярностью пользовалось имя Эдуард. Родился Эдик, кстати, 29 февраля, так что после службы в армии ему, как он сам любил говорить, было всего пять лет. Детский, в общем-то, еще возраст.
Вопросом на тему целесообразности использования иностранных имен на территории другого культурного пространства они иногда, в редкостные минуты грусти, все же задавались, один – в отношении собственного имени, другой – отчества. Вдобавок ко всему с фамилией у них тоже было не все в порядке. Нет, фамилия прекрасная, образована от мужского имени греческого происхождения, в переводе означает «повелитель» и по-русски звучит красиво – Кирилов, только пишется с одной буквой «л». Мало того, что люди реагировали на отчество, так еще после произнесения фамилии приходилось добавлять – «с одной „л“», это в том случае, если возникала потребность записать куда-нибудь данные Эдика или сверить их.
Отец приготовил своему коллеге в подарок разделочные доски и большую деревянную ложку типа черпака.
– Это хороший подарок семейному человеку – и ему приятно, и для жены тут вроде как имеется, и для него большая ложка, чтобы, так сказать, было видно, кто в доме хозяин, – объяснял довольный собой отец, тщательно заматывая подарок во второй слой газетной бумаги.
Эдик усмехнулся и засунул пальцы правой руки за непривычно сдавивший шею воротник рубахи, застегнутый на последнюю пуговицу. Галстук пришлось все же одеть. Эдик вспомнил, как он подарил отцу на шестидесятилетие юбилейную медаль. Такие металлические знаки с изображением на них соответствующих памятных дат – «60 лет», «50 лет», «55…» – и местом для гравировки на оборотной стороне в избытке продавались в магазинах, их делали у них на заводе. Но Эдик сам ее обработал, сам напылял. Так отец еще нос воротит, что сын ему медаль подарил.
Федор Леонтьевич жил где-то на Плеханова, Эдик был с ним знаком, но не близко, а шапочно – видел его на работе и знал, что тот коллега отца. А вот где конкретно на Плеханова Эдик впоследствии вспомнить не мог, несмотря на усилия и мозговой штурм. Единственное, что Эдик мог вспомнить, так это то, что зашли они с отцом в пятиэтажку. И ничего удивительного здесь нет – пятиэтажки все одинаковые, расположены рядами, во дворах те же ясенелистные клены с семенами-крылышками, прозванными «вертолетиками» из-за их своеобразного строения; когда однокрылое семечко, напоминающее лопасть, засыхает и падает, то летит, вращаясь, словно маленький вертолетик. Если вас поставить среди пятиэтажек, допустим, на улице Макаренко в Мотовилихинском районе, заклеить домовые знаки и не сказать где вы, то и вы не поймете.
Ни этаж, ни расположение, ни номер квартиры Эдик также не запомнил. А впрочем…, дверь была налево. Ну да, точно налево, еще балкон был, выходили на него, Эдик даже плюнул вниз – это он запомнил.
Как и условились, Эдик в гостях не произнес ни слова. Раз нельзя было разговаривать, а галстук на шее напоминал об этом, то Эдик решил хоть выпить «по-человечески». В комнате установили вместе три больших стола – получился один длинный стол, застеленный скатертью. Во главе сидел счастливый юбиляр, остальное пространство занимали гости.
Внешне Федор Леонтьевич Клепцын походил на доктора Эмметта Брауна из американского приключенческого фильма «Назад в будущее»: всклокоченные седые волосы, широко раскрытые безумные глаза, жаждущие приключений. Наверное, Федор Леонтьевич в детстве часто озорничал, по крайней мере, по достижении зрелого возраста за ним такое водилось.
Вот, к примеру, одна история. Федора Леонтьевича в связи с производственной необходимостью вызвали на сверхурочную работу в ночное время. Пока деталь находилась на завершающей стадии термической обработки, ее собирались извлечь из печи через какое-то время, Федору Клепцыну исключительно из уважения предложили подождать в кабинете начальника цеха. Федор Леонтьевич любезно согласился, однако спать не стал, провел время с пользой – не имея ключа, вскрыл сейф и выпил находящийся внутри спирт, опорожненный пузырек аккуратно поставил на прежнее место. Это совсем не означает, что начальник цеха алкоголик, спирт предназначался для настройки программного станка. Больше всего начальника поразило не исчезновение стратегического запаса, начальник долго пытался понять, что за удовольствие употреблять спирт одному ночью в кабинете руководителя.
Происшествие со спиртом случай не единичный, испортили ведь бронзовую заготовку, из которой посредством механической обработки намеревались сделать деталь; заготовку оставили на стеллаже, ждали, когда освободиться станок. А не надо было клювом щелкать. Немного погодя станок освободился, и обнаружилось, что в бронзовой болванке не хватает куска, кто-то варварским способом его вырезал; кто, зачем и для чего привел в негодность заготовку так и не поняли. Зато Федор Леонтьевич вскоре щеголял в надетом на безымянный палец левой руки самодельном перстне, напоминавшем золотой. Его, конечно, не вычислили, но отец Эдика прекрасно знал, откуда у Федора Леонтьевича на пальце украшение. В общем, типичный Док Браун.
Кинофильм «Назад в будущее» Эдик посмотрел не в видеосалоне, а у Мишки Южанина, у него был видеомагнитофон, и разного рода компании часто собирались у Мишки дома для просмотра фильмов, в основном эротического содержания, но были и комедии. Фильмы для взрослых Эдик не любил, сначала проявлял интерес – после охладел. Чушь собачья. Два пилота и две их спутницы едут на машине, вдруг останавливаются посреди пустыни и начинают размножаться. Какая в этом необходимость? Доехали бы до гостиницы. Приспичило, что ли? Поэтому эротику Эдик пропускал, сидя на кухне, а вот боевики и комедии смотрел с удовольствием.
При внимательном изучении гостей, занимавших пространство вокруг стола, можно прийти к выводу, что это были знакомые не только юбиляра, но и его жены, его сына, а также знакомые их знакомых. В целом образовалась такая праздничная атмосфера. Поначалу еще про виновника торжества вспоминали, Федора Леонтьевича поздравляли, желали здоровья, дарили ему подарки, произносили в его честь тосты; позже все разделились на группы по интересам, разговаривали на свободные темы и пили за что-то свое.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.