© Елена Путилина, 2022


ISBN 978-5-0056-3320-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1. СНЫ В ВЕДЬМИНОМ ДОМЕ

Глава 1. Дом на краю леса

Ида жила в доме на краю леса. Собственно, уже почти в лесу. Лес всё наступал и наступал, подсылал своих лазутчиков, рассеивая семена, разрастаясь корнями. У Иды уже не было сил, чтобы бороться с ним, и она сдалась. Теперь следила только за тем, чтобы лес не превратился в непроходимую чащу: расчищала тропинки, вырезала лишнюю поросль. Она берегла силы и не собиралась растрачивать их на бессмысленное противостояние, лучше уж найти способ мирно сосуществовать. И лес, казалось, понял это и, утратив изначальную агрессивность, принял дом Иды и её саму, берёг от жары летом, обогревал в зимние холода, неизменно и бескорыстно снабжая сухим валежником, нашёптывал сказки в бессонные ночи. Они перестали быть врагами, и Ида доверяла лесу больше, чем соседям. Соседей она не любила – не за что-то, а просто так и избегала любого общения. Ей вполне хватало леса и Кота.

Иногда она проходила через деревню, направляясь за продуктами в лавчонку, и деревенские смотрели ей вслед и перешёптывались: «Старая Ведьма! Жива ещё…»

Как давно она жила в этом доме и как туда попала, она не помнила. Просто однажды утром открыла глаза и увидела бревенчатые стены, мутные стёкла окон за ветхими занавесками и часы на стене… Часы стояли. Не двигались стрелки на потемневшем циферблате, не отсчитывал секунды тусклый медный маятник, не выскакивала суетливая кукушка, чтоб огласить своим хрипловатым «ку-ку» полуденную жару или темноту ночи. Часы были нарисованы на стене между окнами.

С тех самых пор Ида искала дорогу, чтобы вернуться – куда? Она не могла бы сказать… туда, где она не была Старой Ведьмой. Она исходила всю округу, каждую тропинку в поле, каждую дорожку в лесу. Но тропинки-дорожки, сплетаясь и пересекаясь, неизбежно приводили к покосившемуся крыльцу её дома, а если случалось уснуть в лесу, всё равно просыпалась в той же комнате с пыльными окнами и нарисованными часами.

Всё, что осталось у неё от прежней жизни, были сны. Во сне она не могла посмотреться в зеркало, но знала, что отразилась бы в нём худенькая, длинноносая, черноглазая и черноволосая, похожая на встрёпанного воронёнка девчонка, а не седая старуха, глядящая на неё мутными бесцветными глазами из тусклого, в чёрных пятнах, зеркала в затянутом паутиной углу.

Во сне она тоже искала дорогу и уставала не меньше, чем от дневных блужданий по лесам. Та, кем она себе снилась, не сомневалась, что бодрствует, и седая старуха, живущая в покосившемся неприбранном доме на краю леса, казалась ей всего лишь сновидением.

А ещё Ида видела много чужих снов, которые снились не ей, а неизвестно кому, и там могла оказаться в любом из двух своих обличий, но это было дело случая, а не её выбор. Чужие сны приносил Кот. Где он их ловил и почему решил делиться с ней своей добычей, Ида не знала, а Кот не говорил.

Кот был хорош. Рыжий, с пушистым хвостом, он любил забраться на колени и громко мурлыча, тёрся об руки – я с тобой, гладь же меня! Обычно он целыми днями спал в каком-нибудь уютном углу, уходил по ночам, а возвращаясь, запрыгивал на кровать и будил Иду своим мурлыканьем, требуя еды и ласки. Потом опять уходил.

Так они и жили.

Глава 2. Чужой сон

За окном громыхнул гром, зашумел ливень. Хлопнула кошачья дверца, и в комнату влетел мокрый Кот. Бросил на коврик у кровати пучок снов – ночную добычу, запрыгнул на кровать, потоптался по одеялу мокрыми лапами и уселся вылизываться, потом свернулся клубочком под коленками у Иды, мурлыкнул и уснул.

Сны шуршали и попискивали на коврике.

«Расползутся, – с досадой подумала Ида, которой не хотелось вылезать из-под одеяла, – ищи их потом по углам…»

Осторожно, чтоб не разбудить Кота, соскользнула на пол, присела на корточки и принялась собирать сны. Вроде бы все, что-то много сегодня… Добытчик! Зажатые в кулаке сны щекотались и слегка покусывали ладонь. Вытряхнула их в баночку из-под крема, завинтила покрепче крышку, сунула в комод. Переступила босыми ногами – колется! Нагнулась, пошарила в темноте – ну так и есть, ещё один…

Сон был похож на маленькую мохнатую улитку и всё норовил вывернуться из сжимавших его пальцев. Ида бросила строптивца в чашку с водой, размешала ложечкой и выпила. Кисло-сладкий вкус напомнил клюкву в сахаре, так любимую в детстве…


На этой улице она никогда не была. Дома, дома… Бесконечная стена домов по обеим сторонам. Ни подворотен, ни дверей. Дома стояли сплошной серой стеной, чернея прямоугольниками окон. Ни одного огня. Спят? Но так не бывает, чтоб на целой улице не нашлось ни одного полуночника, засидевшегося перед телевизором или над книгой, занятого неотложным делом или компьютерной игрушкой, да и не ночь ещё – так, сумерки.

Улица тянулась и тянулась, постепенно теряясь в сером сумеречном тумане. Вязкая тишина поглощала звук шагов и казалась порождением этого тумана.

Ида шла уже довольно долго, но улица не менялась. Не становилось ни темнее ни светлее, сумерки не сгущались, но и не рассеивались… Над ухом прошелестел тихий как дыхание голос:

– Что ты здесь делаешь? Это не твой сон!

– Ищу выход, – ответила Ида. Она привыкла ничему не удивляться.

– Отсюда нет выхода.

– Не отсюда! Это трудно объяснить, да и, наверное, сейчас неважно. А почему отсюда нет выхода?

– Это предсмертный сон. Человек умирает. Не знаю, как ты сюда попала, но как только он умрёт, сон рассыплется, и ты исчезнешь вместе с ним. Сейчас ты – часть сновидения.

«Ловушка… – подумала Ида. Кот не приносил этот сон, сон сам прицепился к нему как репей, а она не подумала и подняла… – Ловушка…»

Она побежала изо всех сил, но слева и справа всё тянулись и тянулись серые стены, конец улицы по-прежнему терялся в сумерках.

«Но это же сон! – сказала себе Ида. – Всего лишь сон, и, что бы ни говорил голос за спиной, это и мой сон тоже, ведь я же в него заснула! Значит, должен быть выход, надо только попытаться изменить этот дурацкий однообразный видеоряд. Как же он мне надоел, глаза бы мои его не видели!»

В какой-то книжке она читала, что если быстро побежать с закрытыми глазами, можно изменить судьбу. По крайней мере, она ничем не рискует: улица-то прямая и ровная. Ида зажмурилась и побежала. Это было даже интересно – бежать в темноте, сквозь темноту. Ей казалось, что она бежит в абсолютной пустоте, она уже забыла где находится, этот безумный бег захватил её полностью. И вдруг – удар, но не о каменную стену, обо что-то непрочное, тонкое…

Яркий свет заставил открыть наконец глаза. Прямо в лицо ей било солнце. То, что виделось серой кирпичной кладкой бесконечных домов, оказалось всего лишь картиной, намалёванной на бумаге, и, врезавшись в неё с разбегу, Ида пробила в нарисованной стене большую брешь. Клочья декорации, похожие на полуободранные обои, свисали по сторонам дыры.

С той стороны тоже была пустынная улица, но это была обычная пустота очень раннего утра. В открытых окнах колыхались от ветерка занавески, на балконах сохло бельё, где-то во дворах слышалось шарканье метлы старательного дворника…

– У тебя получилось! – прошелестел голос за спиной. – Знаешь, что ты сделала? Ты разбудила его! Он больше месяца пролежал в коме, и все думали, что это конец, а теперь он просто спит… и проснётся здоровым! Но тебе надо уходить, пока он не проснулся…

«Я должна проснуться раньше сновидца! – подумала Ида, – Вот если бы Кот…»

– Кот! – позвала она

– Мяу, – сказал Кот, – мяяяяяяяу!


…Ида проснулась от протяжного мяуканья, Кот требовал еды. Встала, ворча насыпала в миску корма. Кот захрустел. Ида улеглась поудобнее и снова уснула. Уже без сновидений.

Глава 3. И больше уже никогда

«В последний раз» — если подумать, тут не всё так просто! «В последний раз когда я была… когда я видела… когда мы говорили…» С одной стороны это всего-навсего обозначение места события в ленте вашей жизни — можно заменить на «прошлый раз», подразумевая, что мы хотим указать на некую последовательность действий, всё равно что «в прошлый вторник» или «позавчера»…

«В последний раз, когда мы с ним говорили, он ни словом не обмолвился о своих планах» — ну не обмолвился и не обмолвился. Не захотел, значит. А при следующей встрече всё выложил, как на духу…

НО! Мы говорили в последний раз и больше уже никогда не поговорим, потому что мы расстаёмся, ты остаёшься, а я уезжаю и больше уже сюда не вернусь…

«В последний раз, когда я была на Белом море, погода в конце маршрута сильно испортилась…» Вот до этого всегда с погодой везло, а именно в этот раз — испортилась…

НО! «Я была на Белом море в последний раз…» И всё! И больше никогда! Потому что уже не получится, потому что всё изменилось, и я изменилась. Поэтому тот раз был последним — и больше уже никогда…


Так размышляла Ида, а сон всё не шёл. Ну его можно понять: какой сон при таких мыслях? Ида встала, зажгла настольную лампу, достала из верхнего ящика комода колоду карт. Разложить пасьянс? Нет, от пасьянсов уже тошнит. Отложила карты, немного подумала… Разболтала ложку мёда в чашке с тёплой водой – говорят, помогает, когда не спится… Легла опять. Нашарила в ящике баночку с котовой добычей, открыла, пошевелила сны пальцем, выбрала один, похожий на морскую звезду, разболтала в чашке, выпила. Он и на вкус был как морская вода, горьковато-солёный…


Она стояла на берегу Белого моря. Место узнала сразу – любимый остров Ольховый. Только вместо лета была поздняя осень. Небо затянуто серым, море свинцовое, сыплется мелкий снег. Пустынный берег. На берегу уткнулась носом в песок моторка. Ида подошла поближе и увидела, что в моторке свернувшись калачиком и укрывшись брезентовой курткой, спит человек. Нет. Не спит. Смотрит на неё.

– Ты кто? – прозвучал хриплый голос. – Ты откуда взялась?

– А сам-то ты кто? – во сне Ида никого не боялась. – Что в такую погоду здесь спать устроился? Рыбачишь?

– Я тут застрял. Бензин у меня кончился, до острова еле-еле дотянул!

– Ты один тут?

– Один. А ты на лодке? У вас бензина лишнего не найдётся? Или может, отвезёте на берег? У меня деньги есть. Замёрзну я тут. Снег вон уже начался! Третий день тут сижу – ни живой души! Ты первая.

– Нет у меня лодки. Понимаешь, снишься ты мне.

– Что значит – снюсь? Смеёшься, что ли? Ты кончай издеваться-то, мне не до шуток! Холодно же!

Ида подумала немного. Забавно получается. Дурацкий сон и не о том вовсе… Думала, поход приснится, паруса, друзья… А тут этот нелепый полузамёрзший рыбак. Самое смешное, что бензин на острове действительно есть. Оставили они тогда. Думали, вернутся когда-нибудь – пригодится. Не знали, что больше уже никогда… Забавно будет во сне тот бензин найти. А почему нет? Сон же!

– Когда мы были здесь последний раз, у нас оставался лишний бензин. Две канистры. Выливать было жалко и с собой везти смысла не было. Мы же уезжать собирались, а в поезд с бензином не пустят. Знаешь, где здесь недалеко от берега озерцо с пресной водой? Если от него выйти на берег моря и пойти налево, к скалам, потом подняться по ним, слева там вроде тропочки. Будет уступ, довольно большой и полянка на нём. Мох, черника… Черемшу мы там летом рвали. Будет там яма, камнями засыпанная – ищи в ней. Если только никто раньше не нашёл. Времени много прошло… Удачи!

Надоел ей этот разговор! Ида отвернулась, и стала представлять себе, как тут бывает в августе: солнце, вода блестит… Зажмурилась от блеска воды – и проснулась.

В окно светил соседский фонарь. Забыла шторы задёрнуть, вот тебе и солнце! Сон дурацкий… А интересно, цел тот бензин? Нашёл кто-нибудь, удивился. Жаль только, что даже во сне не получается прогуляться по старым местам. Всегда снится чушь, а вот увидеть то, что хочется… Ну да, сон не кино! Вот и получается, что больше уже никогда, даже во сне…


— И вот понимаешь, три дня сидел я на берегу, всё думал, вдруг рыбачить кто пойдёт… Так нет же! Отчаялся, свернулся в лодке калачом и уже смирился, что по весне в той лодке меня и найдут, задремал. И поверишь, сон мне снится: женщина по берегу идёт. Не спеша так идёт… Странная такая, ну знаешь, во сне как бывает, то старая-старая, седая, аж белая, а то — девчонка совсем, черноволосая, черноглазая. И одета как-то легко, не по погоде, не по сезону… Подходит она ко мне и слово за слово, рассказывает, где лежит заначка бензиновая, дескать когда-то на этом острове они её оставили, думали вернуться. Потом как-то отвернулась от меня — и уже нет её… Проснулся я от холода, дождь со снегом зарядил, ветер аж до костей пробирает. И что ты думаешь? — Нашёл я тот бензин! Проснулся и пошёл искать. Думаю, всё равно пропадать — а вдруг? И всё как по писаному! Вот ведь… Можешь ты мне это объяснить? Вернулся домой, меня уж и увидеть не надеялись, и где искать, не знали, решили, что утоп… Но чтоб я ещё раз на рыбалку, или там просто на моторе, да хоть и на вёслах… Нет уж! В море больше уже никогда…

СкороКнижный режим