Назначение
Вы можете удивиться, но тигры любят порядок. Они знают свою территорию, и не станут захламлять место, где живут. А также убивают одним ударом, не превращая бой в хаос.
Конечно, все это касается тигров-оборотней и меня в частности. С тиграми-зверьми я так близко не знаком, не довелось.
А любовь к порядку приводит к тому, что я нередко посвящаю время сортировке амулетов. Работать детективом в городе невозможно без магии. Сам я ей не владею, лишь немного разбираюсь, поэтому и приходится прибегать к амулетам.
Под хранилище у меня отведен подвал. И удобно, и заряжаются хорошо, там как раз магическая линия проходит.
Жаль, конечно, что плеер в подвале не поставишь. Тонкая техника слишком уж чутко реагирует на такое обилие волшебных предметов. Издержки профессии…
У меня сложная работа. В городе очень мало законов, и очень своеобразная преступность. Контрабанда, скажем, вообще отсутствует. Принести что-то из иных миров могут лишь Проводники. А запрещенных товаров почти что и нет; в самом-то деле, что можно запретить в городе с таким населением, как у нас? Вот, к примеру, айкранит для людей смертелен, а на соседней улице живут кайемы, для которых он – главная приправа к пище, им любой обед без айкранита не в радость.
Поэтому жить детективу непросто. И работаю я иначе, чем жители иных миров.
Я стер пыль с последнего из защитных амулетов и вернул обратно в ящик. Пыль волшебству не повредит, но я ее просто не люблю.
Вовремя закончил; в подвале раздался мелодичный звонок. Кто-то пришел.
Отряхивая руки, я поднялся наверх. К счастью, переодеваться не надо; а то иногда так испачкаешься при работе… мр.
Интересно, что за клиент меня сейчас навестил?
Оказалось – сильф. Тонкий и изящный, как и все его сородичи, с гривой белых волос, парящий чуть над землей. Пахло от него ветром и небом; такое впечатление, что воздушные потоки текут сквозь тела сильфов. Может, так оно и есть.
А еще он был немолод – слишком уж изящным и эфемерным казался.
– Доброго времени, – поздоровался сильф. – Вы Андрао?
– Он самый, – я отступил, пропуская гостя внутрь. – Детектив Андрао к вашим услугам. Чем могу помочь?
Сильф пролетел к креслу для гостей, подождал, пока я закрою дверь и устроюсь за столом, и сообщил:
– Миар… Мой сын недавно…
Его лицо внезапно исказилось, словно от нестерпимой боли; сильфы куда эмоциональнее ходящих по земле и любое горе или радость переживают втрое сильнее.
– Он недавно умер, – наконец смог выдохнуть сильф. – Я слишком поздно заметил…
Я понимающе кивнул. В девяти случаях из десяти эта фраза относится к дурману. Надо же, совсем недавно размышлял о вредных веществах.
– Что именно он принимал?
В глазах сильфа сверкнул холодный гнев.
– Скальные кристаллы.
Я с трудом удержался от того, чтобы не присвистнуть. Как раз тот самый двойной случай. Для людей, оборотней и еще много кого эти кристаллы – лишь легкий стимулятор. А для сильфов – привыкание с первого раза и гарантированная смерть на третий.
Не все об этом знают. Но если торговец знал и без колебаний продал сильфу смертельный яд…
– Вы хотите, чтобы я нашел поставщика?
– Да, – твердо ответил старик. – Нашли и покончили с ним. Я заплачу, сколько скажете.
– Я пока еще не смогу назвать цену, – заметил я. – Разве что лишь аванс.
– Заплачу любую, – горько улыбнулся сильф. – Мне деньги теперь и ни к чему.
Сказать было нечего. Я записал его имя и адрес, оговорил еще кое-какие детали, и сильф ушел. Вот так просто через мою контору прошло еще одно незаметное горе, которого в жизни хватает.
Я давно научился не пропускать его через себя; мне хватает чувств тигра, и не стоит смешивать их с чужими. Но осадок все равно остается, как остается на лице след хлестнувшего холодного ветра.
А чтобы смыть его – надо действовать.
* * *
Тигр на улицах города без имени – дело обычное. Чему удивляться, тут и драконы встречаются, так что я особенно не выделяюсь. Хотя и предпочитаю ходить все же в человеческом обличье.
Только сейчас тигриное подходило больше. Ему больше симпатизируют те, к кому я иду.
Вечный вечер стал немного темнее; я приближался к границе с Ночным сектором. Но именно туда мне было не нужно; я свернул и углубился в сеть переулков.
Запахи тут отличались, а камни домов чем-то напоминали древесную кору. Каждый квартал в городе без имени выглядит по-своему – на него накладывают отпечаток те, кто там живут.
А жили здесь городские рыси. Странно звучит, правда? Но так и есть.
Никак не простые звери. Но и не оборотни; острый разум в теле крупной кошки. Для своего мира они были обычны. Для города – тем более.
И вот один из них серой тенью сейчас спрыгнул с балкона, похожего на переплетенные ветви. Оскалился, глядя мне в глаза, прижал к голове уши с дымчатыми кисточками.
«Это наша земля».
«Не сомневаюсь, – мирно отозвался я. – Позови Ксаора, юноша. Мне с ним нужно поговорить».
Ответом было шипение и оскаленные клыки. Явно горячий нрав… молодость, что поделаешь…
«Кто ты, чтобы требовать?»
Ну что с ним делать-то? Не драться же.
До боя не дошло. На мостовую сверху бесшумно приземлилась иная рысь, раза в полтора крупнее.
«Тишен, возвращайся», – велел новоприбывший.
«Но, дед…»
Получив строгий взгляд, Тишен фыркнул в мою сторону и взлетел по стене; я же сел, обвив хвостом лапы.
«Здравствуй, Ксаор».
«Здравствуй, Андрао, – он скопировал мою позу, дернув пушистым кулаком хвоста. – С чем пожаловал?»
Ксаор не только заметно крупнее внука, и шерсть у него более темная. Кое-где видны шрамы, да это и не удивительно. Он из второго поколения; его родители еще помнили леса, а вот Ксаор – полностью городская рысь. И именно он завоевал репутацию своему клану, которым и правит до сих пор.
Долго правит. Он моложе меня, но родился лет за сорок до моего появления в городе. Его народ долголетием уступает оборотням, а вот зверей и людей изрядно превосходит.
«Мне сведения нужны, – шевельнул усами я. – Как и всегда».
Конечно. Родичи и вассалы Ксаора есть всюду и знают все обо всех.
«Что именно, и чем оплатишь?» – лесной романтизм у главы клана отсутствует полностью. А вот городская практичность – в полной мере.
«Хочу знать, кто сильфу с улицы Ситы в Утреннем секторе продал скальные кристаллы. Расплачусь, чем скажешь».
Черные кисточки на ушах Ксаора задвигались; глава клана размышлял.
«Услуга невелика, – наконец решил он, – так что я сейчас с тебя платы брать не буду. Но запомню, что ты мне должен».
Обычное требование. Деньги рыси не очень ценят, а вот возможность заручиться услугами – еще как.
«Согласен».
Ксаор довольно кивнул.
«Иди к краю нашей земли, который совсем рядом с Ночным, – велел он. – Найдешь там Керсу – темно-рыжая, маленькая. Скажешь, что от меня; она об этих делах все знает».
«Спасибо, Ксаор».
«Кошки друг другу помогают, – повел он усами. – Так ведь?»
«Странно это слышать, – заметил я. – Почти все нашего рода – одиночки».
«Я городская рысь, – напомнил Ксаор. – Это еще более странно; на таком фоне кошачья семья уже не удивляет».
Нельзя было не согласиться. Особенно учитывая, что именно Ксаор создал свой клан, железной лапой пресекая любые вольности.
* * *
Я много кого в городе знаю. С кем-то пришлось свести знакомство по профессии, с кем-то по общим интересам. И потому, если надо искать сведения – я всегда могу найти кого-то, кто поможет.
Да, тигры – одиночки. Все верно. Только я всегда был больше городским тигром, а жизнь здесь еще больше изменила звериные привычки.
Керса ершилась, обычная манера у самого младшего рысиного поколения. Но рассказала обо всем, и теперь я имя продавца знал.
Только этого мало. Нужен тот, кто навел его на эту идею. Думаю, что и сильф не удовлетворится просто исполнителем; для эмоционального и эфемерного народа они довольно мстительны.
Другая сложность: продавцы часто знают разве что своего поставщика, а никак не руководителя дела. Но вот поставщик почти наверняка знает больше.
Поэтому я и разлегся в залитом незримым солнцем переулке Дневного сектора, краем глаза наблюдая за домом продавца. Наурак, что меня не удивляет. У них организм способен что угодно переварить без вреда для себя, так что не надо бояться, что своим товаром увлекутся.
Приятно все-таки тут ждать, хотя небо и свет без солнца – что-то неестественное. До сих пор не могу привыкнуть; сумерки Вечернего сектора как-то более логичны.
Но иногда бывает хорошо полежать в ярком свете, пусть даже под лапами городской камень, а не мягкая лесная трава. Но о лесе я не скучаю; как уже говорил, всегда больше тяготел к городам.
О, а вот и моя цель.
Внешне наурак ничем сильно не отличался от своих сородичей – высокий рост, светло-серая кожа, твердые роговые пластины, заключающие череп в своеобразный шлем.
Я неспешно поднялся и двинулся за ним. Тигры могут быть совершенно незаметными, если пожелают. А скрываться на городских улицах не сложнее, чем тайге, если свыкнуться.
Я шел сквозь вечный день, как раньше – сквозь вечный вечер. Кошки, как и люди, способны приспособиться ко всему, иногда и приспособить все под себя. Трудно сказать, какой из этих способов лучше. Зависит от кошки.
Наурак меня не заметил; пару раз я на всякий случай его обгонял или задерживался, ожидая, пока он не отойдет на большее расстояние. Но он меня так и не заметил.
Если на городской улице никто не обращает внимания на тигра – это что-то говорит о городе, правда?
Мои ожидания оправдались: он свернул к границе с Вечерним сектором, очень скоро встретился со своим сородичем. Получил от него несколько пакетиков и двинулся прочь.
Проходя мимо, я втянул воздух носом и убедился – запах тот самый. Скальные кристаллы. Терпеть не могу эти запахи, так же как и «ароматы» табака и пороха, но приходится запоминать по работе.
Вот и поставщик. Что ж, пора сменить объект наблюдения и задать пару вопросов. Темных переулков в Дневном секторе нет по определению, зато есть безлюдные. И беззвериные. В общем, без разумных.
* * *
Конечно, у него была охрана. Даже если законов против твоей деятельности в городе нет, это не значит, что никто не будет против.
Конечно, у охраны были амулеты. Но слабые, и уж точно хуже магии Ли Синга. Старый лис дело более чем знает, и один взмах шелковым шнурком с нефритовыми бусинами отправил в глубокий сон обоих стражей.
А сам наурак-поставщик ничего даже и сообразить не успел, когда я приложил ему ко лбу печать правды. Это уже Хильдово творение; внутри находится цитата из некоей книги, заставляющей говорить только истину.
Цитаты в верных руках – очень мощная и опасная вещь. Это известно всем, но в городе без имени такое выражение имеет самый что ни на есть буквальный смысл.
Правда, неподвижности спрашиваемого печать не обеспечивала. Но драться с тигром-оборотнем (о чем я заботливо сразу предупредил) наурак не хотел.
– На кого работаешь? – осведомился я.
– Киостен.
М-м… слышал. От Алвейта, рассказывавшего о перешедших года три назад. Маг, причем черный… и с немалыми амбициями.
Жаль.
– Скальные кристаллы сильфам продавали случайно?
– Нет, – наураку явно не хотелось отвечать, но что с печатью поделаешь? А я еще и усиливал эффект, мягко и ласково улыбаясь. – Киостен приказал.
– Зачем?
– Чем-то ему летучие помешали, – наурак пожал плечами. – Он вообще немного тронутый. Болтает о том, что у одних назначение в жизни – править, а у других – служить или умирать по воле правителей.
Наураки всегда верны своим нанимателям. Но это не значит, что они будут уважать и разделять их точку зрения и принципы.
– Где его можно найти?
– Улица Воронов, шестой дом. Там склад.
Ночной сектор; примерно этого я и ожидал. Что ж, узнал все, что хотел.
– Спасибо, – поблагодарил я и коснулся наурака сонным амулетом. Пролежит он достаточно долго, чтобы я успел добраться до нужного места.
Сектор в городе выбирают отнюдь не из соображений качества дома и удобства. Скорее это сектора подбирают себе жителей; время суток определяется личностью.
Поэтому Ночной сектор населен не самыми приятными в общении созданиями.
Бывают, конечно, и исключения. Бывают жизнерадостные и веселые существа, которых свет убивает; и потому в Дневном им делать нечего. Но таких немного.
Я знаю все сектора; за годы жизни здесь мне довелось исходить ногами и лапами каждый. Увы, при моей профессии место действия не выбирают. Забираться приходится всюду, но можно подготовиться.
Одолеть черного мага я не могу, даже с амулетами. А значит, мне понадобится помощь. Надеюсь, что мне ее окажут.
* * *
Он сидел на крыльце своего дома и, поворачивая гладкую деревянную доску под лучами света без солнца, вырезал тонкий узор острым лезвием. Как всегда, он не рисовал узор заранее, и не опасался его испортить. Просто четко представлял его себе еще до того, как приступить к работе.
Точнее, к одному из своих хобби. Увы, любимым делом оно не являлось.
– Глас, – позвал я.
Он поднял голову и улыбнулся.
– Доброго времени, Андрао. Что тебя в Дневной занесло?
Глас ниже меня на голову, худощав и строен. Волосы у него очень светлые, практически белые, а серый взгляд мягок. И рядом с ним чувствуется свежесть – но не ветра, как от сильфов, а скорее морозного утра.
– Хотел попросить тебя помочь, – крыльцо было широким и я сел рядом. Вкратце рассказал о деле.
Глас помолчал и кивнул.
– Только помни, что я не всегда могу помочь.
– Разумеется.
– Тогда пошли.
По пути мы завернули ко мне; надо было оставить уже ненужные амулеты и прихватить вместо них другие полезные вещи. Нет, определенно, плащи – великое человеческое изобретение. Очень уж много в них помещается.
Вечный вечер понемногу перетек в вечную ночь; я машинально поднял голову к небу.
Луны, как и всегда, не было. А вот россыпь звезд имелась.
Над какими мирами они светят? И существуют ли вообще… или это только совершенная иллюзия, созданная творцом города без имени? Вряд ли кто-то когда-то узнает правду. Во всяком случае, я за это дело не возьмусь.
Глас тоже посмотрел вверх, и в его взгляде промелькнула острая, почти невыносимая тоска. Но лишь на мгновение; потом он вновь вернулся к своему обычному мягкому спокойствию.
Мы шли, все дальше углубляясь в Ночной сектор. Здесь, как и во всем городе, нет никаких табличек с названиями улиц, и никогда не было. Но тем, кто жил и выжил здесь дольше года, они уже не нужны – названия сами откладываются в памяти, а карта безлунной ночи становится знакомой как собственная ладонь.
И потому я точно знал, когда мы свернули на улицу Воронов. Кто, интересно знать, первым дал ей такое имя?
Похоже, Гласу подумалось то же самое; бледно усмехнувшись, он негромко процитировал:
Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой
Над старинными томами я склонялся в полусне,
Грезам странным отдавался, вдруг неясный звук раздался,
Будто кто-то постучался – постучался в дверь ко мне.
«Это верно, – прошептал я, – гость в полночной тишине,
Гость стучится в дверь ко мне.
Я пожал плечами. Да. Мы гости, причем такие же незваные, как и ворон из этих стихов. Кстати, любителей этого же автора в Ночном секторе много; не могу не признать, что стихи и рассказы слегка безумного уроженца Бостона идеально подходят здешним местам.
Голоса я услышал, когда мы еще не подошли к двери. Похоже, хозяева дома? Это хорошо. Есть возможность закончить дело быстро.
Дверь была не заперта; за ней оказалось просторное помещение, часть которого занимали деревянные ящики. Судя по запаху, там те самые скальные кристаллы и множество другой пакости.
Ненавижу дурманные зелья. Табак и алкоголь просто не люблю, но подобный дурман ненавижу. Нельзя творить такое со своим разумом.
Рядом с ними высились три грубые фигуры, слепленные из ожившей глины. Примитивные, но сильные големы, способные разорвать на части даже оборотня.
А еще здесь были три человека, прервавшие разговор и удивленно оглянувшиеся на нас.
– Киостен? – поинтересовался я, останавливая взгляд на старшем из них, в темном костюме и с выбритой головой.
– Да, – удивление из его глаз исчезло, уступив место раздражению. – А вы кто такие?
– Детектив, – пояснил я. – Киостен, ты намеренно продавал скальные кристаллы сильфам, зная, что они для них смертельны. Ты виновен в смерти Миара из рода Атьелли и пресечении этого рода.
– Хочешь меня скрутить, или попытаться убить? – насмешливо улыбнулся Киостен, делая знак големам. Те медленно двинулись к нам.
Я не ответил. Вместо этого отступил назад, за спину Глас.
– Он говорил правду, – иным, звенящим голосом произнес мой спутник. – Ты виновен.
Я вытащил из кармана темные очки. Зачарованные, конечно; простые тут не помогут.
И успел надеть их как раз вовремя, за считанные мгновения до того…
…как Глас изменился.
Льдистый, холодный свет разлился по складу. Фигура преобразилась; теперь он превосходил меня ростом, и был шире в плечах. С шелестом развернулись могучие крылья, отливавшие оттенком острого льда; волосы цвета снега заструились по спине.
А в правой руке, блеснув, возник клинок, по которому вилась тонкая струйка метели.
Даже сквозь зачарованные очки его свет заставлял жмуриться. И я был рад, что стою позади него и не вижу лица.
А те трое видели, и застыли на месте.
Один раз мне удалось увидеть его взгляд, и я никогда этого не забуду. Бездну ледяного огня в глазах моего спутника можно описать всего двумя словами – конец света.
Личный. Для того, кто смотрит.
– Кто… – прохрипел Киостен, не в силах оторвать взгляд.
– Я Глациэль, – тихий, но невероятно сильный голос наполнил зал. – Я – возмездие.
Он двинулся вперед, навстречу големам. У них нет разума, и страх им был неведом; они продолжали исполнять приказ.
Это даже нельзя было назвать ударом; Глациэль просто провел мечом в воздухе, и рассеченные надвое глиняные великаны обрушились на пол. Магия, дарующая им жизнь, ушла.
Помощника Киостена, оказавшегося у него на пути, Глациэль тоже рассек одним ударом; я не сомневался, что он знал о планах своего хозяина и помогал добровольно.
Иначе бы его пощадили.
Есть амулеты правды – а есть те, кто просто видит истину. Абсолютно точно узнает вину и степень таковой; следует только произнести обвинение.
И если вина того заслуживает – следует возмездие.
Возмездие по имени Глациэль.
Второго помощника постигла та же участь, но Киостен, отступавший назад, сумел совладать со страхом. Он вскинул трясущиеся руки, посылая сгустки черного пламени… и они бессильно разбились о грудь противника.
Не знаю, кто в городе может одолеть Глациэля, исполняющего свое назначение. Не хочу даже знать такого.
– Не может так кончиться!
Это Киостен успел выкрикнуть за мгновение до того, как ледяной меч вошел ему в грудь. А большего не дано даже магам; клинок возмездия убивает мгновенно.
Глациэль потянул меч к себе и тело Киостена, со всеми его великими и нереализованными планами, осело на пол.
«Назначение в жизни – править», – вспомнились мне слова наурака. Может, так оно и есть. Только хватает существ с другими назначениями.
Зимний свет медленно угасал; фигура Глациэля вновь становилась обычной, сияющие крылья исчезали.
Я не знаю, из падших он или нет. И правильно ли я вообще определил его родину; он никогда не говорил, а я не спрашивал. Да и какая разница? Главное, что я могу к нему обратиться, и он поможет.
Очки вернулись в карман; я подождал, пока Глас отойдет к двери, извлек пламенный амулет и направил его на ближайший ящик.
Полыхнул огонь; через считанные минуты магическое пламя уничтожит товар и тела. Мера предосторожности и окончание дела.
– Спасибо, – сказал я, когда мы вышли на улицу.
– Не за что, – усмехнулся Глас; глаза его сияли.
Нет, он не получает удовольствия от самого убийства. Но ему доставляет удовольствие – единственное настоящее удовольствие – исполнять то, для чего он был создан. Исполнять свое назначение, свою суть и основу существования.
Мы разошлись на границе Вечернего сектора и я направился домой, размышляя о прошедшем дне.
Мудрые философы, наверное, сказали бы, что я гораздо счастливее Глациэля – ведь я могу испытывать искреннюю и огромную радость от куда большего множества вещей. Может, и так.
Но, с другой стороны… Глациэль точно знает, для чего он пришел в этот мир, какая у него роль и задача в жизни.
Многие ли могут похвастаться тем же знанием?
Не думаю.
Впрочем, оставим это философам. А мне хватает своих дел. Например, как это – приводить ангела возмездия к черным магам, продающим ядовитый дурман сильфам.
Обычные такие дела. Для нашего города.
