Стихотворения 1990–2011
Новые стихи
Вот новые стихи. И в пыльДоселе сделанное сразуЛожится, внутренним приказомПереведённое в утиль.Не поспеваю за тобой,Мой внутренний, мой ясновидец.Горю и тлею чередой —Мой дух в плену своих гостиницОплачивает свой постой,За каждой нужною строфойПриоткрывая глыбы прозы,Как Свет за каждою тюрьмой,Как Крест – под лепестками Розы.Так я играю в пустякиВ пределах старого диванаС медведем Пухом у рекиС красивым именем Нирвана.Отпавший от высоких сфер,Стыдящийся, в животном теле,Среди базара и шинелиЯ постигаю свой пример.Но если Небом нам даноТворить в себе иное небо,Насущного не молим хлеба,Но только Света, раз темно.
Я есмь«Летать учитесь – охранюЯ вас от мерзости привычек.Я – щит, люби Мою бронюИ не люби своих обличий.Я – взмах, когда не видно птиц.Я – боль, когда улыбка в лицах.Я весь – порыв испепелиться,Свеченье Солнца, Лун, зарниц.Сотрутся расы – нет вещей,Ни покаянья, ни гордыни,Узнай, что Я во всём – отнынеИ навсегда. Я – Луч лучей.Я – Красота, и Я – Любовь.Разорванный, в одно сведу ЯВеками пролитую кровь.Распятый, встану, торжествуя,На высоту Своих вершин,О единении радея:Нет эллина, нет иудея —Мой Дух средь вечности одинСвершает таинство усилий,Тысячелетий топчет пыль.В любой стране, эпохе ильВ любой тюрьме, в прожилках лилий —Я есть. Я буду. Я един.Нет времени во Мне – Я вечен.Я – Человек, вочеловечен.Я – камень, в камне жизнь Моя.Рассекши ствол, найдешь Меня.Во множестве Я целен весь.Я – Тайна тайного – Я есмь».
«Летать учитесь – охранюЯ вас от мерзости привычек.Я – щит, люби Мою бронюИ не люби своих обличий.Я – взмах, когда не видно птиц.Я – боль, когда улыбка в лицах.Я весь – порыв испепелиться,Свеченье Солнца, Лун, зарниц.Сотрутся расы – нет вещей,Ни покаянья, ни гордыни,Узнай, что Я во всём – отнынеИ навсегда. Я – Луч лучей.Я – Красота, и Я – Любовь.Разорванный, в одно сведу ЯВеками пролитую кровь.Распятый, встану, торжествуя,На высоту Своих вершин,О единении радея:Нет эллина, нет иудея —Мой Дух средь вечности одинСвершает таинство усилий,Тысячелетий топчет пыль.В любой стране, эпохе ильВ любой тюрьме, в прожилках лилий —Я есть. Я буду. Я един.Нет времени во Мне – Я вечен.Я – Человек, вочеловечен.Я – камень, в камне жизнь Моя.Рассекши ствол, найдешь Меня.Во множестве Я целен весь.Я – Тайна тайного – Я есмь».
КачелиМы нисходим в долины —Позабыть о звезде.Мы звучащая глина,Мы нигде и везде.После громкого пираТолстозадых ЕвропОбрывается лираВ азиатский сугроб.И качают метелиСквозь созвездья и сны,Словно люльку, качелиОдинокой страны.То возносимся выше —До коленей Отца,То над бездной колышемТёмный прах мертвеца.То ли дьявол родится,То ли солнечный бог —Неизвестности птицаБьётся в каждый порог.То смешлива, то гневнаТайных клавишей прыть.Умирать ежедневно,Вспомнить и не забыть.
Мы нисходим в долины —Позабыть о звезде.Мы звучащая глина,Мы нигде и везде.
После громкого пираТолстозадых ЕвропОбрывается лираВ азиатский сугроб.
И качают метелиСквозь созвездья и сны,Словно люльку, качелиОдинокой страны.
То возносимся выше —До коленей Отца,То над бездной колышемТёмный прах мертвеца.
То ли дьявол родится,То ли солнечный бог —Неизвестности птицаБьётся в каждый порог.
То смешлива, то гневнаТайных клавишей прыть.Умирать ежедневно,Вспомнить и не забыть.
ПоэтЯ исчезаю на века,Чтоб появиться на мгновенье —Увидеть те же облакаИ ту же лодку по теченью;Болеть от медленности днейНа позабытом этом шаре,Нечеловечности людей,Неизменяемости твари.Прости мне, если буду зватьИскать утерянные крылья,Учиться, как не умиратьОт одиночества, бессилья,Наполнив некрылатый кровШумами крыл, прибоя пеной,Выкатывая бочки словИз недр сиятельной Вселенной.
Я исчезаю на века,Чтоб появиться на мгновенье —Увидеть те же облакаИ ту же лодку по теченью;Болеть от медленности днейНа позабытом этом шаре,Нечеловечности людей,Неизменяемости твари.Прости мне, если буду зватьИскать утерянные крылья,Учиться, как не умиратьОт одиночества, бессилья,Наполнив некрылатый кровШумами крыл, прибоя пеной,Выкатывая бочки словИз недр сиятельной Вселенной.
ОсвобождениеВерни столетья, камешки и стужи,Живи на краешке зари.Достоинство не разменяй на ужин.«Я странник, значит – воин» – говори.Не верь освобождению снаружи.Оно – внутри.
Верни столетья, камешки и стужи,Живи на краешке зари.Достоинство не разменяй на ужин.«Я странник, значит – воин» – говори.Не верь освобождению снаружи.Оно – внутри.
ОдиссейРозовый глаз заката.Звезд золотые знаки.Не пожелай возвратаГосударю Итаки —Дар его – дар разлуки,Пепел предначертаний,Неповторимость муки,Песни, весла, страданий.Вечный игрок, не ты лиСледуешь тайной карте?Знать и молчать, Вергилий.Верить и помнить, Данте.Странник, приют напрасен.Ты, как горящий факел,Только в пути прекрасен.Нет здесь твоей Итаки.
Розовый глаз заката.Звезд золотые знаки.Не пожелай возвратаГосударю Итаки —Дар его – дар разлуки,Пепел предначертаний,Неповторимость муки,Песни, весла, страданий.Вечный игрок, не ты лиСледуешь тайной карте?Знать и молчать, Вергилий.Верить и помнить, Данте.Странник, приют напрасен.Ты, как горящий факел,Только в пути прекрасен.Нет здесь твоей Итаки.
КолокольчикЭто ветер с Луны шевелит занавески.Каждый шорох несет обещанье чудес.Все постыдное спит, очертанья не резкиУ сквозных мотыльков с невысоких небес.Мы живем здесь давно, мы не знаем другое.Наша память слаба, наша чаша низка.Но зачем колокольчик серебряный Ноя —Как короткая молния возле виска?
Это ветер с Луны шевелит занавески.Каждый шорох несет обещанье чудес.Все постыдное спит, очертанья не резкиУ сквозных мотыльков с невысоких небес.
Мы живем здесь давно, мы не знаем другое.Наша память слаба, наша чаша низка.Но зачем колокольчик серебряный Ноя —Как короткая молния возле виска?
МолчаниеЧем больнее, тем бессловесней.Что же там, за последней песней,Если, царственно отстранясьОт безумных слов, в звук свирели,Колокольчика и капелиТы идешь, как бескровный князь?Только дунешь в рожок улитки —По спирали, по теплой ниткеЭта музыка потечетДо высоких звезд неподвижных —О забрызганных зноем вишняхНе расскажет иначе рот…Как цветок еще скрыт в бутоне,Так молчанье таится в лонеНапоенных величьем слов.Чем больнее, тем бессловесней.Ты не здесь – за последней песнейЛегкий шелест твоих шагов.
Чем больнее, тем бессловесней.Что же там, за последней песней,Если, царственно отстранясьОт безумных слов, в звук свирели,Колокольчика и капелиТы идешь, как бескровный князь?
Только дунешь в рожок улитки —По спирали, по теплой ниткеЭта музыка потечетДо высоких звезд неподвижных —О забрызганных зноем вишняхНе расскажет иначе рот…
Как цветок еще скрыт в бутоне,Так молчанье таится в лонеНапоенных величьем слов.Чем больнее, тем бессловесней.Ты не здесь – за последней песнейЛегкий шелест твоих шагов.
Вымысел…Избушечные сны и все такое,Как бы любезность бытия порой,И женщина, похожая на Хлою,И взрослый мир за огненной чертой.Мой вымысел приходит за улыбкой,А не за кровью, болью и тоской.За каплей капля, музыкою зыбкойДуша стиха стекает в золотойПера расщеп… Всё дело в придыханьи,Подметках кавалера де Гриё…Ещё твоё царапает сознаньеОттиканной секунды остриё.
…Избушечные сны и все такое,Как бы любезность бытия порой,И женщина, похожая на Хлою,И взрослый мир за огненной чертой.Мой вымысел приходит за улыбкой,А не за кровью, болью и тоской.За каплей капля, музыкою зыбкойДуша стиха стекает в золотойПера расщеп… Всё дело в придыханьи,Подметках кавалера де Гриё…Ещё твоё царапает сознаньеОттиканной секунды остриё.
РемеслоРасставить нужные слова,Ни Рая не держась, ни Ада —Солдатиков земного сада —Да будет в них Любовь права,А Смерть ни в чем не виновата.Всю жизнь, до самого конца,Слагать одно стихотворенье —Длиною в оборот Венца —Во славу вечного Отца.И пусть прибой поминовеньяНе вспомнит твоего лица.
Расставить нужные слова,Ни Рая не держась, ни Ада —Солдатиков земного сада —Да будет в них Любовь права,А Смерть ни в чем не виновата.
Всю жизнь, до самого конца,Слагать одно стихотворенье —Длиною в оборот Венца —Во славу вечного Отца.И пусть прибой поминовеньяНе вспомнит твоего лица.
УтроИюльские цветные сквознякиПриносят звуки солнечной реки.И вновь слетает кружево стрекозНа испещренный письменами мозг.И тихая мелодия слышна,И все вокруг и выше – все она.По крошеву июля босиком —За музыкой, за тайной, за стихом.Ума седьмую отворить печатьИ заново пути свои начать.И где-то, по-за тридевять земель,Из сердца вырезать свирель.
Июльские цветные сквознякиПриносят звуки солнечной реки.
И вновь слетает кружево стрекозНа испещренный письменами мозг.
И тихая мелодия слышна,И все вокруг и выше – все она.
По крошеву июля босиком —За музыкой, за тайной, за стихом.
Ума седьмую отворить печатьИ заново пути свои начать.
И где-то, по-за тридевять земель,Из сердца вырезать свирель.
УлиссЗови меня Никто, малыш.Гомер и птица в небе – лишьФантасмагория… Провидец,Гость неприветливых гостиницЗемных, не знавший прочных крыш,На мнимом острове стоишь,Волны приветствуя гостинец:Долемурический голыш,Отбитый мраморный мизинец…Вспорх бабочки – Лилиенталь,Безличные ступени Лхасы,Как музыка веков – Грааль,Га-Ноцри, Гаутама, Вьяса…Весло над миром водрузишь —Знак окончанья роковогоЗемного сна, где время – мышьИграет складками Былого…Но сменишь одеянье лишь —И все начнется с эпилога.Зови меня Никто, малыш.
Зови меня Никто, малыш.Гомер и птица в небе – лишьФантасмагория… Провидец,Гость неприветливых гостиницЗемных, не знавший прочных крыш,На мнимом острове стоишь,Волны приветствуя гостинец:Долемурический голыш,Отбитый мраморный мизинец…Вспорх бабочки – Лилиенталь,Безличные ступени Лхасы,Как музыка веков – Грааль,Га-Ноцри, Гаутама, Вьяса…Весло над миром водрузишь —Знак окончанья роковогоЗемного сна, где время – мышьИграет складками Былого…Но сменишь одеянье лишь —И все начнется с эпилога.Зови меня Никто, малыш.
ОстровПронизана вода лучами, дноКак на ладони. Лодку опускаюВ струи бурливые – так решено:Поутру плыть к неведомому краю,Пока еще грядущее виноЯ в ручейках кровавых различаю.Пока заката угли горячи —Людей, событий и вещей зачатья,Исчезновенье без следа, исчадьяСтрастей дурных, похожих на мечи,И добрых мыслей, что лелеют Братья,Цветов, стрекоз и листьев – отыщи,Чтоб взять с собой, ведь ждет тебя в пути —Весь вылеплен из света ожиданий —Незримый Остров – до него путиПрокладывали вещие ладьи,В которых пели баловни скитаний —Поэты – мальчики, до тридцатиУплывшие в края обетований.
Пронизана вода лучами, дноКак на ладони. Лодку опускаюВ струи бурливые – так решено:Поутру плыть к неведомому краю,Пока еще грядущее виноЯ в ручейках кровавых различаю.Пока заката угли горячи —Людей, событий и вещей зачатья,Исчезновенье без следа, исчадьяСтрастей дурных, похожих на мечи,И добрых мыслей, что лелеют Братья,Цветов, стрекоз и листьев – отыщи,Чтоб взять с собой, ведь ждет тебя в пути —Весь вылеплен из света ожиданий —Незримый Остров – до него путиПрокладывали вещие ладьи,В которых пели баловни скитаний —Поэты – мальчики, до тридцатиУплывшие в края обетований.
ДыханиеВсё это сны о снах. Совсем немногоСолоноватых облаковИ синь, стекающая в око,И жаворонок в небе высоко.Ту истончившуюся к югу ткань,Вуаль из утра, камышинок,Песка, попавшего в ботинок, —Вынь из свирели, грубо не порань.Здесь тайный звук рождает мотылькаИ однодневное кочевьеТел человеческих – покаНадзвездные летят-звенят качели…Дух светлой Тайны, снова обновиОбыденность прикосновений,Симфонию из тел и тенейСвязующим дыханием Любви.
Всё это сны о снах. Совсем немногоСолоноватых облаковИ синь, стекающая в око,И жаворонок в небе высоко.Ту истончившуюся к югу ткань,Вуаль из утра, камышинок,Песка, попавшего в ботинок, —Вынь из свирели, грубо не порань.Здесь тайный звук рождает мотылькаИ однодневное кочевьеТел человеческих – покаНадзвездные летят-звенят качели…Дух светлой Тайны, снова обновиОбыденность прикосновений,Симфонию из тел и тенейСвязующим дыханием Любви.
ЯблокоСмотри: это луч, это камешки дней,Вы, некрылатые и дорогие…Есть право и счастье – касаться больнейТого, что не понимают другие.Минутных снегов еще помнить размах,Тёмное знать, приносить золотое.И оставлять в ваших страшных домахЯблоко, янтарём налитое.
Смотри: это луч, это камешки дней,Вы, некрылатые и дорогие…Есть право и счастье – касаться больнейТого, что не понимают другие.Минутных снегов еще помнить размах,Тёмное знать, приносить золотое.И оставлять в ваших страшных домахЯблоко, янтарём налитое.
СказочникиПривет вам, бродяги, творящие лёгкие сказкиИз грубой пощечины быта, ночных уголков,Глумливых базаров, – на кончике вашей указкиТанцующий эльф, расторгающий ковы веков.Внезапно завесы сорвать, словно маски с прохожих,И Ангелов строгих, и Демонов видеть Поток,Спешащий невидимой нитью связать непохожих,И радость, и битву свести в светоносный Исток.Чтоб легче жилось вам, уставшие жить на безлюдье,Души позабывшие свет, без креста, без венца, —Пусть Сказочник руку подаст на глухом перепутьеИ посохом зрячим укажет Восток мертвецам.Да будет Луна вам ладьей, а Светило – вратамиВ иные миры, где страданью положен предел,Где сказки о счастье мы будем рассказывать сами,Своё отыграв на подмостках Земли – кто как умел.
Привет вам, бродяги, творящие лёгкие сказкиИз грубой пощечины быта, ночных уголков,Глумливых базаров, – на кончике вашей указкиТанцующий эльф, расторгающий ковы веков.Внезапно завесы сорвать, словно маски с прохожих,И Ангелов строгих, и Демонов видеть Поток,Спешащий невидимой нитью связать непохожих,И радость, и битву свести в светоносный Исток.Чтоб легче жилось вам, уставшие жить на безлюдье,Души позабывшие свет, без креста, без венца, —Пусть Сказочник руку подаст на глухом перепутьеИ посохом зрячим укажет Восток мертвецам.Да будет Луна вам ладьей, а Светило – вратамиВ иные миры, где страданью положен предел,Где сказки о счастье мы будем рассказывать сами,Своё отыграв на подмостках Земли – кто как умел.
Зимний дзенВыйдешь – в снеговом игольеДеревца.А потом лишь поле, поле —Без конца.Безыскусная победаЯнварей —Ни единственного следав мир людей.Полоснут полозья строгоГрани льда.Ровно стелется дорогаВ Никуда.Ни проклятий, ни напутствий —Снег да льды.Только чуткое предчувствиеЗвезды.
Выйдешь – в снеговом игольеДеревца.А потом лишь поле, поле —Без конца.
Безыскусная победаЯнварей —Ни единственного следав мир людей.
Полоснут полозья строгоГрани льда.Ровно стелется дорогаВ Никуда.
Ни проклятий, ни напутствий —Снег да льды.Только чуткое предчувствиеЗвезды.
Осень на землеЛистьев и лиц дочитаны Станцы.Ветер столетий в пальцах твоих.Солнц золотые протуберанцы,Тленных вселенных единый миг…Слышно: скрипят, не переставая,Оси Зодиакальных Колес…Вниз посмотри: под ногами сухаяОсыпь осенних ос.
Листьев и лиц дочитаны Станцы.Ветер столетий в пальцах твоих.Солнц золотые протуберанцы,Тленных вселенных единый миг…
Слышно: скрипят, не переставая,Оси Зодиакальных Колес…Вниз посмотри: под ногами сухаяОсыпь осенних ос.
Хари– О, где Ты был, Возлюбленный? На стражестою я день и ночь, неутомим…– Я жил в тебе незримо, от тебя жетвоею темнотою охраним.– Любимый мой, за грубою судьбоюя вдруг расслышал песню, что нежна…– Ты слишком занят был самим собою —свирель Моя в молчании слышна.– Нирваны я мечтал коснуться либопройти предел, где Солнца полынья…– Но Я всегда с тобою, где б ты ни был.И жизнь, и смерть, и что за ними – Я.
– О, где Ты был, Возлюбленный? На стражестою я день и ночь, неутомим…– Я жил в тебе незримо, от тебя жетвоею темнотою охраним.– Любимый мой, за грубою судьбоюя вдруг расслышал песню, что нежна…– Ты слишком занят был самим собою —свирель Моя в молчании слышна.– Нирваны я мечтал коснуться либопройти предел, где Солнца полынья…– Но Я всегда с тобою, где б ты ни был.И жизнь, и смерть, и что за ними – Я.
Семь минутТа отрешённость в синих вечерах,Когда недвижим остается разум.И только чувства открывают сразу —То золото в ладонях или прах.Вглядишься – декорации стоят,Клюка судьбы их не коснулась будто.С ладони осыпаются под утроНью-Йорк, Помпея, Фивы, Петроград…Мнут пальцы глину будущих имён,Перемешав безумства и созвездья,Где золотая новизна известийДавно предсказана, как ход времён.Сойдут потопы, омывая Дух,Пройдут, как слезы, как весною снеги,И ты зацепишь головой звезду,Запутаются в волосах ковчеги.Послушай, миг и Вечность – только сон,Игра ума в условную полярность.Но в сердце остаётся благодарностьЗа этот невозвратный небосклон.За эти вечера, что отойдут,И канет в Лету то, что в них открылось,За то, что сердце во вселенной билосьСемь маленьких минут.
Та отрешённость в синих вечерах,Когда недвижим остается разум.И только чувства открывают сразу —То золото в ладонях или прах.Вглядишься – декорации стоят,Клюка судьбы их не коснулась будто.С ладони осыпаются под утроНью-Йорк, Помпея, Фивы, Петроград…Мнут пальцы глину будущих имён,Перемешав безумства и созвездья,Где золотая новизна известийДавно предсказана, как ход времён.Сойдут потопы, омывая Дух,Пройдут, как слезы, как весною снеги,И ты зацепишь головой звезду,Запутаются в волосах ковчеги.Послушай, миг и Вечность – только сон,Игра ума в условную полярность.Но в сердце остаётся благодарностьЗа этот невозвратный небосклон.За эти вечера, что отойдут,И канет в Лету то, что в них открылось,За то, что сердце во вселенной билосьСемь маленьких минут.
Песок в рукеКогда проходит время битв,И жизнь – вне стадного теченья —В том промежутке для молитвОткрой окно, где не болит,Где пыль имеет назначенье.Увидишь Истину босой.Она смеется над тобой,По сердцу пальчиком проводит…И только логикой сухойНевинности не трогай той —Она на цыпочках уходит.С Её уходом мир летитК уда-то к черту на кулички,Как ваша власть, убогий быт,Умов разбойничьи привычки…Дитя, Ее наивность – щит.Она заботится о птичке.Когда приходит время Тьмы,И носит души ветер Кармы,Пусть даст вам силу свет тюрьмы,А искупление – казармы.Вот Жизнь – в руке речной песок,Всегда игра, всегда наощупь.Здесь держит тонкий волосокМиры, изнизанные Мощью.
Когда проходит время битв,И жизнь – вне стадного теченья —В том промежутке для молитвОткрой окно, где не болит,Где пыль имеет назначенье.Увидишь Истину босой.Она смеется над тобой,По сердцу пальчиком проводит…И только логикой сухойНевинности не трогай той —Она на цыпочках уходит.С Её уходом мир летитК уда-то к черту на кулички,Как ваша власть, убогий быт,Умов разбойничьи привычки…Дитя, Ее наивность – щит.Она заботится о птичке.Когда приходит время Тьмы,И носит души ветер Кармы,Пусть даст вам силу свет тюрьмы,А искупление – казармы.Вот Жизнь – в руке речной песок,Всегда игра, всегда наощупь.Здесь держит тонкий волосокМиры, изнизанные Мощью.
Железный векПусть этот мир – одни слова,И кукольная плоть – как плети,Я полюбил вас, дети, детиЦивилизованного рва.Здесь Вий не поднимает векЗатем, что жил в Железный Век,Где стыдно вглядываться в этиПриметы оскуденья, сныРастлений, искушений сети,Где не случайно сочтеныПостели смятые цариц,Тупые скальпели ученых,Литература обречённых,Исчезновенье утончённых,Дышавших благородством лиц.Где мы постимся, чтобы красть,И убиваем, чтобы верить,И тщимся Дух пробиркой мерить,И молимся, чтобы пропасть;Где нам на всех одно пальтоДано в смертельном изобилье,Где все решает только то,Как мы любили.
Пусть этот мир – одни слова,И кукольная плоть – как плети,Я полюбил вас, дети, детиЦивилизованного рва.Здесь Вий не поднимает векЗатем, что жил в Железный Век,Где стыдно вглядываться в этиПриметы оскуденья, сныРастлений, искушений сети,Где не случайно сочтеныПостели смятые цариц,Тупые скальпели ученых,Литература обречённых,Исчезновенье утончённых,Дышавших благородством лиц.Где мы постимся, чтобы красть,И убиваем, чтобы верить,И тщимся Дух пробиркой мерить,И молимся, чтобы пропасть;Где нам на всех одно пальтоДано в смертельном изобилье,Где все решает только то,Как мы любили.
Страницаиз9
СкороКнижный режим
