Наше время – У папы Данила
Медленное и несинхронное шорканье говорило о том, что по другую сторону дверей приближался хромой старик!
– Кто там? Низким и хриплым голосом прозвучал вопрос
Нет, не тестостероном в молодости были настроены аккорды того звучания, а низкий тембр был опущен депрессивным давлением
– Степан Васильевич, это Оля! – шмурыгая носом, прикладывала платочек и с трудом удерживала накат слез
За открытой дверью стоял очень старый мужчина, а ведь не так давно – до смерти Данила, он выглядел лет на десять моложе
– Доченька, не поднимая тяжелых век, взрыдал и обнял ее
Запущенная щетина завивалась седой бородой, а сгорбленная осанка была не от годов, а от того, что не хотел смотреть выше, чем земля – под которой лежит его сын.
Оля последовала за Степаном Васильевичем, его суставы скрипели ржавыми шарнирами, что говорило о малоподвижном образе жизни – все это время пассивно лежал! Немощь и хромота также не синхронно стирала подошву тапочек – внутри боковой контур, отчего еще сильнее заваливало тело на правую сторону.
Зайдя в дом, они сели за стол, друг напротив друга, Степан Васильевич протянул руки ладонями вверх, Оля вложила в них свои ручки и 64 секунды они сидели без слов! Оля смотрела на запястье, где на циферблате ее часов подпрыгивала секундная стрелка от замедленной, но взволнованной пульсации Степана Васильевича
– Вот и почтили минутой молчания! – ошибся всего на 4 секунды, а это показатель того, что его биологические часы депрессивным ходом отстают
– Вы голодны?
– Нет
– Не обманывайте, Вы сильно похудели! Нужно кушать
Осмелившись, Степан Васильевич взглянул на Олю, выражая соболезнования, и посмотрел на стул, что стоял рядом, на котором бы мог сидеть Данил
– Эх! – тяжело вздохнул и убрал взгляд
Взяв инициативу в свои руки, Оля принялась за приготовления обеда: промыв рис, нарезала морковь, нашла в шкафу приправы, а уже через 20 минут аромат плова исходил из-под крышки приоткрытой сковороды
– Еще немного и будет готово! – с периодичностью повторяла Оля, помешивая деревянной лопаткой
Прошло еще немного времени, Оля накрыла на стол
– Степан Васильевич, я знаю, что Вы любите плов!
– Да, доченька, спасибо!
Через силу, но все же с тонкой ноткой удовольствия приступил к трапезе
– Вкусно ты готовишь, Оленька! Как и моя Машенька! Ох, надеюсь, что они встретились, и она там накормила Даню! – точным броском взгляда посмотрел на портрет, что висел на стене: Мария – супруга и сын Данил
– Красивая! Жаль, что не застала ее при жизни, была бы рада знакомству
– Скажу тебе так, что после смерти моей дорогой жены мне было очень тяжело жить, но было ради кого! Машенька придавала мне сил, и дышал я не воздухом, а ее последним выдохом! После смерти Данила я не дышу и вовсе.
Оля смотрела безмолвно то на портрет, то на Степана Васильевича.
После обеда Оля принялась за мытье посуды, помыла полы и протерла пыль, а между делом затрагивала разными темами Степана Васильевича – обо всем и в тоже время ни о чем, но лишь бы отвлечь от горя…
Так незаметно прошел день, и уже подкрадывалась ночь
«Михаил, 9 часов» – Оля вспомнила о встрече и заторопилась
– Берегите себя, я завтра или послезавтра приеду к вам
– Доченька, да давай я сам к тебе приеду на днях?!
– Нет-нет, я сама! – молниеносно отреагировала Оля, убедительным и заботливым взглядом посмотрев на Степана Васильевича