Мир эфира

Младший ученик Мастера Пускателя

В доме Мастера Пускателя самое страшное наказание, отходной подвал, применялось редко. Совсем исключительным было то, что произошло с младшим учеником по имени Антəм, который угодил туда пятилетним. Чудом выжил: такое наказание и для взрослых было опасным. Если поддаться панике и шоку от отвращения…

И это не умозрительные рассуждения! По совпадению, как раз незадолго до того в этом ужасном подвале, находящемся ниже всех жилых и служебных помещений и выдолбленном прямо в скале, погибли главный виночерпец Ойнохос и его ученик и помощник Войтос. Первый считал себя застрахованным от таких ужасов, но сам Крыш принял поданную ему кислятину не за ошибку, а за намеренное оскорбление – не мог же опытный виночерпец не попробовать вино предварительно?! – и «дал двушечку». Велел мастеру отправить виночерпца на пару дней в это жуткое место.

Но потом, удовлетворив свой гнев этим жестоким решением, он понял, что это не только обидное, но и странное происшествие, и велел опасникам разобраться. Те провели расследование очень быстро – за один день. Виновным оказался Войтос. Он признал, что умолял учителя предоставить ему честь отведать вино для самого Крыша, который нечасто посещал дом Мастера Пускателя, и учитель согласился – себе на беду… Войтос и вино подменил, и добросовестно попробовал на глазах Ойнохоса нестерпимую кислятину, не изменившись в лице. А уж подал его самому Крышу Ойнохос, это Войтосу было не по чину. Будучи разоблачён, ученик пытался оправдаться тем, что наказанный из-за него виночерпец, де, измучил его до изнеможения придирками и многословными и бесполезными поучениями, так что он не смог удержаться и отомстил. Чтобы учителя – нет-нет, не отправили в подвал, конечно, такого он не ожидал! – чтобы сочли недостойным обучать его, Войтоса. Но после дополнительного допроса он всё же признался опасникам, что главным мотивом была не месть, а карьерные соображения. Попросту он метил на место учителя.

В наказание Крыш велел отправить и Войтоса в тот же подвал – сообщить Ойнохосу, что он прощён и помочь выбраться. А уж потом пусть с его поступком Ойнохос разбирается. Но когда оказалось, что Ойнохоса не видно и, стало быть, он, увы, утонул, Войтос получил приказ не возвращаться, пока не найдёт тела и не поднимет его из подвала. После двух часов безуспешных поисков Войтосу кинули ручку от швабры, ощупывать дно, и подвесили в люке светильник: даже при открытом люке в подвале мало света. Через трое суток ищущему было предложено спустить еду, но он отказался и воспользовался только водой. Ещё через трое суток его труп, плававший на поверхности, был извлечён из гибельного подвала с помощью крючьев. Тело Ойнохоса пропало бесследно. Скорее всего, спустившись по шесту, он побрёл в самом опасном направлении – к ближайшей к люку стене подвала, единственной, вдоль которой как раз проходит глубокий спускной жёлоб. Скорее всего, его тело в Нечистом ущелье, куда сливают нечистоты и помои и выбрасывают мусор. Нечистое ущелье, по общему убеждению, бездонно и сообщается с самой Бездной.

А вот Антəма отправил в подвал глава дома, Мастер Пускатель. К счастью, исполнявшие приказ мастера служители из сочувствия к мальцу подсказали ему путь к спасению, и он им воспользовался.

Во-первых, с трудом спустившись в хлябь по шесту (у него ноги еле доставали до следующей поперечины, и приходилось, нащупывая ногами следующую, сползать по осевому стержню, изо всех сил держась за него), он тут же отпустил шест. Процедура наказания предусматривала подачу на металлический шест напряжения, чтобы осуждённый не цеплялся за шест, не препятствовал его извлечению и закрытию люка. От закрытия люка отсчитывалось время наказания, поэтому вытащить шест и закрыть люк требовалось как можно быстрее. Но удар током, при том что нижняя часть тела, условно говоря, в воде, мог и убить. Даже взрослого. И уж в любом случае не способствовал выживанию.

Во-вторых, как только шест уполз вверх, Антəм двинулся вперёд, через то место, где шест был, забирая немного вправо. Уже в темноте и по горло в этом самом. Хотя до той из шести стен подвала, что была в том направлении, дальше всего, именно в том направлении дно слегка повышается, а у самой стенки, тоже единственной из шести, сделана приступочка, стоя на которой ребёнок оказался в хляби по пояс. Взрослый мог бы на ней даже сидеть, но для него это было недоступно. Он и до стенки добрался с огромным трудом, истратив все силы, потому что брести по шею в этом самом… Сперва казалось невозможным в принципе. И вонь душила и не давала дышать. Но ему помогли обида и злость. И то, что он сообразил: помогут не столько попытки продвигать вперёд ноги, сколько отталкивание руками…

В подвал он попал всего лишь за заданный вопрос. Правда, вопрос был не первым. Честно говоря, Мастер Пускатель предупреждал его, чтобы он не задавал вопросов на исторические темы. Историю детям преподавал опасник. А опасников неразумно считать людьми терпеливыми и прощающими нанесённые им обиды. В том числе, воображаемые. Люди, стоящие между обществом и грозящими ему опасностями, естественно, и сами опасны. Ведь большая часть опасностей грозит обществу как раз от отдельных его членов.

Причём тут был не только вопрос! За ним последовало что-то вроде спора. Только что узнав от самого же опасника о существовании нижних, этого исчадия Зла, то ли бесов, то ли их пособников, Антəм спросил его, прямо на уроке, при других учениках, почему именно люди – это Добро, а нижние – Зло. Опасник ответил очевидным аргументом, что люди живут на Горе, ввиду Священного Неба, а нижние – под Горой, вблизи Бездны. Но Антəму аргумент показался недостаточно очевидным. Он попросил объяснить, как тогда выходит, что вид Священного Неба не удерживает некоторых людей от злых поступков. Он сам видел. Не один раз. Между другими. И его тоже обижают. И вдруг тогда и некоторые нижние делают добрые поступки. Вдруг, когда они живут вблизи Бездны, им как раз приходится дружить? А то совсем плохо будет. А тут – наоборот?

Опасник растерялся. Разозлился. И заподозрил крамолу. Для ребёнка такие рассуждения слишком умны! Но Антəм не мог сказать, чтобы кто-то его подговорил задавать такие вопросы и тем смущать неокрепшие умы других учеников. Он твердил, что никто его не подговаривал – да он и о нижних узнал только что! И ведь верно!

Учитывая это обстоятельство, провокация была устроена слишком хитро. Если был кто-то, кто подсказал вопрос, он должен был заранее знать тему урока. Тем самым, иметь агентуру среди опасников. И зачем бы этому кому-то обращать внимание опасников на себя и свою осведомлённость ради такой мелочи? Антəму повезло: опасники решили, что такого глупого крота быть не может и следствие прекратили.

Но опасник нажаловался Мастеру Пускателю и потребовал принять меры. Тот подумал и решил, что меры требуются предельно суровые. Дабы отвратить мальчонку от опасного образа мыслей. Очень не хотелось когда-нибудь увидеть своего младшего ученика своим клиентом. Нужно раз и навсегда показать любителю спорить, что и тут, под Священным Небом, нет никакого «наоборот», под которым Антəм, очевидно, подразумевал отсутствие ответственности за нехорошие поступки, за которые где-то там, под Горой, вблизи Бездны, следует суровое наказание. Споры с опасниками, на любую тему, и есть такие поступки, за которые и отсюда можно попасть в Бездну, что бы там на самом деле ни было под Горой. О чём достоверно никто не знает, и потому на эту тему вообще нет никакого смысла спорить.

Меры оказались правильные. Добравшись через «не могу» до спасительной приступочки и чудом выжив в подвале, только что убившем двух взрослых, ребёнок повзрослел и поумнел и вообще перестал задавать вопросы опаснику. А спустя некоторое время, заметив, что его молчание тоже вызывает подозрительные взгляды опасника, стал время от времени – не реже и не чаще, чем другие – придумывать очевидные вопросы, подразумевавшие стандартные ответы. И никогда, никогда, никогда не просил уточнений и разъяснений.

На Горе

Мир вверху, на Горе, устроен очень естественно и очень понятно. Чем человек умнее, тем более высокую должность он занимает. Соответственно, тем он богаче и тем выше по склону и на более открытом месте расположено его жилище, и тем большую часть Священного Неба он может в своё удовольствие обозревать. На вершине Горы стоит башня самого Крыша, откуда видно Священное Небо во всём его великолепии. Всё целиком! Вокруг башни кольцевой дом опасников. Впрочем, и сам Крыш, и опасники, движимые любовью к простым гражданам, навещают их, покидая свои прекрасные жилища. Сам Крыш реже, опасники чаще. Не потому, конечно, что превосходят самого Крыша в любви к народу. Такого злокозненного предположения даже Антəм никогда никому не высказывал, а он в детстве был совершенно безбашенный, пока не побывал в отходном подвале. Просто опасников много, а сам Крыш один.

Расположение наверху и на открытой местности играет большую роль в том, чтобы гражданин мог стать ещё богаче. Известное свойство золота – со временем прибавлять в весе – зависит именно от того, насколько открыто оно лежит. Только безумец будет зарывать священный металл в землю, прятать в сундуки, стоящие в подвалах и т.д. Золото почти всегда помещают на крышу. Конечно, хорошо охраняемую. Иногда кладут на чердак под открытый на крыше люк.

На самом деле это свойство, прибавлять в весе, не только золота, но и всех цветных металлов. Просто у очень богатых есть золото, средне богатые помещают на крышу серебро, небогатые – медь. А у кого денег нет, у тех их и не прибавится.

Собственно, железо тоже со временем прибавляет в весе. Но что хорошо для цветных металлов, плохо для чёрного. Потому что у него при этом снижается удельная прочность, на единицу веса. А по прошествии большого времени – и просто прочность: слабеют химические связи между стигмонами. А ведь железо редко используют как простой груз. На крышку бочки с квашеной капустой можно булыжник положить. Излишне говорить, что и камень когда-нибудь потяжелеет. Ну так, если потяжелеет слишком, его и заменить недолго.

Такая простая картина – для простого народа. Образованные люди знают: всё сложнее. Научные эксперименты, связанные, между прочим, с большой недополученной прибылью, показали: если золото поместить в колодец и взвешивать как можно чаще, можно заметить, что на его вес влияет не только и не столько само по себе Священное Небо, сколько Небесный Огонь. Точнее, некоторое место на небе, противоположное в ночном небе Небесному Огню в дневном. Астрономы ничего там не видят. А жрецы считают, там находится невидимый Центр Тьмы.

Главное, чтобы Небесный Огонь в своём пути по Священному Небу, находясь на невидимой, подземной его половине, прошёл точно под колодцем. А Центр Тьмы, соответственно, точно над. Именно с его прохождением связана львиная доля суточного привеса колодезного образца. Днём же привес минимален. Опыты со специально вырытым наклонным колодцем подтвердили этот результат: золото тяжелеет при появлении Небесного Огня на оси колодца снизу, когда с его дна был бы виден Центр Тьмы, если бы он был виден.

Из этого открытия некоторое время спустя был сделан практический вывод. Вместо того, чтобы просто лист золота поместить на крышу, где лучи Небесного Огня падают на него под всевозможными углами, пока Небесный Огонь совершает по Священному Небу предписанный ему путь, этот лист прикрепляют на подвижное основание, которое специально приставленный человек, разумеется, достойный доверия и под наблюдением, поворачивает, стараясь всегда держать перпендикулярным направлению на Центр Тьмы. И на Небесный Огонь, когда он невидим и находится под землёй. Это не очень просто, но, зная карту звёздного неба, и имея часы, возможно. Так привес максимален.

Роль Небесного Огня (или его противоположности, Центра Тьмы) – ещё не всё. Благоприятное для владельцев золота свойство прибавлять в весе таит в себе и опасность. Слишком сильно утяжелённое золото делается ядовитым. Работа человека, подставляющего золото Центру Тьмы, очень вредна для здоровья. Хуже того, вред здоровью претерпевают и сами владельцы больших капиталов. В их семьях часты преждевременные смерти, уродства, душевные болезни. Ничего не поделаешь, такова неизбежная плата за высокий статус.

Говорят (но очень-очень осторожно, убедившись, что рядом или за тонкой стенкой или за углом точно нет ни одного опасника, да и вообще никого, потому что за такие неприятные разговоры можно попасть в нешуточные неприятности), что сам Крыш вовсе не живёт на верхнем этаже своей Башни-на-Вершине-Горы, как считается официально. Наоборот, опасаясь зловредного влияния Центра Тьмы, он живёт в глубоком подвале под ней. Сам Крыш старается держаться подальше от крыши, которая, понятно, у него вся покрыта толстым слоем золота, да ещё на ней стоит много поворотных его листов, за которыми следят доверенные люди под присмотром опасников. Доверенный человек ведь тоже может соблазниться и бросить кусочек золота в приметное место – с крыши башни можно добросить далеко. А там, глядишь, уже его знакомый ждёт. Вернее, мог бы ждать, если бы территория вокруг Башни-на-Вершине-Горы не патрулировалась опасниками в пределах от башни до их жилищ и немного за ними. А ещё дальше никому не забросить. Хотя есть злая легенда о человеке, соорудившем из банданы пращу и метнувшем несколько маленьких кусочков золота через крыши жилищ опасников. По легенде их было, естественно, двенадцать, бесова трюжина, а так – кто знает. У него сообщник был, но он ни одного кусочка не нашёл, ведь они не могли договориться ни о времени, ни о месте. Метатель просто выбирал момент, когда на него никто не смотрел. И не видел за домами опасников, куда падают его снаряды. Тем не менее, хотя выгоды злоумышленники не получили, но ущерб, растратив золото, причинили. Так что наказание им было самым суровым. Чтобы неповадно было. К Мастеру Пускателю отправили. А на крышу башни, говорят, теперь нельзя в банданах, а также в любой одежде, элементы которой можно превратить в пращу. Можно себе представить, в каком виде там работают. И какими словами тех злоумышленников поминают.

Кто-кто, а Антəм этой истории верит. Потому что он сам нашёл как-то кусочек золота. Выше дома Мастера Пускателя по склону Горы, где-то между ним и жилищами опасников. Он поблёскивал в щели между двумя большими камнями, так что заметить его можно было, если идти по тропинке неторопливо и смотреть по сторонам. А достать было бы довольно трудно, рука Антəма в эту щель не пролезала. И хорошо. Подумавши, он вообще отказался от этой заманчивой мысли. Не стал искать подходящей палки, наоборот, поспешно ушёл. И никогда никому ничего не сказал. Кто знает, когда произошла кража? Золото вполне могло даже в глубокой щели стать опасным с тех пор. Да и куда бы он его девал? Как-то среди тех, кого он знал, скупщиков краденого не водилось. Попытавшись их найти, он бы не получил ничего, кроме крупных неприятностей. То же самое, если бы сам сообщил опасникам. В этом смысле золото для младшего ученика было опасным независимо от своего возраста.

Но по форме этот кусочек вполне мог быть из той истории. Насколько он был виден, это был квадрат два пальца на два и толщиной в палец, причём на двух видимых рёбрах выделялись неровные выступы, похожие на остатки соединительной перемычки, которой он мог быть соединён с другими такими же квадратами в большой лист.

Антəм больше не подходил к этому месту. Но тогда, перед тем как уйти, спустил в ту щель плоский камешек большего размера, который застрял выше золота и надёжно закрыл его любого взгляда. А всех, проходящих по тропе, защищал от вредного воздействия, как он объяснил себе этот поступок.