ПРОЛОГ. ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО СЛУЧАЙ
Пусть говорят, а нам какое дело?
Под маской все чины равны,
У маски нет души, ни званья нет – есть тело,
И если маскою черты утаены,
То маску с чувств снимают смело…
– …Слыхала? Сейчас по «Эху Москвы» передавали, что это, ну… ведущую этого нового шоу убили? Ну, как ее? Ну, слыхала?
– Ой, все они наркоманки, спаси, Господи!
– Да не наркоманка она, да ты ее тысячу раз видела в рекламе дезодоранта, вспомнила?
– Дженнифер Лопес, что ли?
– Сама ты Дженнифер Лопес, ну эта, которая всякие шоу вела, вспомнила?
– Эта, красивая такая, понтовая, что ли?
– Ну да! Вспомнила-таки!
– И что? Убили?
– Да, по «Эху Москвы» вот только что говорили, застрелили ее…
– Ну и ну, дела!
– Вот так-то вот, не все коту масленица…
– Точно, деньги шальные зарабатывают, ночи напролет гуляют, наркотиков этих нанюхаются, и гоняют, и гоняют потом по городу под сто километров…
– Хорошо сама, а то еще невинных людей зашибут, так потом и ответственности никакой – всяко откупятся. Вон этот, артист, что в сериале-то играл, ну ты его помнишь, так на остановку с людьми пьяный наехал, шесть человек в больнице, а этому и ничего, дело уголовное прикрыли, все шито-крыто.
– Точно! Творят, что хотят…
– Так как все же эту-то звали? Не вспомнила?
– Не, не вспомнила…
***
Агаша… Таким именем назвали папа с мамой дочку свою в честь любимого автора детективных романов. И получилось – Агата Фролова. Поп, когда бабушка Вера в тайне от родителей принесла уже годовалую Агату в церковь, таким именем крестить ребеночка отказался. Окрестил Аграфеной.
Как вы яхту назовете, так она и поплывет. Назови шхуну – «Беда», она и задаст радости капитану с командой, так что мама не горюй!
Вот и наша Агаша. До пятого класса ее как только не дразнили – и какашкой, и мордашкой… Она в ответ только улыбалась тихо и молчала. Потом стали называть по фамилии. Фроловой. А в восьмом, когда расцвела вдруг Агаша ранней спелостью первой июньской черешни, стала откликаться на мягкое и даже нежное слово – «агат».
Первый парень «на их деревне» – Витя Тимофеев – даже в Москву ради нее съездил на выставку полудрагоценных камней и привез ей оттуда на «день варенья» бусы из этих камешков, из агатов. Агаша на выпускной эти бусы надела и всю ночь в городском парке Витю целовала.
***
– Агашка, ты паспорт не забудь, возьми!
– Не забуду, я его всегда с собой ношу.
– Вот, блин, у тебя же регистрации московской нет, а без нее на телевидение пропуска не выпишут.
– А что же ты раньше мне сказать не могла?
Наташка Кораблева, подружка закадычная, иногда простотой своею просто до белого каления, до неистовства Агашу может довести!
– Что теперь делать-то? Мы же уже с режиссером договорились…
– Ну, во-первых, не с режиссером, а с ассистентом или с администратором, но это неважно, – с сознанием дела произносит в трубку Наташка, – а во-вторых, можно такой хитрый финт ушами сделать: поехать на вокзал и взять на завтра билет до Твери, билет именной.
– И что?
– А то, что с билетом и без регистрации пропуск выпишут.
– А билет потом сдать? – догадывается Агаша.
– Умная, – снисходительно бросает Наташка, – дуй теперь на вокзал, до съемки три часа осталось.
***
Вообще от метро «Алексеевская» до телецентра ходит маршрутка. Прямо до Останкино. А можно еще проще, можно от Ленинградского вокзала на электричке до платформы «Останкино» доехать. Агаша за билетом в родную свою Тверь туда на вокзал уже ездила.
Но с этой бестолковой Наташкой разве по-человечески можно договориться?
«Давай в полпятого у выхода на ВДНХ? – Давай». Агаша приехала и вспомнила, что здесь два выхода. И на каком они встречаются? Принялась звонить по мобильному – «номер абонента выключен или находится вне зоны…» Подождала минут пять, позвонила еще – тот же результат. Еще не хватало теперь опоздать!
Взлетела наверх по ступенькам, подошла несмело к группке частников.
– Сколько до телецентра?
– Шестьсот, – ответил самый наглый и морду свою бесстыжую осклабил.
Агаша покраснела и отошла быстро в сторону. Неужели у нее на лице написано, что приезжая? Правильно наглый частник ее раскусил.
Выскочила на дорогу, замахала рукой, как машут стартеры из палубной команды авианосцев. Остановившемуся на старом «жигуленке» пенсионеру скороговоркой в раскрытое окошко выпалила:
– До телецентра на Королева, пятьдесят рублей?..
Забираясь в разбитую машинку, поймала на себе презрительно-ненавидящий взгляд того наглого частника, что требовал шестьсот.
Агаша отвернулась.
***
Ехали молча. Агаша постаралась на себя напустить строгий вид. Но нет, не похожа она на крутую модную штучку, что едет на телевидение на работу. Ведущей или помощницей режиссера.
Подъезжая к Останкино, Агаша размечталась. Размечталась, что будет вот когда-нибудь каждый день ездить сюда по этой вот улице на своей машинке. На своей собственной модной машинке вроде вон той – «Пежо», в которой сидит фифа с огромными глазищами. Будет ездить в Останкино в телецентр, где у нее будет свой кабинет, свой столик в кафе на первом этаже, свое парковочное место на стоянке…
***
А Наташка, естественно, уже в стеклянном предбаннике перед бюро пропусков стоит. Стоит – ни стыда ни совести.
– Ты что? Ты без меня хотела пойти?
– У меня батарейка в мобильнике подсела, а мы с тобой про выход-то не договорились, я на маршрутку – и сюда, – оправдывалась Натаха. – Иди скорее пропуск выписывай, вон к той вон девушке сперва, к ассистентше…
Агаша на Наташу обиделась.
Точно, она одна, без нее хотела на съемки попасть.
***
– Паспорт в Москве зарегистрирован? – неприветливо спросила ассистентша.
– У меня билет обратный на завтра есть, в Тверь, – выпалила Агаша.
– А надо, чтобы и сюда, – бросив на Агашу короткий безучастно-дежурный взгляд, с усталым укором сказала ассистентша.
Сердечко в груди у Агаши замерло. Ох! Что же она – террористка, что ли?
– Ну ладно, – сжалилась вдруг ассистентша, – пойду попрошу, может и по обратному билету пропуск выпишут…
Пошла. Агаша ее даже в спину перекрестила, как это бабушка Вера часто делала, когда Агаша на экзамен или в поликлинику уходила.
***
Всю группу массовки, сколько их тут набралось – десятка два таких же, как они с Наташкой, энтузиасток и энтузиастов – повели через рамку и турникет мимо двух дядек в бронежилетах с автоматами. У автоматов такие смешные конические раструбы на стволах, как у старинных пиратских пистолетов с картинок про Бармалея.
Прошли гурьбой до лифта, гурьбой по коридорам до студии. Как барашков пастухи водят. Только посоха и овчарки этой ассистентше еще не хватает.
Когда ехали в лифте, Агаша перехватила несколько, как ей показалось, презрительно-насмешливых взглядов. На их толпу небрежно посматривала надменная девица с папочкой в руках. Наверно, режиссерская секретарша, а в папочке, наверно, или сценарии, или договоры с актерами или сценаристами…
Уж у них-то все в порядке – у секретуток, как называет таких Наташка.
И с московской регистрацией, и с норкой-квартиркой. Папочка из министерства дочку в МГУ на филфак или на журфак после школы определил, а после журфака сюда – по звонку по знакомству. И уж наверно папочка в честь писательницы дочку не называл. А оттого что имя правильное, у девочки этой и жизнь правильная. Приезжает в Останкино к одиннадцати да еще, оправдываясь дорожными пробками, на полчаса опаздывает, фантазировала Агаша. Потом полчаса макияж да с подружками бавардаж. Бавардаж – значит «болтовня» по-французски. Еще в музыкальной школе в Твери, где она отучилась целых семь лет, такие слова любил ввернуть преподаватель ее Амадей Сергеевич. Кофе, сигареты… Работа, тоже мне, вдруг раскипятилась про себя Агаша. Отнести ксерокопию договора из кабинета в кабинет. А попробовала бы такая три тонны грязной посуды со столов в мойку перетаскать да три тонны заказов с кухни и из бара клиентам на столы, как она, Агаша, выпускница музыкальной школы с красным дипломом…
В первый же день с такой работы убежит! А еще глядит с презрением – мол, ты мне не ровня, ты приезжая без регистрации – в массовку пришла, а я штучка-дрючка московская. Я тут наравне с воротилами большого бизнеса общаюсь, и вообще…
Агаша вдруг опомнилась. А хотела бы она такую жизнь? Променяла бы свой официантский подносик и передничек на папку с документиками? Еще бы!
***
Джон подошел к ним во время всеобщего перекура.
Администраторша сжалилась, отпустила массовку организованно покурить.
Этот Саламахин, звезда-ведущий, целый час жарил-парил всех под ослепительными и невыносимо жаркими лампами и наконец умчался к себе в кабинет, где наверняка его ждали кондиционер и вода «Перье» со льдом. Умчался, а ассистентше не велел их распускать, мол, «щас вернусь и продолжим». Но он полчаса не возвращался, и ассистентша разрешила – только далеко не уходить! – сходить пописать или покурить.
Джон к ним с Наташкой тут и выкатился. Прямо как черт из коробочки. Скорее – чертик. То есть они потом узнали, как его зовут, а пока стояли и глазели на смуглого вертлявого парня с длинными вьющимися бакенбардами.
– Что, девушки, на массовку в шоу к Саламахину пришли? – развязно спросил «чертик».
Таким тоном спросил, что стало ясно: уж он-то ни на какие чужие шоу, ни на какую массовку не подписывается, потому как сам себе шоумен.
– А что? – выпуская ноздрями дым, переспросила Наташка.
– Наверное, хотели бы сниматься на постоянном контракте, – уверенно предположил «чертик из коробочки».
Агаша вздрогнула.
– Н-у-у, – стряхивая пепел прямо на пол, протянула Наташка.
Вид у нее был усталый-преусталый, как у звезды, измученной постоянными предложениями сниматься. Такой вид, что прямо-таки ее уже все утомили этими постоянными домоганиями подписать контракт.
– Есть конкретное предложение, девчонки, типа у вас фактураки подходящие, имидж, манеры и все такое… – кривлялся «чертик».
– Топлесс не снимаемся, – пуская дым ноздрями и трепеща длинными накладными ресницами, медленно произнесла Наташка.
Вообще «чертик» все время не на Наташку, а на Агашу во все глаза глядел.
Агаша внутренним нервом всегда чувствовала, когда ей на грудь со значением глядели. А он тоже со значением глядел, с большим таким значением.
– Вот моя визитка, если что, – сказал новый знакомец, протягивая Агаше ярко-красный картонный прямоугольник.
Негнущейся рукой она взяла визитку.
«Джон ПетровЪ. Режиссер реалити-лайв-шоу». Ниже – телефоны, телефоны, факсы, адреса электронной почты…
Наташка словно нехотя смотрела Агаше через плечо. Значит, Джон.
– Я на обороте вам номер моего мобильного напишу, – спохватился Джон, вынимая авторучку и забирая у Агаши свою визитную карточку. А она все продолжала молчать.
«Чертик» Джон подарил девушкам ослепительную улыбку и со словами «звоните, если надумаете сниматься» ускакал. Ускакал, оставив обеих в состоянии мечтательной прострации.
***
Поздно вечером, уже засыпая после бесконечного глазения на мерцающий в углу телевизор, в котором счастливчики и счастливцы выпендривались на своем реалити-шоу, Агаша нажала на красную кнопку на пульте и прошептала Наташке:
– Спишь? Звонить Джону завтра будем?
Та не ответила.
И ночью уже снилась Агаше телевизионная слава.
Слава, пришедшая к ним с Наташкой вместе с Джоном Петровым и принесшая им много денег, новую не съемную, а свою квартиру, кучу красивой одежды, машинку цвета маренго и целый выводок поклонников, которые до самого утра ласкали девушек своими щекотными французскими усиками. Жаль, ах, как жаль, что сны не держатся в памяти дольше двух секунд!
Страницаиз6
СкороКнижный режим