Дети солнца

Этот мир был чужой для нас, или мы для него, мы этого не знали. Почти все дети здесь были отказные. Врачи еще в роддоме старались уговорить мам сдать таких детей в детдом. Многие из нас вполне обучаемы и даже могли бы стать музыкантами или писать стихи, но это адский и ежедневный труд для родителей (иначе – деградация), к тому же они должны быть обеспеченными людьми: наше развитие стоит очень дорого.

И тем не менее мы радовались каждому распустившемуся цветку, пролетевшим мимо жучку или божьей коровке, мы радовались каждому лучику солнца, вдруг блеснувшему из-за тучи. Мы были ничьими, родителей своих не помнили, а многие и не знали никогда и даже не подозревали об их существовании; мы знали только, что от нас отказались; кто отказался и почему, мы понятия не имели. Мы жили в своем мире, где не надо было разговаривать: все было понятно без слов. Это просто, если ты сам хорошо относишься к другим. Многие из нас останавливались в развитии в очень раннем возрасте, но мы не были бездумными существами – мы все-таки были люди, но… другие. Мы очень жалели кого-то, кого мы даже не знали, перенесшего такое горе, как отказ от маленького и беспомощного человечка, и по ночам часто плакали.

Все были равны друг с другом: и те, кому было пять лет, и семь лет, и даже восемнадцать лет – возраст для нас ничего не значил; к тому же редко кто жил дольше, и время нашего знакомства было достаточно коротко. А ведь нас еще и разлучали: в четырехлетнем возрасте ребенка передавали из Дома Ребенка в интернат для детей-инвалидов. В интернате разные корпуса для разных по развитию детей: детей, умеющих ходить и разговаривать, детей-колясочников (они лежали или сидели, многие плохо говорили) и детей, которые умеют только ползать и не умеют разговаривать и сидеть. Если ребенок доживал до восемнадцати лет (что бывает очень редко), его переводили во взрослый интернат для инвалидов; все эти учреждения закрытого типа: нас никому не хотели показывать, как будто нас и вообще не существует.

Кстати, о том, как я появился на этот свет. Где-то глубоко в памяти иногда появлялись смутные видения: это был небольшой стеклянный ящичек с множеством проводов и трубочек, а посередине лежал очень маленький я – я дышал через трубочку. Какие-то люди во всем белом иногда приходили смотреть, дышу ли я и жив ли я еще. Я слышал голоса: «Да, он родился дауном, и родители от него отказались». Люди не понимают, что если жизнь у нас короткая, то мозг начинает запоминать с первых дней появления на свет, даже еще не понимая, что он видит и слышит. Я тогда еще не понимал слов и вспомнил их много позже, когда научился говорить.

Вот тогда-то я и услышал в первый раз это слово: «даун» – что это значило, я и тогда, и сейчас понять не могу, да и не имеет это никакого значения, но мне это слово понравилось, я даже заулыбался. Важно, что я существовал, дышал, двигался, пусть еще и совсем неуверенно, даже кушал пусть и через трубочки. Мне было хорошо, и это было для меня главное.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.