Глава вторая
О, сколько прекрасных событий земли
Могло в их руках случиться!
Ведь все, что не могут порой короли,
Легко могут Императрицы.
«Молитесь на ночь, чтобы вамВдруг не проснуться знаменитым…»Отнюдь не праздные слова,Не зря срифмованные рифмы.Но даже если «вдруг» убрать,«Чрез месяцы» писать и «годы»,Из словаря «спокойно спать»Придется вычеркнуть надолго.И тем ты больше знаменит,Чем меньше знаешь ты покой,Доказывая всем, что свитВенок твой из любви людской.И лишь немногим сужденоПонять, что есть любовь толпы.Не знать, не ждать и вдруг в окноЛовить цветов-стихов столпы.
* * *
Итак, героиня в московских «Огнях»Счастливая тем, что не знает и дняБез съемок, гастролей. Усталость гоня,В работу ушла с головой.
Такое усердие замечено былоИ, чтобы оно невзначай не остыло,Решили, что будет полезно и милоЕго подогреть борьбой.
Как то допускала эстрадная муза,В ту пору был конкурс в масштабе Союза.Желанный для многих безвестных КарузоИ скромных, прекрасных нимф.
И снова по праву получен успех!В дуэте с Тальковым, вторые из всех,Берут «Золотой камертон». Без помехТеперь на советский Олимп.
* * *
Так, в колбе обычных песочных часовВолшебно меняться простой стал песок.Летели, слегка ударяя в висок,Звезды золотые песчинки.
Когда ты так молод и полон идей,Ты новых, нехоженых, ищешь путей,Уверенно зная, что прошлые теУже требуют починки.
Знал это и Фельцман, поэтому самПопутного ветра желал в парусаСвоим «крестным детям», которых «бросал» —Во благо им, а не иначе.
Но слово «бросал», для рифмы лишь тут.Он поднял на должную их высотуИ в каждом зажег дорогую звезду,Что не утаишь, не спрячешь.
Да, группа распалась, без ссор, кулаков.И вот Дубовицкий, Ирина, ТальковНе кинулись врозь, на потеху врагов,Искать одинокое счастье.
А, дружно подумав, решили рискнуть,Что крейсером новым отправятся в путь,Одетым в джинсу и металл. Повернуть —И против течения. Не в масти!
С таким предложеньем явились с визитомК Давиду Тухманову (композитор).Он выслушал все как судья-инквизиторИ сразу не знал, что сказать.
– В советское время такие идеи?! —Хоть сам тогда модную музыку делал,Он ясно представил, что здесь за пределы…Но как их сверкали глаза!
И он согласился, не будучи глуп.Названье же группы – «Электроклуб»В инстанциях высших, как все, не без мук,Полгода пришлось утверждать.
Оно представлялось и странным и сложным,Антиправительственно-неблагонадежным.И где это видано? Разве так можноСоветскую группу назвать?!
Но все обошлось. Названье прошло.И сразу вниманье к себе привлекло.Все знали, что если берет под крылоТухманов, то будет сенсация.
И вот, в новогоднем эфире ТВ —Дебют, словно обухом по голове:Дают «Три письма» в электронной канвеИ рваной, роковой комбинации.
А пение, всем догмам тогда вопреки,Многие приняли сразу в штыки.Солисты сбивались, с их легкой рукиНа речитатив и хрипы.
Сплетники враз поспешили съязвить:– Голос прокурен и точно пропитУ этой Аллегровой. Делает вид,Что так все задумано, «с гриппом».
Злобе людской доказать не могла,Что голос она всерьез сорвала,Часами работая. Не береглаСвязки, последствия зная.
Но кто полюбил ту девчонку такой,Есть, были и будут и встанут горойЗа бархатный голос чуть-чуть с хрипотцой —И им не нужна другая!
* * *
Успех был мгновенный – ракетою в космос!Пластинку купить получалось непросто.На дискотеки бежали подростки —Под «Электроклуб» «пропасть».
Панцирь, и тесный и душный, был сброшенИ воздух девчонка вдыхала всей кожей,Как узник, сбежав из темницы, не можетИм надышаться всласть.
Так дерзко и ново в скромной и милой,Взращенной на классике, заговорилоЖелание свободы, реальные силыВсе высказать, выкрикнуть, спеть…
Не без улыбки расскажет теперь,Как комплекс «советской певицы» в себеОна подавляла. Раскрытую дверьЭстрады не запереть.
В жизни все просто, увы, не бывает.В раскрытую дверь, как в капкан попадают,И больно вдвойне, что мечты увядаютКогда они сбылись на миг.
Душа постепенно открылась манящимИ чувствам, и песням уже настоящим,А снова и снова Ирина блестящеДолжна была петь – не их.
Но волю и мудрость впитав с малолетства,Как пери восточного королевства,Она заглушала порой голос сердца,Боролась среди акул.
Поэтому верила в лучшее времяДаже когда ставил ОН ногу в стремяИ уезжал за судьбой грозной тенью —«Бывший подъесаул».
* * *
С уходом Талькова состав обновилиПарнями из «Форума», которые былиДовольно известны. Порядки иныеТеперь воцарились для всех.
«Звездил» и солировал здесь Салтыков.Ему и почет, и хиты, и любовь.Ирина ждала. Но, увы, вновь и вновьТо был не ее успех.
Тухмановым песни, как прежде, писались,Но Ире они не всегда доставались.Ее «Кони в яблоках» задержалисьНа добрую пару лет.
В надежде, что все еще будет в порядке,Ехала скромно на «Темной лошадке»,Которую щедро, как шоколадку —Ребенку, отдал ей «Дед».
Она понимала, что в группе большойВдруг стала ненужной и даже чужой,Что музыка, стиль у ребят не такой,Какой бы хотелось ей.
И теплое, нежное, «бабье» слово,Естественно, было здесь хуже плохого.Как это обидно, быть сорта второгоДля зрителей и друзей.
Но Ира напрасно теряла покой:Ее не заметить мог только слепой.И, раз полюбив, принимали любойПоклонники диву свою.
И первой идя, для разогрева,Еще осторожно, еще неумелоРождалась «девчоночья Королева»На смену «девчоночьему Королю».
Терпенье и силу опять одолжив,Просила гадалку-судьбу: «Ворожи».Но «Прятки» с успехом устроила жизнь:«Воздушные замки» не строй!
Жила без чудес, не зная пока,Что «Синюю розу», одну на века,Растила заботливо чья-то рукаЛишь для нее одной.
* * *
Как мною замечено в первой части(И это, действительно, просто счастье!):Хорошие люди не безучастныБыли к судьбе героини.
Они в ее жизни являлись как разВ нужное время и нужный час.И было достаточно встречи глаз,Чтоб рядом пойти отныне.
Вот так же однажды встретила ИраКрестного «Страннику» – Короля лиры.Поэта, певца, музыканта, кумираДля многих тогда и сейчас.
И сам Николаев не мог угадать,Что лишь для нее скоро будет писать.И что от союза их общего ждать,Во всем сомневаясь подчас.
Живя по соседству, в Черемушках, онУвидел в Ирине всемирный закон —К ней все тяготело! Похоже, НьютонЕще кое-что упустил.
Нет, вовсе ей манна не падала в руки,Но так до сих пор неизвестно науке,Как Ира поет, растворясь в каждом звуке,Всегда на пределе сил!
* * *
Случайные взгляды всегда не случайны —Внезапны и памятны чрезвычайно,Беспечны и веселы или печальны,Они судьбоносны для нас.
Не верите?! Может ребенка спросить,Как он научился со всем этим жить?Однажды увидев, не смог позабытьЕё ни тогда ни сейчас.
Игрушки и фильмы какие-то были,И школа, которую тоже забыли.Лишь стопка кассет не сдалась слою пылиДа старый магнитофон.
Ребенок подрос, и надеяться странно,Что встретиться можно уже без экрана.Но эта надежда, как свет, непрестанна,Как детский счастливый сон.
Она стала музой теперь долгожданной,Полярной звездой яркой и постоянной.Единственной той, что во мраке туманномНе скроется, не подведет.
И чтоб ни случилось, в ладонь с высотыСлетит светлячком. И почувствуешь ты,Как станет на сердце легко. Для бедыОно уголка не найдет.
Так мудрость имеет на все свое мнение:Вы не торопите мечты исполнение!Мечта проведет сквозь тревоги, волненияНевзгоды прогонит прочь.
Мечта даст вам крылья большие и сильные,Сподвигнет на мысли, на песни красивые.А жить без мечты, что фонарь погасили быВ холодную, темную ночь.
* * *
Лишь с этим знакомством (нужно признаться)Ирины мечта начинала сбываться.Они друг для друга смогли оказатьсяСчастливым билетом в лото.
Она поняла, что нашла свои песни,Где каждое слово в десятку, без лести.А Игорь вернул свою музу – и вместеРождалось все самое то.
Быть может, не сразу, лишь наполовинуТогда Николаев поверил в ИринуИ дал ей исполнить три песни. ЛюбимыОни до сих пор – свое!
Вот так закружилась хитов карусель:«Игрушка», «Мой ласковый и нежный зверь».А «Верьте в любовь, девчонки», теперьСтал гимном поклонниц ее.
«Дедушка» вовсе был против, всерьез,Таких «бабьих» песен-страданий и слез.И ставить – не ставить (был трудный вопрос)Их в общий репертуар.
Лишь к песне «Игрушка», по странным мотивам,Он сносно отнесся Ирине на диво.И аранжировку, как необходимо,Сам сделал в «великий» дар.
«Игрушка» – песня волшебная нить:Она смогла многих к Ирине пришить.Такую нельзя было не полюбить —Ночной лилии свет на реке.
Волос белокурых крутой водопадИ нежный, но грустный волнующий взгляд.Слезы бриллиант в самый крупный карат,Катившийся по щеке.
Признаюсь вам честно, что есть красота,Понять удалось мне впервые тогда!Над нею не властны ни зло, ни годаКаждый проверить смог.
Она в моем сердце осталась все тойДевчонкой из клипа «Игрушка». ОднойИ единственной, яркой звездой,Каких присылает Бог!
Успех несомненный! Талант воспарил!Но в группе никто это не говорит.Здесь все наблюдают и делают вид,Что все это, в общем, неважно…
Не зависть, не ревность, что было б ясней,А чуждость, ненужность в том виделась ей.И это она ощущала сильней,Борясь каждый день отважно.
Многие критики после писали:«Миры параллельные вместе едва лиСмогли бы ужиться. Как существовалиАллегрова – «Электроклуб».
Кризис настолько был очевиден,Что только одно каждый чувствовал, видел…»Никто никого, уходя, не обидел,Не стенал, не заламывал рук.
Три года работы – и вот он, финал!Уход – катастрофа?! Карьеры провал?!Нет! Кажется, просто любой понимал,Что это судьбы поворот.
Она слишком штучный для всех экземпляр,Чтоб быть в общей куче. Вписать в формулярЕе невозможно! И кто потерял,Кто выиграл, все наоборот.
* * *
На грани свободы от групп навсегдаОна записала два новых хита,С которых, признал Николаев тогда,Он стал для нее сочинять.
«Глупый мальчишка» и «Странник». Казалось,На нашей эстраде что-то взорвалось.Все разлетелось! И только осталасьАллегрова всюду звучать.
Ее хрипловатое меццо-сопраноВливалось в сознанье сквозь сон, утром рано.«Маяк» по заявкам людей постоянноДавал ее песни в эфир.
Затем пошли фото и интервью,Статьи для журналов, что распродаютВ киосках любых. Так известность своюОна отпустила в мир.
И кто до сих пор о певице не знал,Теперь ее слушал и напевал.И только ленивый фанат не писалПризнания в ее подъезде.
С парадных дверей до ее этажаВ красках, помадах и карандашахЛюбовь изливала народа душаПоодиночке и вместе.
Соседи, такой недовольные славой,Оплатой ремонта грозили неслабой.Об этом узнали поклонники. ЗдравыйСмысл быстро сумел победить.
Порядок они в одну ночь навелиПомыли, покрасили и подмели.Не отступили и не подвели,Так сильно успев полюбить.
С тех пор они ездят за ней по пятамПо странам по разным и городам,«Зайцами» прячась по поездам,Боясь на концерт опоздать.
Юные – взрослыми стали совсем.Но, забывая о куче проблем,С детьми и супругами мчатся затем,Чтоб видеть ее опять.
Я знаю многих и вправе сказать,Что это романтики с искрой в глазах,Таланты, имеющие азартИ верящие в любовь.
Все то, чему учит она в своих песнях,Что объединило и держит всех вместе,Что проросло зерном верности, чести,Что тянет к ней вновь и вновь.
* * *
Напомню, событий случившихся нитьЗаставила верно Ирину решить.Судьба научила ее уходитьВсегда с легким сердцем в груди.
И, если держала обиду – недолго.А «Электроклуб» стал счастливым осколкомКривых тех зеркал, что маячили только,Преградою встав на пути.
Но никогда она не отзываласьПлохо о времени этом. ОсталасьИ благодарность ребятам, и жалость,И светлая, добрая грусть.
– «Они научили и дали мне много, —Сказала Ирина. – И эту дорогуЯ б снова прошла. Слава Господу Богу,Что дал мне пройти этот путь!»
Вот эта пропаханная колеяТакая долгоизвилистая —Борьбою за собственное «я»Была изнурительной, в прошлом.
Борьба, затянувшаяся местами,Но все же успеха достигшая. СталаОна с этих пор королевою бала.Сама по себе, «как кошка».
Часто бывает, что, вспыхнув, как спички,Мы рвем отношения, меняем привычки.И после о чем-то жалеем обычно —Эмоций таков закон.
Она никогда ни о чем не жалеет.Быть может, лукавит? Но ведь королевеПозволено все. Ход направо, налевоПо правилам разрешен.
Разрыв с группой выше уже объяснен.Развод – был событиям всем в унисон.А может, и наоборот, но о томЗнает она одна.
Кто-то подумает: «Женщин-актрисОдаривать нужно. Их каждый капризУметь выполнять, если просят – на бис:Такая любви цена».
Но, как показало нам мудрое время,Не так, не всегда, не то, не со всеми.Порою флакончик духов будет в темеТаких, например, как «Магрис».
И, если с любовью – запомнит надолго,Быть может, на целую жизнь и не только.Значения не имеет, кто это:Швея или фея кулис.
Она доставала сама те духи,Как, впрочем, и все остальное. ДругихЕй было всегда утруждать не с руки.Не гордость – скорее привычка.
Имея такой независимый нрав,Свободной во всех отношениях став,В тупик не один приводила составУверенных денди столичных.
Искала любовь? Или проще все было?Быть может, давно кого-то любила?И что-то ему, не смогла, не простила,Но так и не хлопнув дверью.
Недаром тянуть с ответом не стала,Когда на вопрос мой (в эфире) сказала,Прищурив глаза, кивая устало,Аж дважды: «Конечно, верю!».
А был тот вопрос легче первого снега,Трудней всех секунд бесконечного века:– Вы верите, что одного человекаМожно любить всю жизнь?
Другого ответа никто и не ждал.Но дым сигареты уже не скрывалРодного лица побледневший овал.Смешной-грустный клоун, улыбнись!
Я не творю себе кумира,
Прекрасно зная: грех, не смей!
Но что же делать, если лира
Поет и плачет лишь о НЕЙ.
<Конец второй главы>
А. Ахматова.
Александр Назаров (руководитель группы, имеющий в музыкальном мире «псевдоним» – Дедушка).
Страницаиз3
СкороКнижный режим