Глава 2. Мама выходит замуж
Когда мне исполнилось девятнадцать, и я училась на третьем курсе университета, мама объявила, что выходит замуж. Она сказала об этом утром, когда я собиралась на занятия, и это стало для меня шоком. Я знала, что она встречается с каким-то богатым мужчиной, но не думала, что у них все настолько серьезно.
– Я выхожу замуж, Яра, – сказала мама так просто, словно сообщила о покупке очередных духов, которыми был заставлен ее туалетный столик.
Она любила шикарные ароматы. И часто повторяла, что женщина должна вкусно пахнуть.
– В смысле замуж? – не поняла я, замерев – ложка с овсяной кашей так и не попала мне в рот.
– В прямом, – улыбнулась она. – В моей жизни появился чудесный мужчина, который хочет связать наши жизни воедино.
– Ты сейчас серьезно, мам? – спросила я, не понимая, что чувствую. То ли удивление, то ли страх.
– Еще как, – ответила она. – Да, я тоже не ожидала такого стремительного развития наших отношений, но… Костя хочет сделать меня своей женой, дочка.
– И ты согласилась? – сглотнула я.
– Да. У нас взаимные чувства. Костя – известный бизнесмен. С огромным состоянием. Смотри, какое кольцо он мне подарил.
И мама протянула вперед изящную руку – на безымянном пальце сверкала россыпь бриллиантов. Сразу видно – кольцо дорогое. Бессовестно дорогое, как когда-то говорила бабушка Галина.
– А он… Он знает про меня? – сглотнув, спросила я.
Вдруг мама скрывала мое существование? Тогда ей придется делать вид, что я не ее дочь. И я останусь одна. Совсем одна… Это был мой самый большой страх. Я боялась одиночества, и мысль о том, что рядом не будет близких людей, душила.
– Конечно, знает, – нахмурилась мама. – У него тоже есть ребенок. Яра, если честно, это особенный человек. Возможно, я искала его всю жизнь. Кольцо, конечно, красивое, но… Оно ничто по сравнению с тем, как он относится ко мне. С нежностью и уважением. Костя любит меня. А я – его.
На ее лице появилась улыбка, которой я давно не видела. Счастливая, а не вымученная. Неужели мама влюбилась? Наверное, это хорошо. Только… как же я? Она же не бросит меня?
– Ну, чего ты, дочка? – вздохнула мама, видя, что мне не по себе.
– Я боюсь, что твой муж будет таким же, как он, – прошептала я и встала с барного стула.
Старые воспоминания оживали в голове, словно фрагменты кошмара. Всего лишь одно личное местоимение – и мама поняла, кого я имею в виду. Отца. Я никогда не называла его папой. Только он. Безликое холодное слово. Мама подошла ко мне и крепко обняла.
– Нет, милая. Не такой, – тихо сказала она. – Костя полная противоположность. Он хороший человек. Достойный. Правда. И я надеюсь, он понравится тебе. И его сын – тоже. Хотя он немного сложный мальчик, но… Ты же мечтала в детстве о старшем брате.
– Насколько он старше меня? – удивленно спросила я.
– На год. Мы с Костей надеемся, что вы найдете общий язык. Мы оба очень переживаем.
Мама отпустила меня и взяла за руки. Улыбнулась, заглядывая в глаза. И я улыбнулась в ответ.
– Сегодня вечером я вас познакомлю, идет? В шесть приезжай в «Симфонию», хорошо?
«Симфония» – один из самых дорогих ресторанов города. Мама и Оксана очень его любили, считая, что это роскошное место с живой музыкой. А мне он казался скучным и пафосным. В отличие от них я редко где-то бывала, клубам предпочитала книги, а компании парней – компанию подруг, которые учились вместе со мной на факультете журналистики в лучшем университете города. Я сама поступила на бюджет, и это была моя маленькая гордость.
– Мы договорились встретиться там. Ты, я, Костя и его сын, – продолжала мама.
Пришлось согласиться. Другого выбора у меня не было.
– Я приеду.
– Карманные деньги я перевела тебе на карту. Поэтому просто вызови такси. – Мама всегда ездила на такси и мне постоянно твердила, чтобы я не стояла на остановках и не мерзла, ожидая автобус. – Нам с тобой нужно научиться водить, Яра. Знаешь, Костя учил меня на той неделе, и, оказывается, это не так уж и сложно!
Я подняла бровь. Этот Костя учил маму водить машину? С ума сойти.
– Дочка, и оденься элегантно, хорошо? Хочу, чтобы ты произвела впечатление на Костю, – попросила мама. – Ты у меня очень красивая. А когда вылезаешь из этих своих джинсов и надеваешь платья, то становишься просто ослепительно прекрасной.
– Мам, ты так говоришь, потому что я твоя дочка, – рассмеялась я.
– Моя дочка – самая красивая девочка, – улыбнулась мама и потискала меня за щеку – как в детстве.
Настроение у нее было великолепным. А вот я была встревожена новостью. У мамы будет муж? По дороге в университет я вновь и вновь прокручивала в голове наш разговор. Мне все еще никак не верилось, что мама снова выйдет замуж, и я понятия не имела, как изменится наша пусть и неправильная, но размеренная и привычная жизнь. Может быть, я останусь в нашей квартире, а мама переедет к этому самому Косте? Наверное, это лучший вариант для нас обеих. Она будет рядом с любимым мужчиной, построит с ним прочные отношения, а я начну жить самостоятельно. У меня постоянно будет тусоваться моя лучшая подруга Стеша – она живет на другом конце города, и до Академгородка ей добираться сложновато. От меня же – гораздо быстрее.
За мыслями я и не заметила, как приехала. Такси остановилось неподалеку от моего учебного корпуса, который считался главным. Наш университет находился в Академгородке – это был целый комплекс недавно построенных зданий, соединенных переходами и расположенных в ухоженной зеленой зоне. Тот, кто оказался здесь впервые, легко мог бы заблудиться. Но я, проучившись в университете почти три года, все вокруг знала, как свои пять пальцев.
Я вышла из машины и, зная, что до начала первой лекции еще двадцать минут, неторопливо направилась в кофейню. Это был мой маленький ритуал, которому меня научила Стеша. Каждое утро она покупала капуччино с карамелью или корицей, важно прося бармена написать на бумажном стакане ее полной имя – Стефания. А я кофе пила редко и покупала себе какао или горячий шоколад. Как правило, мы со Стешей встречались в этой маленькой уютной кофейне, в которую сбегались студенты со всего нашего корпуса, и во время большой получасовой перемены тут было не протолкнуться. Но в этот раз я Стешу не встретила – она, как выяснилось, опаздывала.
Переписываясь с подругой, я купила какао и вышла на улицу. Погода стояла отличная – май выдался теплым, сухим и безветренным. В такую погоду только гулять, а не сидеть в душных аудиториях. Но что поделаешь? Предпоследняя учебная неделя. Потом – зачеты и экзамены. И лишь через месяц свобода.
Я неспешно шла по дорожке, а на меня надвигалась шумная компания парней. Выглядели они уверенно и даже надменно. И шли с таким видом, словно все вокруг принадлежало им. Даже люди.
Парни с юрфака часто ходили в деловых костюмах и с дипломатами. Парни с физвоса – в спортивных костюмах и кедах. Парни с факультета вычислительной математики и кибернетики – в джинсах, футболках и с рюкзаками. А эти парни были другими – в дорогих брендовых шмотках, ярких и стильных. Кто-то поигрывал ключами от припаркованной неподалеку машины, кто-то набирал сообщения на неприлично дорогом телефоне. Стеша пренебрежительно называла таких парней мажорами.
Я поняла, откуда они – с самого престижного факультета международных отношений, где учились дети из состоятельных семей, которых родители по какой-либо причине не отправили за границу. Чтобы попасть на этот факультет, надо было быть либо очень умным, либо очень богатым.
Проходя мимо, на меня обратил внимание один из парней – стройный платиновый блондин в джинсовке оверсайз, белоснежных кроссовках и с татуировкой над темной изогнутой бровью. Он подмигнул мне, но я отвела взгляд. Тогда парень приблизился, схватил меня за локоть и запустил руку под мою плиссированную юбку. Цепкие пальцы больно сжали мое бедро и отпустили. Его друзья заржали, а сам он довольно заулыбался, продолжая развязно жевать жвачку. Все, кто в этот момент оказался поблизости, уставились на нас.
Я застыла на месте, чувствуя, отвращение и нарастающий гнев. Даже голова закружилась, а кровь стучала в висках. Да как он только посмел меня тронуть?.. Кто он такой?
– Отличная задница, зайка, – заявил парень. – Упругая. Обожаю, когда такая на мне прыгает. Хочешь попробовать?
– А я сниму на телефончик, – подхватил его кудрявый дружок в бандане и очках в ярко-красной пластиковой оправе, направляя на нас камеру последнего айфона. – Замутим крутой взрослый видос!
– Будем продавать, заработаешь, – подхватил платиновый блондин.
Его слова стали последней каплей. Сама не понимая, что делаю, я выплеснула какао на его белоснежные кроссовки. Блондин не ожидал этого, даже отскочить не успел, и теперь его обувь была насквозь мокрой. Мокрой и в коричневых разводах.
Его друзья моментально перестали ржать и уставились на меня, как на ненормальную. Самодовольная улыбка с лица блондина исчезла, глаза налились кровью, губы перекосило от ярости.
– Ах, ты, стерва…
– Пошел к черту, идиот, – негромко сказала я, крепко сжимая пустой стаканчик так, что побелели костяшки.
Кто-то из его друзей зааплодировал.
– Эй, Сейл, а она тебя уделала! – злорадно сообщил другой.
– Я все снял! Это просто пушка-бомба! – выкрикнул кудрявый парень, продолжающий снимать на телефон.
Блондин так сжал зубы, что на скулах заиграли желваки. А его лицо побелело от злости. Видимо, он хотел покрасоваться перед дружками-мажорами, а не вышло. Какая-то девчонка поставила его на место. Унизила перед всеми.
– Ты чего, дура, – тихо сказал блондин совершенно другим голосом, без капли веселья. – Охренела? Да я тебе сейчас тебя тут убью, поняла, стерва тупорылая!
Он бросился ко мне и схватил за плечо – так, что я вздрогнула от боли.
– Ты вообще знаешь, сколько эти кроссы стоят?! – прорычал он.
– Эй, ребят, не трогайте девушку! – раздался чей-то мужской голос.
Видимо, кто-то из парней, видевших это, решил меня защитить. Но один из друзей блондина лениво кинул через плечо:
– Проваливай, чел, иначе проблем не оберешься.
– Но так же нельзя…
– Ты не слышал, что ли?
Больше парень не стал ничего говорить – торопливо ушел, не оглядываясь.
– Восемьдесят штук. Ты испортила, дрянь, восемьдесят штук, – продолжал шипеть блондин, удерживая меня за плечо. От впившихся в плечо пальцев наверняка останутся следы. – Как отрабатывать будешь? Молчишь, не знаешь? А я знаю. Знаю, каким местом, тварь.
– Я сказала, – пошел к черту, – с тихой угрозой в голосе ответила я.
Мне было безумно страшно – так, что тряслись пальцы и подгибались колени, но я не собиралась быть жертвой. Задрала подбородок и смотрела ему в глаза. Он замахнулся, и мое сердце ухнуло в пятки, потому что я точно знала – придурок хочет меня ударить. Больше всего на свете мне хотелось зажмуриться и попытаться вырваться, но я не сделала этого. Стояла, все так же сжимая пустой смятый стакан, и не опускала глаз, затаив дыхание. Ждала удара. Пусть бьет. Камеры это зафиксируют, и я обращусь в ректорат и полицию. Но удара не последовало. К компании подошел еще один парень и сказал спокойно, но властно – так, как может говорить только уверенный в себе человек:
– Не трогай ее, Сейл.
– Игнат, ты че… Она же на меня вылила это дерьмо! – заорал блондин.
– Не трогай, сказал. Или, думаешь, я буду повторять трижды?
В голосе неведомого Игната послышалось раздражение. А я вдруг поняла, что где-то слышала этот голос. Только… где?.. Блондин прошипел ругательства и опустил руку. Я тихонько выдохнула. Кажется, гроза миновала. Этого Игната явно боятся. Никто ему не возражает.
– Отошел от нее, – велел он блондину, и тот спешно нырнул в толпу друзей.
Игнат шагнул ко мне, закрывая спиной от остальных. И спросил, как ни в чем не бывало:
– И что, вкусный тут кофе?
Я, наконец, взглянула на него и оторопела – таким красивым он показался мне в то мгновение при свете солнца. Высокий, широкоплечий и загорелый, словно недавно вернулся с моря. В обычных черных джинсах, белой футболке, тонкой кожаной куртке с закатанными до локтей рукавами. С густыми темно-кофейными волосами, которые трепал ветерок, и довольно выразительными, даже резкими чертами лица: твердая линия подбородка, четко очерченные губы, высокие скулы, брови вразлет. Но самыми поразительными были его глаза глубокого янтарного цвета, в которых хотелось утонуть. В этих глазах словно целая Вселенная отражалась. Прекрасная бесконечная Вселенная с мириадами созвездий. Я тонула в этих глазах уже во второй раз. Боже, это он… Тот самый парень.
– Вкусный? – повторил Игнат, не сводя с меня взгляда пронзительных глаз. Взгляд у него был спокойный, уверенный, словно он никого не боялся.
– Это какао. Я не пью кофе, – с трудом выговорила я.
– Я тоже, – ответил он и улыбнулся – на его щеках появились ямочки. – Не бойся, этот шутник тебя не тронет.
Впервые за долгое время меня защитили. И на душе стало тепло. Я не могла вымолвить ни слова, просто стояла и смотрела на него, чувствуя, что хочу улыбаться. Но сдерживала себя, понимая, насколько это будет неуместно.
– Идем, провожу, – кивнул мне парень и почти невесомо коснулся моего локтя, словно говоря, чтобы я шла следом. – Кстати, ты была права – когда читаешь книги Карризи, кажется, что находишься в храме с зажженными свечами, которые гаснут одна за одной, и тебя накрывает тьма.
С этими словами он надел солнцезащитные очки, сунул руки в карманы джинсов и направился в сторону главного корпуса. Все, что мне оставалось, идти следом за ним.
Я догнала Игната и случайно задела его рукой, почувствовав, как по коже поползли мурашки, но он даже не обернулся – просто шел дальше. Вслед нам смотрели блондин и его друзья. Сказать что-либо Игнату они не посмели. Видимо, на социальной лестнице он стоял выше их всех.
Мы дошли до входа в корпус и остановились. Мое сердце часто билось – то ли из-за отвратительной ситуации, то ли из-за присутствия этого странного Игната.
– Из-за тебя я завалил важный проект, – спокойно сообщил Игнат. – Надеюсь, тебе стыдно.
С этими словами он убрал мне за ухо длинный локон, выбившийся из небрежного пучка, в который были заколоты мои волосы.