Глава 1
— Говорят скоро большинство переедет в мегаполисы и маленькие населенные пункты вымрут. Всё будет концентрироваться вокруг крупных урбанов. Вне их останутся только сельскохозяйственные фермы, для выращивания продуктов питания.
Мой начальник отдела Кайрат, любил уводить мысль в сторону, когда сосредоточенно думал о чем-то другом.
Он только подъехал. Мы сидели в машине возле оцепленного тротуара, где лежало тело молодого парня. После удара об асфальт его неестественно вывернуло, а один кроссовок отлетел почти к самому бордюру.
Погибшего звали Ахметов Маулен. Он сорвался с одиннадцатого этажа одной из высоток у торгового рынка. Падение видели несколько прохожих.
По периметру ограждения собралась огромная толпа зевак.
— Думаешь, ему места не хватило?
Шутка вышла тяжёлой и, судя по взгляду шефа, неуместной. Впрочем, я и сам не испытывал веселья.
— Что скажешь о прыгуне? — после короткой паузы спросил я. — Не похоже, что сам. Молодой, лет двадцать пять максимум. Прохожие видели падение — они и вызвали полицию.
Я кивнул в сторону высотки.
— Поднялись наверх. Выяснили, что он выпал из сто десятой квартиры. Она сдаётся посуточно. Хозяина уже нашли, везут к нам. Жанара им займётся.
Шеф молча слушал, глядя на мигающие проблесковые маячки «скорой» стоявшей неподалеку.
— При нём нашли бумажник и телефон. Мобильный после падения превратился в кусок стекла и пластика. В квартире чисто: ни записки, ни следов борьбы. Криминалисты ещё работают. Анатом уже осмотрел тело.
Я посмотрел на толпу за ограждением.
— И журналисты тут как тут. Ждут комментарий от полиции.
По лицу шефа прошла тень. Никто в департаменте не любил громких дел, которые показывают в вечерних новостях. За ними обычно серьезный контроль, вплоть до министра внутренних дел.
— Знаешь, что Асхат, еще раз пройдись по свидетелям может кто, что-нибудь вспомнит. Потом спроси у анатома, когда будет готов отчет о вскрытии. Хорошо если сегодня успеет. Думаю, ты возьмешься это дело, раз уже начал.
Я молча кивнул. Мы оба вышли из служебной машины. Мне надо было к судебному эксперту, шеф направился в сторону журналистов.
Глава 2
Было жарко. Солнце двигалось к полудню. Судмедэксперт, сидя на ступеньках скорой, в серых брюках и белой рубашке безрукавке, заполнял бланк. Тело погибшего уже завернули в специальный черный пакет. Теперь оно лежало на каталке внутри машины под присмотром двух санитаров.
— Здорово! Сегодня днём обещали плюс тридцать — откликнулся он, увидев меня.
— Салам, Баур! Да уже печет. Шеф спрашивает, сегодня отчет будет готов? И желательно бы точно узнать, это суицид или ему помогли.
— Хороший вопрос. Вроде нет. А бумаги к трём подготовлю - от духоты он потряс рубашку на груди.
— Хорошо, заеду — Я посмотрел в верх. На некоторых балконах люди наблюдали за происходящим. На четвертом этаже полный мужчина в майке, потушив окурок о перила, деловито сплюнул и зашел в квартиру. Похоже зрелище подошло к концу. Дом был двенадцатиэтажным, а над ним голубое небо без облаков.
Мне с троими оперативниками из следственной группы предстоял повторный опрос свидетелей, соседей и очевидцев. Также неплохо было бы найти его родственников, если такие имелись. К вечеру из всего этого надо было состряпать отчет и положить на стол шефу. По этому делу сам начальник департамента будет собирать сегодня.
Уже были изъяты записи с подъездных камер. Я надеялся это даст нам хоть какие-то зацепки.
Оказавшись в квартире, с которой прыгнул погибший, после осмотра криминалиста, который ничего интересного не нашел, я еще раз всё тщательно проверил. Отодвинул диван, заглянул во все щели, не осознавая даже, что именно ищу.
Ничего не найдя, я сел в кресло и обвел взглядом комнату. Обычная посуточная однушка — мебель, собранная по принципу «лишь бы не развалилась»: дешёвый диван с проваленной серединой, потёртый стол, со следами от кружек, пыльный телевизор, как будто его включали только для вида. Что он тут делал? Зачем перешагнул балкон? Сам или нет? У меня не было ни малейшего понятия.
Затем я спустился во двор. С правого торца дома находился офис управляющей компании. Спустившись по крутой лестнице, я вошёл в дверь с надписью «Администрация».
Полная женщина с короткими черными волосами, сидела у окна крохотной комнатушки перед компьютерным монитором. Больше в кабинете никого не было.
Я представился.
— Здравствуйте. Жанат Амантаевна, бухгалтер, — ответила она.
— Я по поводу погибшего парня.
Она сразу изменилась в лице.
— Да… да, ужас. Молодой совсем. Сколько здесь работаю — такого ещё не было.
— Вы или ваши сотрудники не заметили ничего подозрительного вчера вечером или сегодня утром?
Женщина покачала головой.
— Нет. Я здесь до пяти сижу, почти весь день. Во двор редко выхожу.
— А ваши сотрудники?
— У нашего председателя. Он как раз должен подойти. Участковый уже спрашивал — никто ничего не видел.
Она перелистнула бумаги, не поднимая глаз.
— Технички приходят утром. Электрик — только днём, он на полставки. Но их уже опрашивали. Сантехник тоже говорит, что ничего не заметил — вчера весь день в подвале трубы менял.
— Понятно. Спасибо. А хозяина квартиры вы не знаете?
— Нет. Пару раз приходил, оплату за домофон вносил. Обычный вроде.
Она наконец подняла взгляд.
— У нас тут многие сами не живут, сдают в аренду. Это тоже плохо, заселят кого попало, потом ищи их. Много приезжих. Понаехали со своих аулов. Сидели бы у себя!
Я тоже был приезжим, и арендовал общежитие, но ей об этом сообщать не стал. Попрощавшись, я вышел, на лестнице пересёкшись с худеньким, низким мужчиной, в светлой рубашке в клетку. По всей видимости это и был председатель. Ему я не стал задавать никаких вопросов и прошел мимо.
Глава 3
К половине четвёртого я припарковался у нашего департамента. Большое четырёхэтажное здание с плоской крышей, облицованное мрамором песочного цвета, при въезде было оснащено шлагбаумом, в рабочее время почти всегда поднятым.
За массивными двойными дверями начинался холл. Пространство на пять шагов вперед, ограничивалось перегородкой из стальных прутьев до потолка, с железной дверью, за которой сидел вооруженный охранник. Справа, от входа, располагалась дежурная часть, с зарешеченными лучевидными прутьями окном. Лицам, кроме сотрудников, можно было попасть во внутрь только по выписанному дежурным пропуску. На стене слева показательно висела доска, с черно-белыми портретами разыскиваемых лиц, в профиль и анфас, выглядевшими размыто и печально. Рядом в пластиковых рамках висели бюрократические постановления, напечатанные мелким, утомительным для глаз шрифтом. В холле стояли несколько скромно одетых женщин, на лицах которых отпечаталось тревожно-напряжённое ожидание. Скорее всего из-за своих бедовых родственников по тем или иным причинам доставленных в департамент.
Само здание находилось на проспекте Мира, одной из центральных улиц старого города. Так уж вышло, что мирное сосуществование, требовало полицейского департамента.
Следственный отдел находился на третьем этаже. Большая комната в четыре окна: светло-коричневые шкафы из ДСП, десяток таких же столов с плоскими компьютерами, шкаф для одежды и несколько стационарных городских телефонов. Справа от входа, за пластиковой перегородкой, был кабинет начальника отдела.
Поднявшись к себе, я принялся за предварительный отчёт. На руках уже были показания свидетелей, которые ничего не дали. Также пришёл результат вскрытия: признаков насильственной смерти и травм на теле не обнаружено.
Погибший на момент смерти не употреблял алкоголь. Зато в его крови были обнаружены остатки каннабиноидов. То есть за несколько дней до этого, он курил травку.
Я попытался представить, что это был за человек, но позвонила Жанара — которая допрашивала хозяина квартиры. Она сообщила, что погибший Ахметов Маулен снял квартиру вчера в обед один. Что тоже странно. Ни с девушкой, ни с приятелями. Похоже он планировал суицид. Но самоубийцы часто оставляют записки, которой в квартире не нашлось. В помещении вообще не было беспорядка. Даже кровать была заправлена.
Может, он всю ночь просидел в кресле?
Представив это, мне стало не по себе. Сидеть в темноте, уставившись в одну точку, а потом — в восемь утра, как указано в отчёте патологоанатома, — выйти на балкон и прыгнуть с одиннадцатого этажа…
При падении телефон погибшего разбился вдребезги, поэтому быстро установить контакты не удалось. Я передал остатки смартфона нашим техникам. Обещали вытащить всё, что получится.
Зайдя в поиск по фамилии и имени Ахметова Маулена во все популярные приложения, я не обнаружил его страниц. Похоже погибший не вел социальных сетей.
Кайрат говорил, что в вечернем выпуске новостей объявят о случившемся — может, кто-то после этого выйдет на связь. Отец и мать Ахметова уже были извещены нашими.
До семи я писал предварительный отчёт. К восьми по делу назначили общее совещание.
Глава 4
В просторном кабинете начальника департамента, генерала Исламова Каната Исламовича, за вытянутым овальным столом уже дожидались совещания. Его заместители — полковники Мэлс Байжанович и Аманжол Коныратович — сидели рядом, переговариваясь вполголоса. Пресс-секретарь Лиля, в очках с круглой оправой, просматривала какие-то бумаги.
От следственного отдела присутствовали Жанара, старший следователь в звании капитана, и я.
Последним был майор Кайрат Жукенов — начальник следственного отдела, крепкий брюнет лет под пятьдесят.
Перед совещанием, я рассказал Кайрату, всё что удалось узнать за сегодня. Погибший, двадцати четырехлетний Ахметов Маулен снял квартиру один. По крайней мере, когда хозяин квартиры передавал ему ключи, рядом никого не было. По подъездной и дворовой камерам, толком установить ничего не удалось. Подъездная, висевшая над входной дверью, была наведена на лестничный марш первого этажа, где оставлялись велосипеды. Дворовая камера обстреливала парковочную площадку с автомобилями перед домом. На редкость неудачные ракурсы, но ничего, что выбивалось бы из фона. Люди заходят, выходят — обычная жизнь дома.
В крови погибшего патологоанатомами были обнаружены слабые следы конопли. Наверное, курил несколько дней назад, но не в день смерти. Следовательно, когда он упал, он не был ни мертвецки пьяным, ни накуренным. На учете нигде не состоял. Не привлекался. Официально не трудоустроен. Не женат. О друзьях или девушке пока ничего не известно. Если Кайрат хочет знать моё мнение, был ли это суицид или предумышленное убийство... Но пока шеф этого знать не хотел. Слишком мало данных для утверждения основной версии. И на совещании он посоветовал отделаться такой формулировкой.
Возглавлять такое серьезное расследование было не привычно. Обычный мой профиль до этого; бытовые случаи насилия, мелкие кражи и хулиганство.
В нашем следственном отделе, я не был звездой. Сказать по совести, я работал спустя рукава. И это чувствовалось со стороны и сказывалось на статистике раскрываемости. В добавок я не был компанейским. На корпоративы я ходил только в начале, после перевода сюда четыре года назад из маленького городка с центральной части страны. Пьяные полицейские лица на праздничных банкетах, мужчины и женщины, с абсолютно те ми же бытовыми проблемами, как у всех, мне быстро перестали быть интересны. Поэтому за мной закрепилась репутация среднего малого, который к тому же нелюдим. И хотя внутренне я не был согласен с этим, внешне всё было так.
В придачу, ко всему у меня уже которую неделю, по вечерам начинала болеть голова. Лоб и щеки нагревались, как на плитке, что тоже не поднимало настроение. Надо бы все-таки сходить к врачу.
Теперь, ожидая начальника департамента со всеми я знал, что мне поручили это расследование только лишь потому, что основные следователи были заняты по другим делам.
В кабинет энергичным шагом вошёл генерал и сразу сел в кресло под портретом президента страны. Невысокий, подтянутый, с капризно выпяченной нижней губой, с коротко стриженной, по-армейски, седой головой.
Подготовленный отчёт я передал ему через Кайрата, который сидел ближе. Генерал бегло просмотрел бумаги и поднял взгляд:
— Что думаешь, Кайрат Амантаевич? — начальник департамента слушал доклад со скучающим видом. — Квалифицировать как самоубийство или как преднамеренное будете?
— Пока материала мало. Отрабатываем обе версии, — ответил Кайрат.
— По новостям уже прошло, — генерал чуть откинулся в кресле. — Неделю придётся плотно поработать. Кого на это дело поставишь?
Он посмотрел на меня и Жанару. Несмотря на показное равнодушие, он знал по именам почти всех сотрудников.
— Асхат начал, пусть продолжает.
— У него опыта маловато. Лучше Альпеисову, — генерал посмотрел на Жанару.
Я не удивился. Такое решение можно было предугадать. Кайрат коротко кивнул. Первый заместитель уже переговаривался с генералом, отдавая распоряжение пресс-секретарю подготовить совместный пресс-релиз с руководителем следствия.
Жанара ничего не сказала, но по лицу было видно — решение ей не понравилось.
— Дело на особом контроле. Докладывать мне лично, — завершил начальник.
Когда я вышел на парковку, над домами уже серебрился месяц. Воздух стал прохладнее, шум города приглушился.
После совещания был еще сбор у нас в отделе, где я получил кучу заданий, снова отработать по подъездным камерам, тщательно проверив каждого выходившего и заходившего не только в этот подъезд, но и соседние, повторный опросить соседей по лестничной площадке.
Жанаре же официально передали общее расследование. Я знал, что пройдет пару недель и дело спустят на тормозах, квалифицировав как самоубийство. Не из-за того, что кто-то будет пытаться ставить палки в колеса, или замять дело. Рутина убьет.
Я чувствовал: в этом деле что-то не сходится, но к такой версии нужны улики, которых не было. Поэтому выехав с нашей парковки, я покатил к себе в общежитие.
Утром в семь меня разбудил звонок Кайрата, он хотел знать, как мои успехи. Родители погибшего вчера забрали тело из морга — сегодня похороны. Жанара уже успела взять у них показания, но нужно было съездить ещё раз: поговорить с друзьями и соседями. Деликатно, чтоб не быть назойливым в день похорон.
На вопрос почему бы этим не продолжить заниматься Жанаре, последовал короткий ответ, что она с утра занята, не успевает. Попала в небольшое ДТП.
Я поинтересовался все ли живы, здоровы, на что Кайрат сообщил, что скинул адрес родителей Ахметова сообщением. Я сонным голосом ответил, что уже подъезжаю туда.
Положив трубку, я еще несколько секунд смотрел в потолок. Мне пришла в голову забавная мысль: если бы я очнулся без памяти, догадаться, что до этого работал на госслужбе, было бы нетрудно. Горечь во рту по утрам и зуд в глазах, как от песка, без труда указывали на это, да и в карманах песка обреталось не меньше.
Не откладывая, я тут же вскочил с дивана. Приняв душ, который был общим на несколько комнат и находился в коридоре, я побрился, пожарил себе на завтрак несколько яиц, в спешке глотнул из кружки крепкого черного чая, надел свежую рубашку, и бегом по лестнице спустился во двор, где парковал свою надежную старушку, «Тойота Королла», цвета зелёный металлик.
Глава 5
Родители погибшего жили на окраине города, в коттеджном поселке. Я свернул на нужную улицу и принялся разглядывать таблички с номерами домов. Нужный дом оказался за высоким забором из темного кирпича, возле которого стояло несколько машин, в том числе дорогие внедорожники. Припарковавшись, я прошел через распахнутые настежь черные кованые ворота во двор аккуратного двухэтажного коттеджа и машинально отметил про себя, что родители парня жили не бедно.
Во дворе сновало множество людей, занятых приготовлениями к похоронам. На меня никто не обратил внимания. Из распахнутых парадных дверей доносился приглушенный плач. В дом я заходить не стал — не хотелось в такой день тревожить родных погибшего, тем более их уже опрашивали.
У двух самоваров на корточках сидела женщина лет сорока, в длинном бордовом платье и белом платке, повязанном на голове. Она раздувала угли. Рядом парень примерно одного возраста с погибшим, в синей футболке с изображением футболиста и выцветших джинсах, рубил топором щепки. Другой, в клетчатой байковой рубашке и оливковых трикотажных брюках, складывал их возле самоваров.
На дворе стоял двадцать первый век, а воду для чая здесь по-прежнему грели по старинке — дань традициям.
Я поздоровался, представился и показал служебное удостоверение.
— Ты знал Маулена? — спросил я у парня, коловшего дрова.
Он был среднего роста, плотный, с модной стрижкой — длинные волосы лежали объемной шапкой, как у девушек с короткими прическами.
— Да. Мы вместе учились в институте до третьего курса, пока его не отчислили.
— За что?
— Перестал ходить на занятия, — ответил он.
— На каком факультете?
— На юридическом. Мы с Мауленом и Фарой были одногруппниками, — он кивнул на товарища. — Услышали о случившемся, пришли выразить соболезнования и помочь с похоронами.
— Вы были друзьями?
— Да, общались. Нормальный был парень, только немного раздолбай. Мог месяцами не появляться на парах. Если бы не родители, его бы еще после второго курса отчислили.
— А кроме вас, он еще с кем-нибудь общался? Девушка у него была?
— Нет. Девчонки его не любили — он с ними заносчиво себя вел.
— Значит, после отчисления вы больше не виделись?
— Нет. Пару раз звонили ему, но он все время говорил, что занят. Хотя… — он покосился на товарища. — Фара, помнишь, ты говорил, что видел его возле клуба?
— Да, в «Золотом теленке». Я как-то вечером проходил мимо — он стоял на крыльце с какими-то ребятами, курил.
— Когда это было? — обратился я ко второму парню.
Кожа у него была смуглая, легко загорающая, а черные вихрастые волосы — не такие пышные, как у друга.
— Пару месяцев назад. Я подошел, поздоровался. Поболтали — как дела, то да сё. Он звал пива выпить, но мне надо было в общагу успеть, да и неудобно как-то… Денег-то нет, — признался он, щурясь от летнего солнца.
— «Золотой теленок» — это клуб на Республике? Дорогое место.
— Да, пафосное. И шмар полно, — оба прыснули со смеху.
— Эй, вместо того чтобы болтать, лучше самовары в дом отнесите, — окликнула их женщина, которая с самого начала разговора явно прислушивалась к нам.
Поблагодарив парней, я вернулся во двор. Повторно опрашивать родителей так и не решился — официально это не моё расследование.
Я всего лишь мальчик на побегушках, которого следственный отдел прислал уладить формальности. Теперь делом занимается Жанара. Пусть сама приезжает, останавливает похоронную процессию и допрашивает родственников, если ей это так нужно. Думаю, ради дела она бы и парадную дверь не постеснялась вынести. Бойкая девушка.
К распахнутым воротам подходило всё больше людей. Среди них — в галстуке, дешевом костюме и с пластиковой папкой под мышкой — я чувствовал себя пятым колесом в телеге.
Дверь дома распахнулась, и мужчины, придерживая ковер с шести сторон, начали выносить тело на намаз. В этот момент у меня зазвонил телефон, и я поспешно вышел за ворота. Звонил шеф. Просил срочно выехать еще на один адрес. Похоже, обычная пьяная бытовуха. Жанара завтра сама отработает по прыгуну.
Я не стал упрямиться. Закинув папку на переднее сиденье, я аккуратно задним ходом выехал из переулка. Не став смотреть, как убитые горем родственники прощаются с телом.
Глава 6
У старой пятиэтажки уже стояли карета скорой помощи и машина участкового. Двери скорой были распахнуты. На носилках внутри лежал худощавый мужчина и что-то громко выкрикивал фельдшеру, пытавшемуся его успокоить.
Поднявшись на четвертый этаж, я вошел в квартиру через распахнутую дверь. Местный участковый — нагловатый здоровяк с выпирающим пузом, в форме и фуражке, — с которым мы поздоровались, вкратце объяснил ситуацию: пьяная жена на кухне ударила ножом в пах своего пьяного мужа. Всё произошло на глазах у женщины, вместе с которой они распивали спиртное.
Пострадавшего срочно госпитализировали. Лежа на носилках и обливаясь слезами, он кричал, что жена давно грозилась отрезать ему мужское достоинство. Но Бог всё видит. И полиция тоже. Она еще пожалеет, что связалась с ним. С него даже успели взять заявление — подписывал он его прямо на носилках.
Похоже, ранение оказалось не таким уж смертельным, как представлялось сначала. Я поделился этой мыслью с участковым. Тот лишь усмехнулся и жестом пригласил меня пройти на место происшествия.
Тесная кухня с облупившимися шкафами походила на декорации фильма ужасов. Стены были забрызганы кровью. Выцветшая светлая скатерть, на которой стояли початая бутылка водки, три стакана и переполненная пепельница, тоже была в бурых пятнах. Кровь попала даже на огурцы в маленьком блюдце.
— Он что, после ранения начал крутиться как волчок? — поинтересовался я.
Чтобы разобраться в этом, мы с участковым прошли в спальню, где, уже немного протрезвев, всхлипывала жена потерпевшего. Это была худощавая, изможденная женщина лет пятидесяти. А может, и моложе — как известно алкоголизм быстро старит.
Стены в комнате были серыми, будто их годами вымывали дожди с высоким содержанием спирта. Рядом, на видавшем виды диване с прожженными сигаретами дырками, молча сидела еще одна женщина средних лет, плотного телосложения, с чуть припухшим лицом. Третья собутыльница.
— Ну что, Акмарал, вам с Султаном не сидится спокойно? — обратился к жене участковый, который, судя по тону, разнимал их уже не впервые.
— Он на тебя заявление написал. Года три получишь за нанесение тяжкого вреда здоровью. Вот сейчас передам его следователю — он знает, что с ним делать.
Я демонстративно взял бланк заявления в руки. Спешить было некуда — оклемавшись, её муж наверняка заберет заявление, и дело закончится примирением сторон. Почему бы не разыграть небольшой спектакль ради их же блага?
Лицо у Акмарал было скорбное и бледное. Опустив глаза, она молча вытянула руки вперед — показывая нам, что тоже не обделена театральным талантом.
— Угомонись! Пятнадцать суток все равно получишь. Ты что, думаешь, мы тут шутим? — взорвался участковый. — Ты его зарезать могла!
— И зарезала бы! Все из-за этой стервы! — она ткнула пальцем в сторону молчаливой женщины, чуть не задев ей глаз.
— Она виновата. Крутила тут перед моим мужем. Иди другого ищи! Своего-то поди сама в могилу свела. Цирроз печени, говорит… Так я тебе и поверила! Знаем мы таких. Пока тут милиция — признавайся! Это ты его довела, а? Сколько раз ты на него заявление писала? Бил он её, якобы… Вранье! - от ярости она перешла на визг.
— Ты не знаешь, как он меня бил, — вдруг кротко ответила её собутыльница. — А я ему слова плохого не сказала. Я и на могилку к нему каждый год хожу, ухаживаю. Ты не знаешь этого.
В её голосе было какое-то маниакальное спокойствие, присущее одной из стадий алкоголизма.
— Врешь, стерва! Ты его в могилу свела! — снова взвизгнула Акмарал, но женщина лишь молча посмотрела на неё и ничего не ответила.
— А моего Султанчика никому не отдам. Он у меня такой хороший…
— Об этом надо было думать, когда ты ему нож в задницу всадила, — вставил участковый.
— Злой ты человек, Альжапарович, злой! Ты меня не понимаешь. Я же люблю его… Султан, мой Султан! — она закрыла лицо руками и скорбно зарыдала.
Несмотря на весь этот балаган, ни мне, ни участковому смешно не было. Напротив, стало тяжело, словно мы оказались в нижних кругах ада.
Я показал участковому взглядом, чтобы тот увел жену. После этого записал показания свидетеля, взял у неё адрес и телефон на случай повестки в суд. Отпустив её, я спустился по лестнице на крыльцо.
Скорой уже не было. Участковый с женой пострадавшего на заднем сиденье как раз тронулся, коротко посигналив мне.
В тени двора тянул прохладный ветер, обдувая лицо. Никаких мыслей в голове не было — я просто стоял и ловил этот момент. Шелест дворовых деревьев напомнил мне наш двор и дом. Я вдруг подумал о родных. Интересно, как они там? Давно мы не созванивались.
Мать и сестра остались в небольшом провинциальном городке: сестре нужно было доучиться в местном колледже. После выпуска они собирались продать дом и переехать сюда, в столицу. Отца с нами уже давно не было. Он умер много лет назад. И, наверное, мне стало бы здесь намного легче, будь они рядом. Надо сегодня же вечером обязательно позвонить матери.
Глава 7
Через пару дней я уже перестал интересоваться делом прыгуна. Работы и без того хватало. Настроение было такое, что я всерьез подумывал написать заявление на увольнение.
Мне тридцать, а карьеры на службе как не было, так и нет. Зарплата мизерная, и, похоже, следствие — не мое призвание.
С этим Султаном я тоже прогадал, надеясь, что он, протрезвев, заберет заявление, и не оформил дело должным образом. В итоге получил выговор от первого заместителя. Разговор вышел неприятным. К объявленному взысканию он добавил, что, если так пойдет дальше, меня могут уволить «по статье».
В отделе Кайрат, заметив мое состояние, сочувственно хлопнул меня по плечу и посоветовал не обращать внимания. Коллеги занимались своими делами — кто работал с потерпевшими, кто разбирал бумаги, не отвлекаясь на окружающих.
Мне хотелось уйти домой, но рабочий день еще не закончился. Я чувствовал себя паршиво: снова начала болеть голова, пульсировал затылок. В конце дня объявили, что завтра ожидается прокурорская проверка, поэтому нужно еще раз пересмотреть дела за последние три месяца — будут выборочно проверять законность оформления.
— Только этого не хватало…
В подавленном состоянии я полез в шкаф за папками, решил хотя бы подшить их аккуратно. В этот момент в кабинет заглянул наш программист Феликс из технического отдела и кивком головы позвал меня в коридор. Я тяжело вздохнул и вышел.
— Здорово, Феликс.
— Салам.
Программист был высоким худощавым шатеном в черной водолазке, джинсах и темно-зеленых вельветовых мокасинах. При этом он постоянно сутулился. В руке он держал свернутую в рулон бумагу.
— Надо было зайти в отдел, — предложил я, приоткрыв дверь и глядя на сверток.
— Да ну, — отмахнулся Феликс.
Мы присели на лавочку в коридоре.
— Ну, что там? Рассказывай. У нас завтра проверка, надо успеть дела привести в порядок, — сказал я, стараясь не выдать нетерпения.
— Я насчет телефона, который ты к нам приносил.
— Какого телефона?
— Ну, у погибшего парня, который с балкона прыгнул. Ты его нам на экспертизу отдавал.
— А, да. И что с ним?
Он развернул бумагу и протянул мне отчет.
Я бегло пробежал глазами по тексту и ничего не понял — сплошные технические термины. Лист был мятый, а на обороте красовалось круглое пятно от кружки.
— Это отчет? Ну спасибо, хоть не подтерся им, — буркнул я.
Феликс никак не отреагировал.
— Объясни по-простому, что тут написано. Я, честно говоря, ничего не понял.
— Если совсем просто — телефон новый. Проверять нечего. Стандартные заводские приложения. Даже без чехла. В общем, абсолютно чистый аппарат.
— Гм… интересно.
Феликс резко поднялся.
— Ладно, мне некогда. Жанара уже свою копию отчета получила.
— Если она получила, зачем ты мне его принес? — не понял я.
— Ну ты же делал запрос, — бросил он уже на ходу.
— Рахмет, Феликс!
Он не обернулся. Даже для программиста он был слегка чудаковат.
Значит, телефон был новым. И что это дает? Многие покупают новые смартфоны. Но вряд ли кто-то станет брать телефон перед суицидом.
Интересно, что по этому поводу думает Жанара? Этот вопрос я решил оставить до утра. Сейчас нужно было заняться текучкой — впереди прокурорская проверка.
Просидев в кабинете до десяти, я сложил дела в стол, выключил компьютер и снял пиджак со спинки кресла. Кайрат ушел пару часов назад. Остальные, в том числе Жанара, еще работали.
Я почувствовал на себе неодобрительные взгляды коллег, когда шел к двери — будто сделал что-то неправильное, уйдя с рабочего места в десять вечера при официальном окончании в шесть.
— У тебя с делами все нормально? — услышал я в спину голос Жанары.
Я обернулся, окинул всех взглядом, но ничего не ответил и вышел.
Глава 8
На улице дул прохладный ветер. Добравшись до общежития и купив по пути в минимаркете пачку вареников с картошкой, небольшой пакет майонеза и батон, я пошел к себе.
Комната, которую я снимал уже второй год, находилась на первом этаже пятиэтажного общежития. Длинные коридоры с множеством дверей и обшарпанными стенами, выкрашенными до половины в синюю краску, выглядели не приглядно.
Сама комната была небольшой. Ее прежние жильцы оклеили стены темно-серыми обоями. Одно окно выходило во двор. Справа от входа стоял диван, слева — кухонный стол. Ближе к двери, почти по центру, стоял шифоньер, разделяя комнату как перегородка. У входа были раковина и газовая плита. Посреди комнаты на патроне висела лампочка, освещая весь этот почти монашеский быт.
Пока закипала вода для вареников, я поставил чайник на вторую конфорку. Уже который год я ужинал в одиночестве.
Помыв за собой посуду, я выключил свет, разделся и лег на диван. С улицы через открытую форточку доносились звуки двора. На стене над диваном сквозь шторы мягко проступал свет уличного фонаря. Я не хотел ни о чем думать, хотя тревожные мысли то и дело возвращались. Начиная от малых, вроде намечающейся завтрашней проверки, до масштабных, о моем призвании в этой вселенной. Я пытался разобраться со всем этим пока не уснул.
Глава 9
Утром в кабинете я был одним из первых. Мне хотелось поговорить с Жанарой. Дождавшись её, я изложил свои мысли по делу Ахметова Маулена. Рассказал о беседе с его однокурсниками. Спросил, что она думает об отчете нашего технического отдела, ведь телефон в кармане погибшего оказался новым. Сообщил своё мнение, что дело не такое простое, как кажется на первый взгляд и одним следователем тут не обойтись. Нужно выйти к руководству с инициативой усилить группу хотя бы на пару недель. В ответ получил флегматичное замечание — заниматься своими делами и не лезть с дурацкими предложениями к другим. По её словам, следствие по делу Ахметова близится к завершению и склоняется к версии суицида.
Как раз подошел Кайрат. Я зашел к нему в кабинет с аналогичным предложением. В ответ услышал, что все следователи отдела загружены под завязку. У нас с начала года так и не закрыты три вакансии, в связи с частой текучкой кадров и большими перерывами в объявлениях о приеме на службу. Он добавил, что лучше пересмотреть дела за год и подготовиться к проверке — выговор у меня уже есть. Либо принести ему десять дел на выбор, он сам их проверит.
Я так и сделал. Худо-бедно все было заполнено правильно, только в одном деле бланк заявления оказался не по форме. Шеф посоветовал съездить к потерпевшему и попросить переписать его заново. Так как у меня уже был выговор, лучше было перестраховаться, и я отправился в сторону оптовых складов на Привокзальной улице. Там пару месяцев назад пропал мопед без одного колеса. Владелец склада написал заявление, перепутав фамилию начальника департамента и забыв поставить дату. Формальности, но при проверке прокурорские могли отметить ненадлежащее ведение дела. Второй выговор уже ставил под вопрос мое служебное соответствие.
По сути, придраться можно было к любому делу любого следователя, но раз Кайрат это заметил, я решил перестраховаться и попросить владельца склада переписать заявление.
Помню, весной, прячась в привокзальном кафе от дождя, я размышлял: кто мог украсть мопед без одного колеса?
Если предположить, что колеса были на месте, я пытался представить, как в темную ночь из ворот на нём по очереди выкатываются сотрудники склада. Владелец? Но у него не было мотива. Бухгалтер — привлекательная молодая девушка с широкими бедрами… Ей, пожалуй, больше подошло бы, если бы она с развевающимися волосами, как ведьма на метле, вылетела из этих ворот, оставив прошлое позади. У остальных служащих и без ржавого мопеда хватало своих проблем.
У меня не получилось, как в некоторых книгах, не вставая с места раскрыть это преступление. Дело так и осталось нераскрытым.
Вспоминая об этом, у огромных ворот склада я чуть не столкнулся нос к носу с потерпевшим Акпановым — тем самым, которого жена пырнула в приступе пьяной ревности. Между нами оказались два ящика энергетика, которые он нес. С последней нашей встречи он изменился. Все такой же худой и обросший, но тихий. Глаза казались потухшими, как будто жизнь вливалась в них только с выпивкой.
— Во-первых, я тебе не начальник. Во-вторых, из-за тебя мне тогда влетело. Ты заявление не забрал. Ты в курсе, что твоей жене светит три года условно, боров ты пьяный? — я не сдержался.
— Начальник, можете меня, как угодно, называть… ваше право. Но зато она получит условный, а не реальный срок. Тем более ее уже выпустили до суда. И я не пьян еще, — он помолчал. — До зарплаты восемь дней осталось - в его глазах мне показалось промелькнула печаль. Но заинтересовало меня другое.
— Что ты имеешь в виду — условный и реальный? Если бы ты забрал заявление, вообще бы ничего не было. Никакого срока. Жили бы дальше, как жили…
Султан отвел взгляд в сторону склада. Даже мне эта поговорка показалась издевательской.
— Ваши тогда сказали, что если я заберу заявление, её всё равно посадят на десять лет за попытку убийства. А я без неё не могу… люблю я её - Оба утверждения отдавали бредом, не знаю даже какое больше. Я всмотрелся ему в глаза, но не прочел там и тени насмешки.
— И кто тебе такое сказал? Кто сказал, что если ты заберёшь заявление, её посадят на десять лет?
— У меня руки устали, начальник… я хочу ящики поставить.
— Говори, — сказал я тихо.
Он отшатнулся, будто почувствовав угрозу.
— Эта… как её… ваша начальница, она мне сказала. Он сорвался на визг, и во дворе начали оборачиваться. Я заметил, что владелец склада наблюдает из окна — он даже помахал мне рукой. Я ответил.
— Что она сказала?
— Если я заберу заявление, Акмарал посадят на десять лет. Но так нельзя… я сам виноват. — Вы же поможете нам, начальник?
Я ничего не ответил, но его уже разобрала жалость к себе, и он продолжил:
— Мне плохо, начальник… нервы не выдерживают. Измучился я. Может, подкинешь чего-нибудь? Мы с мужиками сообразить хотим…
Он смотрел на меня как побитая собака.
— Могу подкинуть только на энергетик, — ответил я.
Разочарованно взглянув на меня, он пошёл дальше, что-то пробубнив сквозь зубы.
Глава 10
Я уладил дела с владельцем склада. Он оказался человеком умным — ничего не спрашивая, молча переписал заявление. Затем он выразил сожаление, что своими пустяковыми проблемами, вроде дурацкого мопеда, отвлекает сотрудников от их основной не легкой службы. Наотрез отказавшись, что-либо слышать, в знак принесенных хлопот, владелец склада вручил мне бутылку хорошего коньяка в затейливой коробке.
Попрощавшись с ним, я пошёл к парковке, по дороге прокручивая разговор с Султаном.
— Что за дела у нас в отделе? — мелькнуло в голове. Сев в машину я начал размышлять. Первое — зачем Жанаре понадобилось мистифицировать бедного алкоголика Султана и устраивать эту карусель с заявлением? И вообще, при чём тут она? В то, что Султан сказал мне правду я не сомневался. Выдумать такую историю ему не под силу, да и незачем.
На Султана я тогда, конечно, не собирался заводить дело. Ранение было пустяковое и я был уверен, что, протрезвев он сразу бы забрал заявление назад. Так, что никакого постановления о возбуждении уголовного дела, да и вообще ничего кроме самого заявления Султана, и бланка опроса свидетеля в скоросшивателе не было. Поэтому я и засунул дело подальше, под остальные папки, в своем рабочем столе.
Получается, что кто-то в отделе, залез ко мне в стол, и рылся в моих бумагах! Этот некто, находит скоросшиватель и видит заявление потерпевшего, которому не дали законный ход. Я представил за этим Жанару — и по спине прошёл холодок.
После, она зачем-то давит на Султана и вынуждает его не забирать заявление. Проходит время и меня по этому делу вызывает первый заместитель и устраивает взбучку с выговором. Значит все это делалось либо с непонятными мне мотивами, либо с целью влепить мне выговор, подставив под дисциплинарку! - Что?! И какой ценой! Ведь жена Акпанова получит условный срок! А может и реальный, годиков эдак на три. Это бред какой-то!
Да, Жанара меня недолюбливает, но не настолько же! Или она сумасшедшая?! Это вряд ли, учитывая её деловитость и быстрое продвижение по служебной лестнице. - Ну тогда зачем всё это? Что происходит?
Пытаясь осмыслить это, я испытал страх и тревогу, которая передалась всему телу. Ладони повлажнели. Я почувствовал неприятную тяжесть в боку и горечь во рту.
Поискав в салоне бутылку воды и не найдя, я вышел из машины и перебежав дорогу зашел в магазин. Купил литровый апельсиновый сок, и прямо у входа сделал несколько больших глотков.
Если в отделе и раньше обстановка была не сахар, то теперь я и коллегам не смогу доверять? Вернувшись, в машину я тронулся. По дороге на службу, я решил, чтобы это все не значило, написать заявление по собственному желанию.
Приехав, я первым делом хотел переговорить с Кайратом. Но его на месте не оказалось. Телефон тоже был не доступен. В отделе, кроме молодого Ибрагима, следователя, никого не было. Похоже все разъехались по делам. При чем коллега сообщил, что прокурорская проверка переносится на неопределенный срок.
Я сунул переписанное заявление в скоросшиватель и зашёл к Аманжолу Конратовичу — второму заму — отпроситься на пару дней «по семейным обстоятельствам». В ответ получил стандартное: на госслужбе уважительная причина для прогула только одна — если ты умер. Я уже взялся за дверную ручку, когда он добродушно добавил: по его мнению, на таких, как я, пахать надо.
Делать ничего не хотелось, но надо было досиживать рабочий день. Я чувствовал себя хуже некуда. Надо мной, как мне казалось, нависла вязкая, атмосфера травли, как у Кафки. Я твердо решил, что уволюсь со службы. Пойду пока в охрану. Решив это, я почувствовал облегчение.
— Отметить бы сегодня вечером такое дело в хорошем заведении. «Золотой телёнок», как раз подойдёт — подумалось мне. — А стоит ли именно там? — тут же спросил голос, который находиться у каждого в внутри. Секунду поколебавшись я отрезал: — Стоит.
Глава 11
Когда я припарковался неподалёку от клуба, на небе над домами нависла луна. На фоне ярких городских огней, она казалась бедной родственницей.
Сам клуб располагался в отдельном трёхэтажном здании на одном из центральных проспектов города. Его фасад был отделан тёмным стеклом и металлическими панелями, а нижний этаж подсвечивался мягкой золотистой иллюминацией. Весёлая вывеска над входом уже переливалась огнями, привлекая прохожих.
На улице стоял вечерний час пик, и автомобили растянулись в длинную пробку. На тротуаре было много людей, спешащих мимо входа.
Выбросив окурок в урну, я прошёл внутрь.
Сразу за дверью шум города сменился приглушённым гулом музыки и голосов. Судя по всему, я прибыл довольно рано: большинство столиков ещё пустовало.
Клуб представлял собой большой зал. У дальней стены располагалась эстрада, перед ней — небольшая танцплощадка и три ряда по двенадцать столиков, без закрытых кабинок. Завершала композицию барная стойка, расположенная у самого входа.
Я сел за второй свободный столик у двери, заказал лимонад и стал осматривать посетителей. Их пока было немного — в основном молодёжь, занявшая крайние столики.
Негромко играла музыка, сменяясь то тревожным клубным хаусом, методично отстукиваемым басами, то современными танцевальными хитами.
После вечерней духоты улицы лимонад закончился довольно быстро. Бесшумно подошёл официант в белой рубашке и чёрных брюках. Узнав, что я заказываю ещё один большой стакан лимонада, он с лёгкой иронией окинул меня тёмными глубокими глазами, но ничего не сказал.
Я же чувствовал себя просто великолепно.
Через какое-то время начали подтягиваться люди — в основном компаниями. Вошли трое девушек, очень эффектных, и одна из них сразу привлекла моё внимание.
Соломенная блондинка на каблуках, с прямыми длинными волосами и притягательным васильковым взглядом. На ней было чёрное платье чуть выше колен и короткая кожаная куртка цвета кофе с молоком. Мы встретились взглядами, на микросекунду дольше, чем следовало бы.
Как и многие до них, девушки прошли в глубь зала, стараясь занять столики у стены.
Постепенно клуб наполнился людьми. Я решил не тянуть время и засвидетельствовать своё почтение трём милым дамам, прихватив с собой наполовину допитый стакан лимонада, который уже заметно выдохся.
Подойдя к их столику, я не придумал ничего лучше, чем обратиться к понравившейся мне девушке:
— Смею ли я обратиться к вам с разговором… приличным?
— Что? — переспросила она.
— Я говорю, можно ли мне присесть за ваш столик? Кстати, меня зовут Асхат. А вас?
— Мария.
— Очень приятно.
— И мне. Но мы тут с подругами собирались посидеть, так что, пожалуй, сами.
Подруги за её спиной переглянулись и недовольно скривили лица.
— Понял. Но надеюсь, первый медленный танец за мной?
Улыбнувшись её чуть удивлённому взгляду, я приподнял стакан в сторону её компании и вернулся за свой столик.
Было уже около часа ночи, но, казалось, в клубе это никого не беспокоило. Под поток танцевальных хитов и вспышки стробоскопов люди двигались в ритме музыки. К столикам приносили еду и напитки, в глазах посетителей искрилось веселье. Алкоголь заметно поднимал градус настроения. На одной из медленных песен я пригласил на танец мою новую знакомую.
Плавно кружась, в свете мягких огней, я поинтересовался, чем она занимается. Так я узнал, что Мария работает продавцом дорогих сигарет в торговом доме «ЦУМ», который ещё с советских времён расположен на центральной площади старой части города.
О себе я сказал, что служу в полиции, почему-то испытывая при этом внутренний дискомфорт.
Затем мы ещё немного поболтали у танцпола, после чего я был приглашён за их столик и представлен подругам. В честь знакомства я заказал всем по коктейлю, себе — тёмное пиво.
Мы хорошо провели эти часы, пока девушки не начали собираться домой. Давно я не чувствовал себя так легко и спокойно — с этой работой я словно забыл обо всём.
Провожая их до такси, я настоял, что оплачу поездку сам. Маше пообещал в ближайшее время обязательно заглянуть к ней на работу, а также добавил, что мне было очень приятно провести этот вечер в компании настоящей красавицы.
Почувствовав мою симпатию, Мария тепло улыбнулась на прощание. Я помахал её подругам, и ещё какое-то время стоял у дороги, наблюдая, как огни такси растворяются в потоке машин.
Помимо остатка денег, в моем портмоне лежала ксерокопия фотографии парня, прыгнувшего с балкона, о которой я почти не забывал весь вечер. Я зашел обратно внутрь клуба.
Люди постепенно расходились. Остались лишь те, кто, видимо, решил дождаться закрытия. Я подошёл к бару, за которым стоял высокий худой парень с красными от усталости и напряжения глазами.
Я вынул служебное удостоверение и показал ему. Выражение его лица сразу стало осторожным.
— Чем могу помочь?
— Расслабься, просто хотел поболтать.
— По душам? — парировал он.
— Решил потренироваться в светской беседе.
— А за столиком в компании вы что делали?
— А ты молодец, наблюдательный. Но спорим на пять тысяч, что на следующий вопрос ты не ответишь?
— Давайте попробуем.
Я достал фотографию и показал ему.
— Пару месяцев назад не видел этого парня здесь? Он мог быть не один.
— Похоже, вы проспорили, — с лёгкой улыбкой ответил бармен.
— Ты его видел?
— Да, он сюда раньше часто заходил.
— Один?
— Нет. Всегда с компанией. По-моему, их было четверо. Они тут однажды повздорили с другими ребятами. Охрана не справилась, пришлось вызывать патруль. С тех пор я их не видел.
— Не помнишь, когда именно это было?
— Один из охранников сегодня на смене, попробую уточнить.
Он попросил проходившего мимо официанта подменить его и направился к выходу.
— Это было пятнадцатого мая, — сообщил бармен, вернувшись.
— Охранник так хорошо это запомнил?
— Да. Ему в тот день один из них поставил синяк под глазом.
— Я бы тоже запомнил, — кивнул я.
Я протянул ему купюру, поблагодарил и попрощался.
— Заходите в наш клуб ещё! — дружелюбно добавил он.
— Обязательно.
Глава 12
Я проснулся от стука в дверь. Часы показывали десять утра. Неужели из отдела прислали кого-то узнать, почему я сегодня не вышел на работу? Телефон я отключил ещё перед тем, как лечь спать.
Стук повторился — негромкий, но волевой и настойчивый. В любом случае я уже собирался открыть.
Нетвёрдо ступая, я подошёл к двери, открыл её — и замер.
— Алмагуль?!
Только гораздо позже я вспоминал, как она выглядела в то утро: зелёно-коричневое платье, закрывавшее колени, тонкий золотистый ремешок на талии, изящные зелёные туфли и синяя сумочка размером с половину моей рабочей папки. Длинный ремешок был перекинут через левое плечо.
- Привет, Асхат! Не ждал гостей? - Протекла пауза моего безмолвия. Я не поверил своим глазам — до того всё это было странно и дико. Наверное, я удивился бы меньше, если бы, открыв дверь, увидел вход в другое измерение.
— Может, всё-таки впустишь?
Её голос звучал так буднично, будто мы расстались только вчера и ещё тогда договорились увидеться этим утром. Хотя в последний раз я видел её на выпускном вечере после окончания университета.
— Да, конечно… Проходи… Я просто даже не знаю…
Улыбнувшись, она прошла мимо меня в мою убогую комнату. Я даже не успел посторониться — так и остался стоять у двери, совершенно растерянный. От неожиданности у меня пересохло в горле. Не зная, что делать в таких случаях, я набрал из крана полный стакан воды и выпил его залпом.
Алмагуль села на стул возле окна, а я так и остался стоять посреди комнаты — босиком, в нижнем белье, рядом с неприбранной постелью. Более нелепую встречу бывших однокурсников трудно было представить.
Вдобавок она испытующе посмотрела на меня. От этого стало ещё неуютнее. Чтобы хоть немного выйти из оцепенения, я спросил:
— Как ты узнала, где я живу?
— Спросила у наших парней с курса. Ты с ними не общаешься?
— Редко. Работа… — машинально ответил я, просто чтобы не молчать.
— Я сегодня утром заходила к вам в отдел. Сказали, ты не вышел.
— Немного приболел. Так ты специально меня искала?
— Да. Хотела поговорить.
— Вот как…
Она несколько секунд смотрела на меня, прежде чем спросить:
— Ты вёл дело Ахметова Маулена?
— Это… тот, что выпал с балкона? - пролепетал я деревянным языком, одновременно удивившись вопросу.
— Маулен — мой младший брат. И я думаю, что погиб он не случайно. Его убили.
Она произнесла это спокойно, но за спокойствием чувствовалась горечь утраты.
— Асхат, мне нужна твоя помощь в расследовании.
— Так это твой брат?..
Похоже, это утро решило разом выдать все сюрпризы за десять лет, что мы не виделись.
— Прими мои соболезнования. Но я больше не веду это дело. Им занимается другой следователь. Да и вообще… — я запнулся. — Я сегодня не вышел на работу, потому что решил уволиться.
Я торопливо продолжил:
— Но ты не подумай, я всё равно постараюсь помочь. Познакомлю тебя со следователем, который сейчас занимается делом. И сам сделаю всё, что смогу. Я понимаю, насколько это важно…
— Ты не уволишься, — спокойно перебила меня Алмагуль.
Я замолчал.
— Сегодня ты отдохнёшь. А завтра вернёшься в отдел и попросишь, чтобы дело передали тебе.
Я даже не сразу понял, что именно она сказала, и ошарашенно переспросил:
— Прости… что?
— Моего брата убили. И ты найдёшь тех, кто это сделал.
Она произнесла это твёрдо, но в её взгляде появился умоляющий блеск.
— А сейчас сходи лучше в душ. А я пока приготовлю завтрак.
После вчерашней ночи и этого безумного утра я ещё плохо соображал. К тому же меня уже несколько недель мучили головные боли. На секунду мне даже пришла в голову дикая мысль: а не начинаю ли я сходить с ума?
Но спорить с ней почему-то не хотелось. Я молча взял полотенце и послушно вышел в коридор.
Мы проучились вместе четыре года. В студенчестве она была простой и компанейской девушкой — с чувственным пухлым ртом, изящным подбородком и умными карими глазами. От неё всегда исходила какая-то спокойная женская энергетика. Длинные блестящие чёрные волосы оттеняли белизну её лица и шеи. Для девушки она была высокой, но в ней не было ни капли неуклюжести — ни в движениях, ни в мыслях. Напротив, Алмагуль была очень органична и словоохотлива.
На лекциях они с подругами часто шептались и хихикали. Даже после замечаний преподавателей ненадолго затихали, а потом принимались снова. При этом училась она отлично и окончила университет с красным дипломом.
Родителей её я не знал, но, насколько понимал, Алмагуль была из простой семьи. Тогда она мне очень нравилась. Помню, на одной из студенческих вечеринок, после двух кружек пива, я всё-таки набрался смелости и приобнял её сзади. Она засмеялась и не сразу, но выскользнула из моих рук. А потом вдруг повернулась и поцеловала меня в губы. Её тёмные глаза смотрели так пристально, что у меня перехватило дыхание. Я ощутил это не хуже амперметра, и пошел ко дну в этой блаженной бездне. Тогда я впервые понял, этот взгляд наделен властью казнить и миловать. Благо у его хозяйки сердце было милосердным. И не мне было тягаться с этим темным океаном. С того вечера больше никаких попыток ухаживать за ней я не предпринимал. Хотя поначалу она даже будто сердилась на это — шутливо щипала меня и спрашивала, когда же я наконец приглашу её куда-нибудь. А я под смех её подруг стоял как истукан, не зная, что ответить.
Зайдя в душ, я включил воду и несколько секунд просто стоял под упругими тёплыми струями. После всего случившегося вода казалась благодатью.
Вдруг дверь распахнулась. Я резко обернулся — и застыл. Щеколду я так и не закрыл.
В дверном проёме стояла Алмагуль. Её платье мягко соскользнуло к ногам, и она шагнула ко мне обнажённая, оставив одежду и туфли лежать у порога на не совсем чистом кафеле.
Бежать мне было некуда. За моей спиной и по бокам были кафельные стены.
— Извини, я не хотела на тебя давить.
Она смотрела прямо мне в глаза.
— Маулен был моим единственным братом. Я очень его любила. И хочу, чтобы его убийцу, нашли и наказали. Ты поможешь мне?
Сквозь запотевшее маленькое зеркало, я увидел своё затравленное лицо. У меня не было никаких шансов отказаться. Да я и сам этого не хотел. Дверь душа закрылась.
Глава 13
На следующий день меня заставили писать объяснительную за прогул.
Кайрат, начальник отдела, судя по всему, был не в духе. В отличие от меня.
— Вчера немного приболел, — объяснил я, сияя как новенький тенге.
— И сразу потерял сознание с выключенным телефоном? — мрачно спросил Кайрат. — Я тебе целый день дозвониться не мог. Шеф интересовался твоими косяками. А когда узнал, что тебя ещё и на работе нет, вообще хотел тебя уволить.
— Ты его отговорил?
— Во даёт… С какой радости? Ты у нас гроза преступного мира или незаменимый сотрудник?
— А в этом отделе человек может простудиться?
— Нет.
— Слушай, Кайрат, а если серьёзно — чего хотел шеф?
— Хотел знать, почему мои сотрудники ведут делопроизводство так, будто занимаются служебным подлогом.
— Это он про что?
— Про дело Акпанова. Того алкаша, которого жена ножом пырнула. Неужели нельзя было вовремя закончить постановление?
— Шеф, я думал, муж заявление заберёт обратно… — начал оправдываться я, одновременно пытаясь понять, кто успел доложить наверх. Неужели заместитель не поленился?
— Для таких мыслителей, как ты, специально придуманы правила ведения уголовного делопроизводства, — сухо сказал Кайрат.
— Понял, шеф. А про «подлог» — это Исламович так выразился?
— Да. Пришлось сказать, что беру тебя под личный контроль. Так что постарайся пока без новых фокусов. С потерпевшими работай аккуратнее. И главное — появляйся на службе.
— Так точно, товарищ майор! — я поднялся с кресла. — Буду исправляться. И спасибо, Кайрат.
— Да ладно. Лучше скажи, что с тобой сегодня? Сияешь как лампочка.
— Рад вернуться в строй.
— Похвально. А теперь иди работай.
— Есть, товарищ майор!
Разбирая текучку, я всё время возвращался мыслями к Жанаре.
Думаю, о моём разговоре с Султаном она пока не знает. Но даже если бы и знала — куда важнее было другое: зачем ей вообще понадобилось меня подставлять?
Что ей от меня нужно? Когда я успел перейти ей дорогу?
Лично мне Жанара всегда нравилась, хотя я и считал её выраженной карьеристкой.
Допустим, я ей неприятен или даже отвратителен. И из-за этого она проворачивает такое? Могу поспорить на что угодно, что Жанара просто так ничего подобного бы не сделала. У неё был колоссальный стимул, чтоб так рисковать!
А сейчас она сидела за своим столом с совершенно спокойным видом и что-то печатала, будто ничего не произошло.
Ничего, родная. Рано или поздно тебе придётся за это ответить.
Но сначала у меня была задача поважнее — найти убийцу брата Алмагуль.
При воспоминании об Алмагуль я почувствовал, я ощутил заряд энергии в груди. Утром, провожая на службу, она поцеловала меня в губы, как прилежная жена. Я до сих пор ощущал её поцелуй. Что за чудеса! Господи, спасибо! - сказал я про себя, взглянув на потолок с квадратными лампами дневного освещения. Однако пора было заняться насущными проблемами.
До обеда я занимался текучкой за своим столом. Потом решил перейти к главному.
Спустившись на первый этаж, я зашёл в кабинет дежурного. На посту сидел знакомый мне молодой сержант.
— Салам, Абзал! Как дела?
— Здорово! У самого как? — не отрываясь от журнала, ответил он.
— Всё путём. Есть минутка?
— Да вроде есть. Сегодня рейд по проституткам, сейчас должны привезти. А ты чего давно не заходил?
Он поднял голову. Его темное лицо под служебной фуражкой было в угрях, как бы говоря, что молодость еще не прошла.
— Сам знаешь дела. Помощь нужна. Посмотри по базе: кто дежурил пятнадцатого мая в районе проспекта Республики?
— Сейчас…
Он быстро пролистал журнал.
— Две машины: восемьсот десятый и восемьсот двенадцатый. Экипажи Ибраева и Алимжанова.
— Есть номера?
— Ибрашкин есть… только не говори, что это я дал.
Он протянул телефон и продиктовал номер.
Я записал данные, поблагодарил и вышел.
На крыльце, в тени беседки, коллеги из разных отделов курили и громко смеялись. Я прошёл мимо, в дальний конец двора.
Закурив, набрал номер.
— Старшина Ибраев слушает.
— Асхат, следственный. Можно поговорить?
— Салам алейкум… — похоже он мысленно спрашивал, какого черта мне от него понадобилось. — Вообще-то я занят, мы на вокзале, рейд.
— Я недолго. Сколько вы там будете?
— Где-то час точно не будем.
— Хорошо. Я подъеду — наберу вас.
— Ладно. На связи.
Глава 14
Через полчаса я был на месте. У перекрёстка перед железнодорожным вокзалом стоял белый полицейский автобус с синей полосой по борту, наполовину заполненный проститутками с несколькими сутенёрами. Причем сутенерами тоже были женщины.
Работа сутенеров заключалась в том, чтобы, слоняясь на оживленных привокзальных улицах, около автобусных остановок, и автомобильных парковок или стоя чуть поодаль от входа в крупные привокзальные минимаркеты, в общем везде, где мог течь людской поток, ненавязчиво в полголоса предлагать прохожим мужчинам интим-услуги. Такова была среда обитания сутенеров. Среда обитания проституток - маленькие квартирки, привокзальных панелек.
За автобусом стояли две патрульные машины. На одной из них на капоте и борту значился номер восемьсот десять.
Я припарковался напротив, через дорогу.
У машины на переднем сиденье полулежал патрульный, прикрыв лицо фуражкой. Я постучал по дверце.
— Не помешал?
Он приподнял фуражку, щурясь на меня.
— Старшина Ибраев нужен.
— Сейчас будет, — спокойно ответил он и снова закрыл лицо.
Я закурил, ожидая.
Не прошло и пары минут, как из подъезда пятиэтажки вышли трое девушек под конвоем трёх полицейских. Их вели к автобусу.
Я докурил и тоже подошёл ближе.
После того как очередных девушек посадили в автобус, я спросил про старшину Ибраева.
— Это я, — отозвался молодой парень, шагнув ближе.
— Асхат. Я тебе недавно звонил.
— Малик.
Мы пожали руки.
— Я по делу. Ты дежурил пятнадцатого мая возле «Золотого телёнка»?
Мы отошли в тень деревьев у подъезда.
— Дежурил… — он задумался. — Ночью или под утро туда даже вызов был. Пьяная драка.
— Протокол составляли?
— Конечно. Там двое слишком дерзких попались. Закрыли до утра в обезьянник. Штраф за хулиганство — всё как положено.
— Можешь копию протокола поднять?
Подумав, он произнес:
— Можно глянуть…
— Малик, если достанешь — с меня причитается.
— Завязывай. Посмотрю, что можно сделать. Позвоню, как разберусь.
— Только срочно.
— Ну я так и понял.
Он коротко усмехнулся, пожал мою протянутую руку и вернулся к своим.
На улице стояла изнуряющая жара. Воздух над асфальтом дрожал. Даже тень казалось не спасала от духоты. В автобусе, судя по всему, дышать было почти нечем. Бедные девушки! Исследователи городского дна. Кто же в этом виноват, и что с этим делать? Риторические вопросы, на которые я точно не знал ответа.
Вместо этого в ближайшем ларьке, я купил несколько бутылок холодной воды и одноразовые стаканчики и передал их через открытую дверь первой попавшейся девушке. Из автобуса раздался хор женских голосов благодарностей. Некоторые приветливо замахали мне в окна.
Огромный толстый полицейский охранявший их, смерил меня равнодушно-презрительным взглядом. Выражение его лица было такое, будто кроме выштудированной полицейской инструкции, его ничего не интересовало. Перейдя дорогу, я завел двигатель и тронулся в сторону работы.
Патрульный сержант оказался человеком слова. К вечеру он переслал мне через мессенджер две отсканированные копии административных протоколов.
В одном значилось имя Маулена — брата Алмагуль. Второй был на Оспанова Даурена, проживающего по адресу: улица Медеу, 51, на окраине города.
На бланках стояла ручная пометка: проверить оплату в течение месяца.
До поездки к нарушителю общественного порядка, гражданину Оспанову, я решил заехать домой, по дороге, купив букет красных роз. К моему удивлению, Алмагуль не было дома. Её телефон был отключен.
Пристроив букет в вазу, я оставил на столе записку с просьбой позвонить и, немного подумав, приписал: «любимая». Постояв немного задумавшись, затем выпил стакан воды и вышел из квартиры.
Через некоторое время я уже ехал в сторону улицы Медеу.
Глава 15
В одноэтажных домах частного сектора уже зажёгся свет, когда я подъехал к нужному адресу.
Район выглядел уставшим — обветшалые дворы, пустыри между домами, заросшие камышом. Здесь явно знали, что такое изнурительный труд и низкие доходы.
Дом 51 нашёлся быстро. Я вошёл через калитку, поднялся на крыльцо и постучал. Через мгновение зажёгся уличный свет, и деревянную дверь открыла девушка лет двадцати пяти — тёмные волосы, домашний махровый халат, спокойный взгляд. Она улыбнулась:
— Здравствуйте.
— Здравствуйте. Оспанов Даурен здесь живёт?
Я показал удостоверение. Даже после этого её улыбка не изменилась, что меня искренне удивило.
— Он уехал. Недавно. Где-то час назад.
— Вот как… А вы ему кто приходитесь?
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Страницаиз1
СкороКнижный режим
