© Квитко Т., текст, 2022
© Геликон Плюс, оформление, 2022
Трепет струн
О вещая душа моя!О сердце, полное тревоги
К АполлонуО Аполлон! Пришли благоволеньеС высот Олимпа Греции духовной,Приподними высоты вдохновенья,К чертогам музыки веди достойной:Слух услаждать, бодрить и звать впередНаперекор телам, с утра ленивым, —Прислушаться дай к зову звонкой Лиры,Тоску отбросив, тяготы невзгод;Дай насладиться тихой красотою,Сиянием предвечных дивных гор!Мечтаю быть примеченной тобою.До тех границ расширь мой кругозор,Где ангелы поют любовь, как птицы,И радость никогда не прекратится.
О Аполлон! Пришли благоволеньеС высот Олимпа Греции духовной,Приподними высоты вдохновенья,К чертогам музыки веди достойной:Слух услаждать, бодрить и звать впередНаперекор телам, с утра ленивым, —Прислушаться дай к зову звонкой Лиры,Тоску отбросив, тяготы невзгод;Дай насладиться тихой красотою,Сиянием предвечных дивных гор!Мечтаю быть примеченной тобою.До тех границ расширь мой кругозор,Где ангелы поют любовь, как птицы,И радость никогда не прекратится.
СтрадальцуСтань гордым, удаляясь на вершиныГор недоступных выше облаков,И, наблюдая снежные лавины,Закрой все чувства крепко на засов.Смотри на мир бесстрастным, скорбным взором —На суету, на подлость и на грех,Не став судьёй и никому укором,В спокойствии взирай с высот на всех;Не омрачай холодный, светлый умНи завистью, ни жалостью ненужной —И избежишь болезни, тяжких дум,Удерживая мысль свою послушной.Так, удалившись мыслью на вершины,Постичь ты сможешь следствие причины.
Стань гордым, удаляясь на вершиныГор недоступных выше облаков,И, наблюдая снежные лавины,Закрой все чувства крепко на засов.Смотри на мир бесстрастным, скорбным взором —На суету, на подлость и на грех,Не став судьёй и никому укором,В спокойствии взирай с высот на всех;Не омрачай холодный, светлый умНи завистью, ни жалостью ненужной —И избежишь болезни, тяжких дум,Удерживая мысль свою послушной.Так, удалившись мыслью на вершины,Постичь ты сможешь следствие причины.
«Ах солнечно бы описать счастье мига…»Ах солнечно бы описать счастье мига,Да вот зависть, злоба поселились в сердцах.Даже Библия – величайшая КнигаНе у всех находит отражение в умах.Ах! Сколько радости сокрыто в природе —Соловьи и кукушки, сверчки, цикадыУчат поэтов пребывать в покое,Не марать зазря белый лист бумаги,Дружбу крепить, возлюбить друг друга,Не таить под сердцем острие ножа.Муза для поэтов («супруг», «супруга»)Тысячи лет вдохновляет, а всё – свежа;Ах! Солнечно бы описать счастье мига!Да ведь счастье, по разумению, у каждого своёИ Библия, с девяностых – не запретная Книга,Раскрывает божественные законы. Как без неё?
Ах солнечно бы описать счастье мига,Да вот зависть, злоба поселились в сердцах.Даже Библия – величайшая КнигаНе у всех находит отражение в умах.Ах! Сколько радости сокрыто в природе —Соловьи и кукушки, сверчки, цикадыУчат поэтов пребывать в покое,Не марать зазря белый лист бумаги,Дружбу крепить, возлюбить друг друга,Не таить под сердцем острие ножа.Муза для поэтов («супруг», «супруга»)Тысячи лет вдохновляет, а всё – свежа;Ах! Солнечно бы описать счастье мига!Да ведь счастье, по разумению, у каждого своёИ Библия, с девяностых – не запретная Книга,Раскрывает божественные законы. Как без неё?
«Так ли было? Так оно сбылось…»Так ли было? Так оно сбылось?Плотью насыщало воздух лето,Сладость эта длилась до рассвета.Яблоко из семечка рвалось…Откровенье внеземных миров —Вот пришло, вот двинулось неспешно,Тихой неги таинство безгрешно,Этих бликов солнечный покров.Озеро, сверкающее сквозьКружево, сквозь спящие деревья —Светом лунным, холодом доверья.
Так ли было? Так оно сбылось?Плотью насыщало воздух лето,Сладость эта длилась до рассвета.Яблоко из семечка рвалось…Откровенье внеземных миров —Вот пришло, вот двинулось неспешно,Тихой неги таинство безгрешно,Этих бликов солнечный покров.
Озеро, сверкающее сквозьКружево, сквозь спящие деревья —Светом лунным, холодом доверья.
Милости земныеМиг, ты ранишь меня, улетая.
I До Рождества всего пять дней. Зима решила показать, на что способна, — Белая окантовка подчеркивает сеть ветвей; Белка, шарахаясь от машин, – насколько проворна. С сосулек за окном – трам, трам – капель, В квартире сегодня – значительно теплей. Асфальт на дорогах обнаруживает мель, Опору. Глазу черное на белом видней. Разделяя границу по ту и по эту, добра и зла — наличность, Визуальность определяет ценность вещей, материальность Оных, их отличность, но не ангела очевидность; Не то, что случилось две тысячи с лишним назад Лет – дней исчисления. Туда уносится мысль, взгляд, Знание, помноженное на воображение… Шелестящие дни тысячелетий пылью, ветром, снегом Не изгладили в памяти войн, страданий, страхов, Боли, неистовства, безумья – огнем, Заживо сжегшим тысячи и тысячи… Праха С пеплом, ушедшим в глину тех, за кого Родившийся искупил, уменьшив Природу жестокости того, Что разлито в крови, лимфе? Взрыв Бомбы понять дает о силе ненависти К себе подобным. Страдания, ужас познав, Не взалкаешь ли милости? Возжелав уменьшить надрыв, Ничего не остается, как взывать К милосердию, состраданию, совести людей… Или – молить Господа…IIЗемные эти милости, размытость в пространстве,Наполненность земным, тем видимым, осязаемым,Солнечным, тепло наше берущим,Без нас легко остающимся; всем тем, что и в болезни,И в невзгодах, и в тоске по ушедшим манит обольщеньемНадежд на крохотность понимания нежной изменчивости,Увядания и неприметности ухода, истечения в Неизбежное…утраченного с самого,С самого первого крика, вскрика, забытого ужаса моментаПокинутого лона, навсегда и единственноКажущейся безопасности – в поисках коей всю жизнь иПроводим, во сне вздыхая, в испуге обнаруженья причин,Намеков на новые страхи, тревоги, волненья… И, нежные,Нежных пугаем и губим нещадностью грубых суждений.Губы, руки, глаза, бюсты, мышцы, cсердца, несущие тяжестьИспуга, слова те, что яду подобны, смертельной измены…О та утонченность мечтаний, о радость видеть друг другаИ всех, с кем столкнулся по жизни и их отпечатал в себе…С любовью пчела восполняет медовые соты — без пониманияНужности людям труда их безмерности, и окрылённостиСмыслом не знает. Не знаем и мы, поглощая время в трудахИ заботах, и сладко, что мирных. В каждодневном теченииДел то сокрытие смысла, не виден который. Рисунок неСразу, не каждым угадан, но в нем лишь значенье, вПовторе движений, их усложнений, так незаметных дляГлаза – и все же – в повторе, дабы разъять, осветить Пустоту,Немоте как немощи, как безголосью преграду воздвигнуть,Пугая безликое «нечто», холод пространстваВне жизни, вне нас и – потомство в залог оставляя.IIIГде те слова, что в повторе нуждаться должны?В причитаньях ли жалоб? В молитвах, несущих то самое, чтоВосполняемо будет? Несказанность медлит, онаЗатаилась…Несказанность? Как непонятность, как нечто такое, о чемПомолчать бы. Не зная ведь броду, не суйся… Но мысль,Только мысль и способна проникнуть туда, куда тело не вСилах.Ах, мысли! Они нам мешают, тревоги творя, но не радость.Так радости мало. А радость на сердце – бальзам…О радостном петь бы, и все остальное пребудет, и радостьДарить друг другу цветы, слова, что не вянут с годами,Облаченные в радугу чувства приязни, сочувствия иСостраданья. Как мало друг другу мы слов говорим, отКоторых тепло и спокойно. Как мало мы любим друг друга,А время проходит, и вот уже многих не видим… Другие наСмену. Они нас не знают. Иные – забыли. И нам неПрипомнить тех многих, с которыми были знакомы. Они вНас остались, навечно в памяти нашей – хоть зыбко, ноВсе же встают перед нами ушедшие годы: деревья, река,Дом, улица, взгляд, тембр голоса, песня, строка, радостьСвидания и поцелуя, которого ждешь и который такНеожиданно сладостен и первобытен сам по себе…О, только в детстве впервые все ощущенья и навыкПознанья, когда образуются связи, восторг, упоеньеПрекрасным и отрицание смерти, зажмурив глаза – неХочу ни видеть, ни слышать, ни знать. С детства, да, сДетства идет отрицание смерти со всхлипами в горле,Отчаяньем и непонятным упорством, обидой той силы,Когда на любовь отвечают издевкой. Ведь только ребенокТак жаждет любви безусловной за то, что он мал иБеспомощен, мал и зависим и сам может только любить,Мир открывая с любовью в объятьях — любви материнской,Хранимый теплом и опекой, жизнь отдающей, всегдаГотовой отдать ради дитяти.IVВ этом ли смысл начинания, первого с миром знакомства,Тех ощущений, которыми зыблется детство, мира,Улыбкой, смехом согретого, и любопытства, и удивления:Что это? Как? А это? Так много вопросов. И точны лиОтветы? В них мир обозначенный полнится в чистомСознании, незамутненном, в котором инстинкты и…Предков залеплены соты, сокрыты в таинственных кладах,Печати на них вековые. До них ли ребенку? Но винамиБродят они в подсознании, темными винами, терпкимНастоем, из малости, глазом невидимо, там до рождения вТайном смешении нового в старом, в стремленье повтора,Не равного сумме, но вечно иного, иного и все же вСмешении крови изъятости из своего и другого в зачатииТретьего как повторенья, хотя бы в намеке, в похожести;Напоминанием юности нашей, усладу даря и заботПрибавляя, от коих стареем, но радость привносят в жизньДети, и любим, страдая.VИ эта малость сознания слабости сил и желаний.Обиды нас мучат? Обиды на близких? Ведь только и можемОбижаться на тех, кого любим, кто рядом. Чувство вины?Совести муки? Осознанье значения сущности нашей? КакБез этого жить? Соблазны, соблазны нас отвлекают: вотЭто иметь или это и то… Ребенок так тянет ручонку кИгрушке той, что ярче, красивее всех, но занят бывает еюНедолго – другую подай, и другую, и третью…Вот зачинается день ярко иль скупо. Привносим в него —С чем утром проснулись, и ночь наступает, и будет ли новый?Ах, страсти! Сокрыться в любовных объятьях желаем и…Ищем того, кто нас выбрать готов, не зная, какие угрозыТаятся в притирке друг к другу и как неизбежно страданье;Так будем к смиренью готовы, как к смерти… КогдаЗаболел, ничего нам не нужно и мысль о счастливостиДней нас греет, дней до болезни…А в старости? Только покой нам и нужен, и мысли оБренности жизни, о смерти довлеют, о том, как мы жили,Стремились к чему и подвластны ли были страсти уму?Ожидали ль того, что случилось? И стали ль мудрее?Не то ли, что видеть не можем, понять, разгадать, открытьБездну нашего «Я», при нас остается, и так неизменно, такМолодо, вечно, и это и есть то, с чем работать и надо, сЯвью своей, с отношением к «Я» и к другим? Их «Я» ведьТакое, по сути, и помощь нужна.VIИ вот они – жалобы. В этом сплетении голосов?Мы их слышим повсюду, и рвут они сердце, поэтому их отгоняем,Уходим подальше. На всех ведь не хватит. До насДокричаться желают, до каждого вместе и разом, взахлеб оСвоём, о своём… Невидимый мир – он невидим, но узнанСвятыми, и там в нем борьба? Надежда на помощь?Надежда, надежда…Изъятье из мира цветка. Такого не будет.Будет другой, но не тот и не этот. Единожды мыПребываем в купели земной и только однажды глазаОткрываем приветствовать солнце и мир, кой создали сами —Мир понятий и смысла, знаков, символов, обычаев иУжаса, ужаса краткости мига, в котором пребудем, иВыбора, как нам его провести…Земное – земному. Архангелам – музыка сфер, звукиХоралов, органа. Всевышнему – все песнопения!Назвать именами, и так же хотим обозначить то, что неВидим, не знаем, давая сущности нашей проекцию,Отражение нашего тайного «Я», только так и могущегоБыть услеженным, страхов наших, надежд на спасение иВечности жизни, там без забот, без труда, без мучительнойЖажды познанья?.. Не знает никто, но надеется каждый,Втайне желает. Не знаем. Только догадки. Догадки, и только.И хорошо, потому как, блуждая в поиске вечном,Сомненьях и страхе, только и можем расти, все открываяВпервые, каждый раз – сызнова. Опыт ли учит? Да опыт иКаждому свой. Мы не верим, пока не пройдем через то илиЭто, сами понять мы должны, где сокрыто искомое нашейДушой, и чувств наших меру познать нам завещано, и где ихПредел, за которым та бездна, которую видеть не надо, иБоль, неизбывная боль, мутящая разум от страха и ужасаТой силы, за которой безумье таится. Бывает, паническийСтрах поражает селенья, народы в дни роковые войн,Инквизиций и тирании…VIIЗемное нас держит, привычка к земному, к среде, к эпохе,В которой пребудем, которую вместе творим, создаем,Созидаем в материальной и в сфере духовной – и каждыйВ ответе, и каждый вплетен в единый ковер ускользающихНитей различных оттенков, тонких вибраций —В предчувствиях смерти, новых зачатий и их отрицаний.Рождаемся мы на страдания, значит? На что же еще?Страдаем и любим, и больше себя, чем другого? Теряя,Тоскуем и плачем и силы находим жить, чтобы выжить, ноГибнем внезапно, всегда не готовы, всегда и не будемГотовы к несчастьям, надеясь на радость, покой и участье,На доброе слово, поддержку. Но кто нас поддержит?Любимый, друзья, родные или вера в божественноеПровиденье, в справедливость Всевышнего Толка,В гуманность законов, способных одних уберечь от других?Не справиться шелковой нити с канатом иль леской, а чемОна хуже? Да нет же, ничем. Интриги, интриги иХитросплетенья и зависть… Да, зависть виной тягчайшихПроступков, и Яго готов нанести смертельный удар неСвоею рукою…Ах, как быть нам, любимый, когда одиноки мы в мире иТак беззащитны, как дети, и так же страдаем и устаемС каждым годом сильнее, и держит нас больше привычка;Не видя – скучаем, а вместе едва ли спасаемсяОт одиночества, заняты каждый собою, другого не в силахПонять в суете и заботах и только жалеем, жалеем иБеспокоимся. Так и стареем – для глаз незаметно, заметно наФото, и вот уж и стары. Не думать об этом, не думать,Насколько слабы и бессильны мы перед временем иИзмененьями в мире – с каждым вдохом, секундой немногоИным, и не будет повтора, а мы убываем, неуклонноДвижемся к смерти, и хорошо бы к своей, которая с намиЗреет, старея и нас поджидая. Нам остается одно: неДумать, не думать об этом. Да и зачем, когда силыПоследние тратим на то, чтобы выжить, чтоб казаться неХуже других, улыбку держать, бодриться и видом своимПоказывать – ты в порядке.
Миг, ты ранишь меня, улетая.
До Рождества всего пять дней. Зима решила показать, на что способна, — Белая окантовка подчеркивает сеть ветвей; Белка, шарахаясь от машин, – насколько проворна. С сосулек за окном – трам, трам – капель, В квартире сегодня – значительно теплей. Асфальт на дорогах обнаруживает мель, Опору. Глазу черное на белом видней. Разделяя границу по ту и по эту, добра и зла — наличность, Визуальность определяет ценность вещей, материальность Оных, их отличность, но не ангела очевидность; Не то, что случилось две тысячи с лишним назад Лет – дней исчисления. Туда уносится мысль, взгляд, Знание, помноженное на воображение… Шелестящие дни тысячелетий пылью, ветром, снегом Не изгладили в памяти войн, страданий, страхов, Боли, неистовства, безумья – огнем, Заживо сжегшим тысячи и тысячи… Праха С пеплом, ушедшим в глину тех, за кого Родившийся искупил, уменьшив Природу жестокости того, Что разлито в крови, лимфе? Взрыв Бомбы понять дает о силе ненависти К себе подобным. Страдания, ужас познав, Не взалкаешь ли милости? Возжелав уменьшить надрыв, Ничего не остается, как взывать К милосердию, состраданию, совести людей… Или – молить Господа…
Земные эти милости, размытость в пространстве,Наполненность земным, тем видимым, осязаемым,Солнечным, тепло наше берущим,Без нас легко остающимся; всем тем, что и в болезни,И в невзгодах, и в тоске по ушедшим манит обольщеньемНадежд на крохотность понимания нежной изменчивости,Увядания и неприметности ухода, истечения в Неизбежное…утраченного с самого,С самого первого крика, вскрика, забытого ужаса моментаПокинутого лона, навсегда и единственноКажущейся безопасности – в поисках коей всю жизнь иПроводим, во сне вздыхая, в испуге обнаруженья причин,Намеков на новые страхи, тревоги, волненья… И, нежные,Нежных пугаем и губим нещадностью грубых суждений.Губы, руки, глаза, бюсты, мышцы, cсердца, несущие тяжестьИспуга, слова те, что яду подобны, смертельной измены…О та утонченность мечтаний, о радость видеть друг другаИ всех, с кем столкнулся по жизни и их отпечатал в себе…С любовью пчела восполняет медовые соты — без пониманияНужности людям труда их безмерности, и окрылённостиСмыслом не знает. Не знаем и мы, поглощая время в трудахИ заботах, и сладко, что мирных. В каждодневном теченииДел то сокрытие смысла, не виден который. Рисунок неСразу, не каждым угадан, но в нем лишь значенье, вПовторе движений, их усложнений, так незаметных дляГлаза – и все же – в повторе, дабы разъять, осветить Пустоту,Немоте как немощи, как безголосью преграду воздвигнуть,Пугая безликое «нечто», холод пространстваВне жизни, вне нас и – потомство в залог оставляя.
Где те слова, что в повторе нуждаться должны?В причитаньях ли жалоб? В молитвах, несущих то самое, чтоВосполняемо будет? Несказанность медлит, онаЗатаилась…Несказанность? Как непонятность, как нечто такое, о чемПомолчать бы. Не зная ведь броду, не суйся… Но мысль,Только мысль и способна проникнуть туда, куда тело не вСилах.Ах, мысли! Они нам мешают, тревоги творя, но не радость.Так радости мало. А радость на сердце – бальзам…О радостном петь бы, и все остальное пребудет, и радостьДарить друг другу цветы, слова, что не вянут с годами,Облаченные в радугу чувства приязни, сочувствия иСостраданья. Как мало друг другу мы слов говорим, отКоторых тепло и спокойно. Как мало мы любим друг друга,А время проходит, и вот уже многих не видим… Другие наСмену. Они нас не знают. Иные – забыли. И нам неПрипомнить тех многих, с которыми были знакомы. Они вНас остались, навечно в памяти нашей – хоть зыбко, ноВсе же встают перед нами ушедшие годы: деревья, река,Дом, улица, взгляд, тембр голоса, песня, строка, радостьСвидания и поцелуя, которого ждешь и который такНеожиданно сладостен и первобытен сам по себе…О, только в детстве впервые все ощущенья и навыкПознанья, когда образуются связи, восторг, упоеньеПрекрасным и отрицание смерти, зажмурив глаза – неХочу ни видеть, ни слышать, ни знать. С детства, да, сДетства идет отрицание смерти со всхлипами в горле,Отчаяньем и непонятным упорством, обидой той силы,Когда на любовь отвечают издевкой. Ведь только ребенокТак жаждет любви безусловной за то, что он мал иБеспомощен, мал и зависим и сам может только любить,Мир открывая с любовью в объятьях — любви материнской,Хранимый теплом и опекой, жизнь отдающей, всегдаГотовой отдать ради дитяти.
В этом ли смысл начинания, первого с миром знакомства,Тех ощущений, которыми зыблется детство, мира,Улыбкой, смехом согретого, и любопытства, и удивления:Что это? Как? А это? Так много вопросов. И точны лиОтветы? В них мир обозначенный полнится в чистомСознании, незамутненном, в котором инстинкты и…Предков залеплены соты, сокрыты в таинственных кладах,Печати на них вековые. До них ли ребенку? Но винамиБродят они в подсознании, темными винами, терпкимНастоем, из малости, глазом невидимо, там до рождения вТайном смешении нового в старом, в стремленье повтора,Не равного сумме, но вечно иного, иного и все же вСмешении крови изъятости из своего и другого в зачатииТретьего как повторенья, хотя бы в намеке, в похожести;Напоминанием юности нашей, усладу даря и заботПрибавляя, от коих стареем, но радость привносят в жизньДети, и любим, страдая.
И эта малость сознания слабости сил и желаний.Обиды нас мучат? Обиды на близких? Ведь только и можемОбижаться на тех, кого любим, кто рядом. Чувство вины?Совести муки? Осознанье значения сущности нашей? КакБез этого жить? Соблазны, соблазны нас отвлекают: вотЭто иметь или это и то… Ребенок так тянет ручонку кИгрушке той, что ярче, красивее всех, но занят бывает еюНедолго – другую подай, и другую, и третью…Вот зачинается день ярко иль скупо. Привносим в него —С чем утром проснулись, и ночь наступает, и будет ли новый?Ах, страсти! Сокрыться в любовных объятьях желаем и…Ищем того, кто нас выбрать готов, не зная, какие угрозыТаятся в притирке друг к другу и как неизбежно страданье;Так будем к смиренью готовы, как к смерти… КогдаЗаболел, ничего нам не нужно и мысль о счастливостиДней нас греет, дней до болезни…А в старости? Только покой нам и нужен, и мысли оБренности жизни, о смерти довлеют, о том, как мы жили,Стремились к чему и подвластны ли были страсти уму?Ожидали ль того, что случилось? И стали ль мудрее?Не то ли, что видеть не можем, понять, разгадать, открытьБездну нашего «Я», при нас остается, и так неизменно, такМолодо, вечно, и это и есть то, с чем работать и надо, сЯвью своей, с отношением к «Я» и к другим? Их «Я» ведьТакое, по сути, и помощь нужна.
И вот они – жалобы. В этом сплетении голосов?Мы их слышим повсюду, и рвут они сердце, поэтому их отгоняем,Уходим подальше. На всех ведь не хватит. До насДокричаться желают, до каждого вместе и разом, взахлеб оСвоём, о своём… Невидимый мир – он невидим, но узнанСвятыми, и там в нем борьба? Надежда на помощь?Надежда, надежда…Изъятье из мира цветка. Такого не будет.Будет другой, но не тот и не этот. Единожды мыПребываем в купели земной и только однажды глазаОткрываем приветствовать солнце и мир, кой создали сами —Мир понятий и смысла, знаков, символов, обычаев иУжаса, ужаса краткости мига, в котором пребудем, иВыбора, как нам его провести…Земное – земному. Архангелам – музыка сфер, звукиХоралов, органа. Всевышнему – все песнопения!Назвать именами, и так же хотим обозначить то, что неВидим, не знаем, давая сущности нашей проекцию,Отражение нашего тайного «Я», только так и могущегоБыть услеженным, страхов наших, надежд на спасение иВечности жизни, там без забот, без труда, без мучительнойЖажды познанья?.. Не знает никто, но надеется каждый,Втайне желает. Не знаем. Только догадки. Догадки, и только.И хорошо, потому как, блуждая в поиске вечном,Сомненьях и страхе, только и можем расти, все открываяВпервые, каждый раз – сызнова. Опыт ли учит? Да опыт иКаждому свой. Мы не верим, пока не пройдем через то илиЭто, сами понять мы должны, где сокрыто искомое нашейДушой, и чувств наших меру познать нам завещано, и где ихПредел, за которым та бездна, которую видеть не надо, иБоль, неизбывная боль, мутящая разум от страха и ужасаТой силы, за которой безумье таится. Бывает, паническийСтрах поражает селенья, народы в дни роковые войн,Инквизиций и тирании…
Земное нас держит, привычка к земному, к среде, к эпохе,В которой пребудем, которую вместе творим, создаем,Созидаем в материальной и в сфере духовной – и каждыйВ ответе, и каждый вплетен в единый ковер ускользающихНитей различных оттенков, тонких вибраций —В предчувствиях смерти, новых зачатий и их отрицаний.Рождаемся мы на страдания, значит? На что же еще?Страдаем и любим, и больше себя, чем другого? Теряя,Тоскуем и плачем и силы находим жить, чтобы выжить, ноГибнем внезапно, всегда не готовы, всегда и не будемГотовы к несчастьям, надеясь на радость, покой и участье,На доброе слово, поддержку. Но кто нас поддержит?Любимый, друзья, родные или вера в божественноеПровиденье, в справедливость Всевышнего Толка,В гуманность законов, способных одних уберечь от других?Не справиться шелковой нити с канатом иль леской, а чемОна хуже? Да нет же, ничем. Интриги, интриги иХитросплетенья и зависть… Да, зависть виной тягчайшихПроступков, и Яго готов нанести смертельный удар неСвоею рукою…Ах, как быть нам, любимый, когда одиноки мы в мире иТак беззащитны, как дети, и так же страдаем и устаемС каждым годом сильнее, и держит нас больше привычка;Не видя – скучаем, а вместе едва ли спасаемсяОт одиночества, заняты каждый собою, другого не в силахПонять в суете и заботах и только жалеем, жалеем иБеспокоимся. Так и стареем – для глаз незаметно, заметно наФото, и вот уж и стары. Не думать об этом, не думать,Насколько слабы и бессильны мы перед временем иИзмененьями в мире – с каждым вдохом, секундой немногоИным, и не будет повтора, а мы убываем, неуклонноДвижемся к смерти, и хорошо бы к своей, которая с намиЗреет, старея и нас поджидая. Нам остается одно: неДумать, не думать об этом. Да и зачем, когда силыПоследние тратим на то, чтобы выжить, чтоб казаться неХуже других, улыбку держать, бодриться и видом своимПоказывать – ты в порядке.
Страницаиз27
СкороКнижный режим
