Слезы солнца

Часть вторая: «Выживание». Глава 1 – Младший лесничий

Шесть лет спустя.

Широкая дубовая ветка надёжно держала на себе детёныша леса. Он медитировал на любимом дереве в четырёх метрах над землёй. Сидел, поджав ноги под себя. Но так, что они не затекали.

Веки подростка опущены. На вытянутых руках в районе запястья на кожаных ремнях висят два груза по килограмму каждый. На правом плече важно восседает нахохленная белка. Пушистый страж гордо озирает окрестности, прислушиваясь к родному существу – старшему лесному собрату. Ни угрозы от него, ни жажды наживы.

Руки отрока натянуты как струна. Но не дрожат, пообвыклись. Нет и обильного пота. Организм больше не повышал температуру от стресса перенапряжения. Привык. Сознание в расслабленном состоянии. Как выразился дед Всеслав: «Медитативное состояние сосредоточения».

Скорпион познавал себя, контролируя нужды тела и внешние раздражители. В лесу природа поменяла наряды уже шесть циклов. Но про время словно забыл. Оно текло рядом, не касалось мыслей. Краем сознания понимал, что от рождения исполнилось двенадцать вёсен. Но к чему этот возраст? Здесь каждый день – новая жизнь, новое откровение. Старец скучать не давал.

Внизу у деревьев вились ручьи. Скоро май, а снег ещё сохранился в тени тайги. В отдельных дуплах мог залежаться и до июня, пока духота не испарит.

Ветер лениво перебирал волосы лесного жителя. За шесть лет те опустились до плеч. Густые вьющиеся локоны цвета воронова крыла лоснились здоровьем. Крепок, здоров, вытянулся и плечи раздались вширь.

Скорпион поменял ритм дыхания, делая не больше двух вдохов в минуту. Постепенно вынырнул из дебрей вне-сознания, возвращаясь в физический мир. Резко переходить от полного расслабления к резким действиям не следовало. Разум мог взбунтоваться, напоминая про успокоившееся сердце.

«Медитативные техники следует делать в тишине и одиночестве, чтобы никто не мог потревожить покоя сознания», – так поучал волхв.

В лесу было по-весеннему прохладно, но Сергий по пояс обнажён. Одет в просторные серые штаны с широким плотным ремнём на поясе, где удобно пристроился большой охотничий нож в ножнах из оленьей кожи. Небольшой метательный топорик был так же прилажен рядом. На ногах добротно сидели самодельные сапоги, подбитые мехом внутрь.

«Всё что выше пояса – на мороз, всё что ниже – в тепло», – так говорил волхв.

Скорпиона холод не страшил. Третий час сидел без движения, а кожа никак не покрывалась мурашками. Сергий прошёл все стадии хорошей закалки. Ещё с первого года Всеслав заставлял в межсезонье босиком бегать, каждое утро холодной водой поливал. По зиме и вовсе заставлял купаться в снегу. По белому колючему покрывалу и босиком бегал.

«Закаливание организма и лечение навью² в разумных дозах исцеляют организм, ускоряют обмен веществ и подстёгивают регенерацию тканей. Пращуры не знали простуд», – так наставлял волхв.

Скорпиону полюбилась русская баня на дровах. Дед два раза в неделю топил до белого каления, приучал понемногу своим примером сидеть в ней до состояния варёного рака.

Сначала малец с криком выбегал на свежий воздух, едва проникнув в парилку. Дивился, как это деда сидит там подолгу, да ещё и веником берёзовым себя охаживает, а то и дубовым. Затем выходит краснее помидора, обливается студёной водою с колодца или в снег ныряет, а потом снова в пекло. Но личный пример заразителен. Постепенно Сергий и сам приобщился сердце жаром закалять. Добавляя нагрузок, сам стал с дедом в снег прыгать после парилки, а иногда и прорубь на речке делали. Ощущение было, что заново рождался.

Обязательным напитком после бани был квас. Дед смешивал его с разной ягодой, добавлял травок из своих огородно-таёжных запасов. Квас получался великолепным, не хмельным. Расслаблял тело после тяжёлых тренировок и обширного трудового дня, сил прибавлял, бодрил. Разума не туманил.

Сергий отстранился от мыслей. Словно маленьким колокольчиком, на грани сознания, раздался слабый позыв. Внутренний маячок Скорпиона слабо отозвался внутри. Так дед звал загулявшегося в тайге внука к избе.

Между ними давно образовались незримые нити связи.

Скорпион, не открывая глаз и не меняя позы, повёл плечом. Белка мигом спрыгнула с плеча, махнув пушистым хвостом. С любопытством уже с другой ветки она рассматривала, как старший братец накренился вправо, падая с ветки в прошлогоднюю листву.

Не открывая глаз, Скорпион в полёте распрямил ноги, и приземлился, как кошка. Талый снег вперемешку с кучей старой листвы принял мягко, да и суставы размяты, спина укрепились мышцами. Только на земле открыл глаза.

Не сразу удалось падать с такой высоты. На дереве хватало зарубок: там и метр и два и два с половиной, и три… пока не достиг четырёх. Свободное падение с закрытыми глазами приучало тело само реагировать на приземление. Главное – успеть расслабиться. Стать водой. Не быть твёрдым. Воде высота не помеха. Ровно на столько, на сколько позволит сознание… и подстраховка из мха и прошлогодних листьев.

«Доверь падение телу, рефлексы всё сделают за тебя. Не включай сознание и не разобьешься», – так говорил волхв, но всё же долго не повышал планку высоты, пока не окрепли кости и мышцы.

Вот и в этот раз тело рефлекторно выбрало наилучший способ падения. Скорпион подогнул ноги и перекатился через голову, приземлившись без последствий. Помимо рефлексов требовалась гибкость суставов, жил, мышц. Одного расслабления мало. Деда несколько месяцев к ряду ежедневно учил правильно падать, прежде чем стал учить искусству боя.

Кто правильно упадёт, тот обязательно поднимется. Не раз и не два его ещё поваляют в листве волки.

Но едва двенадцатилетний подросток приземлился, как правая рука молнией выхватила из-за пояса топорик, швырнув в соседнее засохшее дерево в десяти шагах. Топорик попал в середину – точно в цель. Скорпион ту же выхватил нож, помедлив секунду, перекинул в левую руку и швырнул на периферии зрения. В последний миг рука дрогнула, нож попал в цель, но рукоятью. Отскочил в тающий снег за деревьями.

– Эх, не обоерукий, – отрок прискорбно бросил взгляд на левую руку. – Подводишь. Надо тебя больше тренировать.

Понуро побрёл за метательными инструментами. Из-за соседнего дерева выдвинулась большое серое чудовище с метательным ножом в зубах. Оно бросило нож в снег и оскалило клыки. Глаза монстра буровили презрительным взглядом: «Слабак! Попадаешь–то всего в девяти случаях из десяти. Позор»!

– Значит, ты меня презираешь? Ррр! – Скорпион тоже воинственно оскалился и направился к лохматому чудищу, широко раздвинув руки и ладони.

«Конечно, презираю. Изюбра ты догнать не можешь, медведей опасаешься, добычу за милю не чувствуешь. Слабый двуногий»! – словно подумал Волк и прыгнул без подготовки, целясь лапами в грудь.

Скорпион извернулся, пропуская прыжок лохматого сбоку, тут же прыгнул вдогонку на спину. Покатились по снегу, набирая в шерсть и волосы колючек, веток и прелых листьев с грязью. Короткую потасовку волк торжественно закончил положением сверху, любезно лязгнув зубами перед самой шеей и вдавив мощными лапами в грудь.

– Ладно, ты опять победил, – сдался придушенный мальчик, когда лапы втоптали в грязь.

Весил волк немало.

– Но следующей весной победа будет за мной, – пообещал поверженный, едва волк убрал лапы с груди.

В качестве признания поражения Скорпион почесал лохматому за ухом, от чего тот блаженно закатил глаза и чуть задрыгал ногой, совсем как домашняя собака. Только к той собаке чужом не подойти – загрызёт.

В конце процедуры волк вернул серьёзное выражение морды, не забыв, однако, большим, горячим языком широко лизнуть мальчика в нос, признавая своего. Затем лохматый собрат скрылся в кустах.

Волхв сказывал, что волка нельзя приручить, одомашнить, но можно заставить себя уважать, заслужить уважение. Серый санитар леса уважает силу, а разумом превосходит любую собаку. Волк одиночка – индивидуалист, не признающий компании. Встречается с добычей один на один, знает, что никто не прикрывает спину, потому ни на кого не надеется. Предусмотрителен. Трижды подумает, прежде чем атакует. Но если атаковал – победа за ним.

Всеслав спас маленького волчонка, угодившего во взрослый капкан, выходил, уберёг от голодной смерти и залечил ногу. Отчего тот навсегда благодарен.

Волк считал деда за мать, приходя на первый зов. Последние четыре года лохматый помощник следил за Скорпионом, помогая тренироваться и охраняя от редких покушений таёжного зверья: медведей волхв сам отгонял, а рыси и волки для ребёнка были не менее опасными.

Скорпион приладил нож и топор на место. Ноги рысью помчали к дому. Перепрыгивая потоки ручьёв и мокрого снега, на бегу вспоминал, как волхв приобщал его к элементарным тренировкам…

– …Пробеги по лесу. Сколько сможешь.

Маленький Серёжка помчался вперёд, не разбирая дороги, широко расставляя ноги. Шум стоял как от стада кабанов. Пробежав чуть менее ста метров, запнулся о корягу, пропахав носом землю.

Деда подошёл, поднял, приложил к окровавленным коленкам подорожник, вытер лицо платком и, смотря в глаза, произнёс:

– Сегодня ты пробежал сто метров, завтра ты должен пробежать сто десять, послезавтра – сто двадцать. Если ты не будешь бегать через несколько лет с тяжёлой сумкой за плечами с десяток километров, ты не достигнешь своей цели, не станешь большим и сильным. Так что всё в твоих руках…

Скорпион хорошо запомнил его слова, подолгу нарезая километраж по лесу, развивая слабые ноги. Лес не беговая дорожка, но если научишься бегать здесь, то на асфальте пробежишь дальше. Выносливость развивается с каждым шагом среди травы ли, снегов ли, проталин или кустов непролазных, коряг дремучих.

Годы спустя таких пробежек беглец бесшумно скользил по весеннему лесу, ничуть не сбивая дыхания. Удерживал постоянную скорость.

Размышляя на ходу, поменял направление, делая широкий крюк к реке, прибавил скорости. Горная речка никогда не замерзала. Круглый год быстрое течение носит воды в дальний путь к морям-океанам, бьют подземные ключи.

Скорпион скинул одежду и с разбега нырнул в холодные воды. Знал места, где можно нырнуть спокойно – до дна несколько метров.

Тело запротестовало. Сердце тревожно сжалось, мышцы сократились, пытаясь вернуть потраченное тепло. Лёгкие сдавило тисками. Сергий вынырнул, послал успокаивающий импульс во все паникующие участки тела и резво заработал руками-ногами, выгребая на мелководье. Течение вынесло, сопротивляясь Горянке, как малец про себя называл эту стремительную непослушную речку без названия.

«Горянка, так Горянка», – не стал спорить деда. Всё одно с хребта течёт, горная.

Полный пробуждённой энергии, Скорпион вышел на берег. Всеслав научил плавать так, что никакая речка не унесёт. Сел на холодную землю, заставляя тело поднять температуру волевым усилием.

«Координирование терморегуляции позволяет не замерзать и не потеть. Твоё тело – персональная тепловая станция. Неиссякаемый источник энергии», – так вразумлял волхв.

Не всё получалось сразу. Скорпион навострился пока делать тело не восприимчивым только к перепаду внешних температур на плюс-минус пять-семь градусов. До деда далеко. Старцу была доступна полная координация внутренней температуры. Врачи бы очень удивились, когда градусник показал бы сорок два градуса, а в следующий раз тридцать четыре. И не было Всеславу худо ни в первый, ни во второй раз.

«Стабильность в тридцать шесть и шесть градусов можно расширить без болезненных ощущений и последствий для организма. Человеческий организм – гомеостат, возвращает всё в привычное русло. Но пределы нормы можно увеличить тренировками. Конечно, более сорока двух градусов тело плохо переносит, так как свариваются белки, а ниже тридцати градусов старайся не опускаться. Тяжело одному возвращаться», – так рассуждал волхв.

Всё же Скорпион вздрогнул, когда ветер прошёлся по мокрой коже. Резво вскочил, накинул одежду. Так же резко, словно спринтер, сорвался с места и на пределе своей скорости помчался вдоль берега к дому. Любил испытывать новые силы, доводя себя тренировками до предела. Деда не раз вразумлял о чрезмерности, но что касалось самоотдачи в тренировках, мальчик упорно выкладывался до последнего, забывая слова «не хочу» и «устал». Просто помнил, что в больнице мечтал о таких тренировках. Во сне снилось, как бегал вдоволь. А ныне сон превратился в явь. Бегать можно было сколько влезет. Никто на посту не поставит.

Дом показался из-за холма. На веранде одиноко сидел деда, попивая чай, настоянный на таёжных травах. Облачко пара поднималось от блюдца и улетало прочь.

Глаза Всеслава были закрыты – размышляет. Скорпион бесшумно подкрался под верандой. Ни одна веточка не треснула под ногами. Приготовился напугать.

– Лучше дрова готовь, – не открывая глаз, обронил дед. – Гость к нам скоро пожалует.

– Как ты меня услышал? Я крался, как дикий кот, – разочаровался Скорпион, выбираясь из укрытия.

– Когда бессилен слух, ощущай присутствие, – ответил с ухмылкой волхв. – Велико тело твоё тонкое. Ты довлеешь над людьми. Всякий заметит то, что аурой зовётся поныне.

Скорпион потянулся к самовару, налил в блюдце чая, уселся рядом. На запах распознал только шиповник. Но деда редко, когда заваривал один ингредиент. Скорей всего ещё двое-трое травок, да только в такой пропорции, что перебивают друг друга и не ощущаешь запаха, но вкус удивительно насыщенный. Одной чашкой редко, когда ограничишься.

За чаепитием назрел вопрос:

– Деда, ты много знаешь, скажи, медитация же пошла из Индии? Всё от йогов?

– Индийцы ссылаются в своих знаниях на древние Веды. Северные веды были написаны задолго до прихода ариев в Индию. Мудрейшими гоями, как называли их индийцы. Гой и йог – это зеркало одного значения слова – ведающий. Чтобы не раствориться среди индийцев, мудрецы ариев – брахманы, браманы, как их назвали местные жители или ведуны, или волхвы по-нашему, ввели кастовую систему. Брахманы в Индии – носители ведических знаний севера. Отвечая на твой вопрос, скажу тебе, что медитацию занес в Индию северный народ. Одни звали их Гиперборейцами, другие арийцами. Суть же – белая раса, нордическая. Наши предки с Арктиды. Иначе, Даарии – северного материка, ныне утопленного, скрытого слоем льда Северно-Ледовитого океана. Хребет Ломоносова – его высшая ныне часть.

– Кто такие арии? И что за Арктида-Даария? Расскажи ещё про старый мир, – тут же попросил отрок, привыкший к историям деда в период отдыха на веранде между тренировками и на ночь перед сном.

– Со временем все сам узнаешь, я только обозначу начальные контуры, покажу направление, куда двигаться, где копать.

– Но деда-а-а.

Всеслав вздохнул.

– Тогда и мир был другой. Другие полюса, иной наклон земной оси. На современном севере тепло. Говорят, небо не одно, а семь небес было. Оттого деревья могучие вырастали, да животные дивные и существа неведомые до самих облаков головой касались.

Великая Держава простиралась по всей Евразии от Тихого до Атлантического океана. В северной части материка. Ибо южная часть была отдана желтой расе на поселение. От неё возвели Стену. Не было у Державы одного правителя. Правил ей стоглавый собор мудрейших старейшин. Правили по мудрости своей и справедливости.

Дальний Восток был заселен так же, как современная Европа, и наши земли не исключение. Задолго до Джурдженей ходили по этим землям белые люди.

На Камчатке и Сахалине, в Манчжурии и Корее, на «Японских» островах и на Аляске. На Гавайях и в Калифорнии – везде оплоты белых племён стояли. Не всё Собиратели затёрли.

Было сиё задолго до вавилонского столпотворения и Разделения. На юго-востоке Державы стояли великие оборонительные сооружения от набегов кочевых племён с юга. Даже современные бойницы обращены в сторону Поднебесной. Тогда же срединная империя звалась иначе – страной дракона. А стена нужна, чтобы не разрастался. Ибо не спокоен Дракон на просторе, любую пещеру перерастёт.

В последний раз, когда его успокоили, «Амур» название своё и получил. У жёлтых племён он звался – «чёрный дракон». Ибо утонул в нём однажды дракон таков, белым драконом поверженный. Что встал за людей, выступил супротив собрата. И победил.

Стену не всю переделали. Захочешь – найдёшь древние участки, не перестроенные под политику замалчивания.

Старец отхлебнул чая, продолжил:

– А кто жил здесь? Спросишь ты. А я отвечу. Могучие праславянские союзы делились на разные племена по месту обитания: Ира, Яни, Ара, Дони, Кра, но вместе назывались народом Ура. Ибо кричали славу Солнцу они, когда на врага шли – Ура!

Врагов хватало. Сколько с демонами боролись, под Денницей ходящих. Столица империи находилась на Урале, в священном городе Ур. Границы Державы доходили на востоке до Амура, Курил и Канарских островов. Всё наши земли, кровью белых предков политые.

Дед остановился, обдумывая как бы внучку объяснить современную географию без карт. Рисуй не рисуй на земле, а толку не будет. Учебники нужны.

«Придётся отправлять в цивилизацию. Если он останется здесь, в голове будет много пробелов, которые не сможет восполнить.

Дело не столько в отсутствии карт и учебников, сколько в обществе. Ему нужны друзья и ровесники для полноценного развития.

Так посчитал волхв.

Волхв посмотрел на притихшего отрока, оглядывающего округу. Тот словно представлял, как десятки тысяч лет назад в этих землях жили люди.

– Допустим, возьмём нашу реку Амур. Забудь про чёрного дракона. Поговорим о людях. «Ам Ур» значит – ТАМ живет племя Ур. То есть даже в географических названиях хранятся старые связи. Город Туруханск – «ту Ур хаже» – там ходит Ур. Владения племени Ура. Окрестности Уссурийска и Уренгой населяли Ура. Владения Державы, конечно же, охватывали и Сибирь – «Си Би Ири» – страна племя Ири. Река Иртыш – «Ира Ти Жие» – здесь живут Ири. Иркутск – «Ира Кута Сие» – означило «закуток», пристанище Ири.

– Почему одеждой? – не понял Скорпион.

– «Кутой» раньше называлась одежда. Потому слова «куцый», «покоцанный», – означают плохую одежду, рвань, изношенное. Так называли оборванца. Остров Шикотан, который японцы считают своим, переводится как – «шие кута ан». Это означает пошивочную мастерскую белых племён, предков айнов.

– Айнов?

– До ассимиляции светловолосые, голубоглазые, – продолжил волхв. – Владения простирались и от гор Памира – «Пам Ири» до города Тира – «Ти Ири». Вокруг Арала – Аральского моря, жили племя Ара. Ар – участок земли, земледельцы. Гора Арарат потому священна, что вокруг неё было много благодатных для земледелия почв.

Сергий слушал внимательно, но по лицу видно, что большую часть не понимает. Всеслав улыбнулся, остепеняя себя в уточнениях:

– Если покопаться в словах и поискать корни, то можно найти много доказательств старины, что ныне вывернута наизнанку. Как бы концы не пытались скрыть, кончик да покажется. А кто хочет – зацепится и размотает этот клубок.

Дед замолчал и посмотрел на Скорпиона.

– Корни, значит, интересуют?

Мальчик слушал, затаив дыхание. Молча кивнул. Про чай давно забыл. Да и не влезала сразу третья кружка.

– Тут недалеко есть камень со старыми надписями. Думаю, ты готов его увидеть. Там ясно говорится, что эти земли были населены протославянами задолго до новых «открытий» здешних земель династией Романовых, урезавших нам тысячи лет летописей.

– Романовы?

– Уж очень они постарались, чтобы в памяти народа вытерлись упоминания об исконных территориальных владениях Державы.

– Почему?

– Потому что так проще показывать, что до тебя ничего не было, а пришел ты и дал всё. Священное право царя, избранного народом, забрали императоры, что сами передавали власть по наследству. Монархия. Путь вырождения. Не всем быть правителями, как основателям династий или достойным её представителям. Конечно, были и благие правители, но скорее вопреки. Запомни, Скорпион, кого больше всего ругают, чаще всего больше всех прав. Так уж повелось в истории при нашем искажённом мировоззрении.

Сергий кивнул. Дед вздохнул, снова отхлебнул чая.

– Предки Ура поклонялись единому Богу – Творцу, Роду. Жили законами правды, по совести, дружили с природой, много знали её секретов, умельцами слыли в ремеслах, точных науках и естествознании, что значит – понимали связь с Природой и свою связь со звёздами над головой. Ибо оттуда пришли они. Их Дальних миров Прамира.

Тогда были писаны Веды. Записано на материальные носители то, что ранее ходило в устной форме от мудрецов к народу, чтобы потомки не забыли наставления прадедов в тёмную эпоху, жили в мире и ведали лишь правдой, а не следовали легкими путями кривды.

– А зачем кривда?

– То путь лунных культов, серых душ.

– А наши предки не были лунными?

– Даже всем известный боевой клич – «Ура!», определяет принадлежность большей части белого населения к одним корням – солнечным. Многие воины, бросаясь в бой с серыми инициаторами, тысячами лет кричали одно и то же. Ура переводится как – «навстречу солнцу».

– Так много войн… – протянул мальчик.

– «Ура» кричали не только перед боем, но и на восходе, встречая рассвет. Врага легче побивать утром, с силой солнца. Под лики светлых богов. Ночью никто войн не вёл, не нападал, – то время демонов. Только защищались от них, берегли души оберегами и защитными рунами. Но молитв не творили. Здравицы кричали, восхваляя богов. Как не будут заняты, услышат. Просить о помощи никого не надо. Мёртвые не ответят. А живым достаточно услышать здравицу.

– Здравица, – обронил Скорпион. – Совсем другое, чем больница. Разные корни.

– Во времена, когда сила слова и мысли значила больше, чем просто звук, люди наполняли их живым смыслом, осознанными пониманием сути вещей. И чем выше посвящение в истину, тем большей внутренней силой обладал человек. Саморазвитие душ, ныне доступное осознанно далеко немногим, было само собой разумеющимся. Как воды напиться.

Волхв остановился в рассказе, давая время переварить сказанное.

– Деда, рассказывай дальше про племена, пожалуйста.

– «Пожалуйста» означает то, что ты на что-то жалуешься богам. Убери это слово и своей речи. Ты достаточно силен, чтобы со всем справляться сам. Никогда не жалуйся, не проси. Поможет тебе родня твоя, да близкие по духу люди. А все прочие… лучше бы не мешали.

Всеслав замолчал.

Сергий опустил глаза, видимо вспоминая родителей. Но не помнил о них ничего. Смутные тени.

– Сместились полюса земные, ослабло небо и магнитное поле истончилось, север стал покрываться льдом, – продолжил проникновенно волхв, словно рисуя картину катастрофы. – Народы принялись уходить на южные земли от гнета холода. Племена, оторвавшись от северной прародины, помнили о долгих днях, когда не заходило солнце. И долгих ночах, когда не выползало из-за горизонта. Солнечные боги давали свой свет, да пекли блины, как символ солнца, когда восходило оно после Полярной ночи. Потому, поедая блины, помнили солнечных богов. Разбивая яйца, помнили. И поедая куличи – помнили. Ибо зарод – символ Рода. Символ жизни.

Но после Исхода каждое новое поколение считало те земли давно потерянными, утерялись и Веды и знания для многих. Уходило разумение. Многие толковали священные писания предков по-своему усмотрению. Но не толкуют Истину. Там, где есть место толкования, всегда войны и склоки.

Влияние Собора стало слабеть на больших территориях. Новые враги не заставили себя долго ждать, уничтожая в первую очередь знания и их носителей – высшую касту мудрецов. На первые роли вышли воины – полководцы, князья, предводители военной стези. Победитель, желая укрепиться в своих правах и закрепить за собой Право на власть, уничтожал всю память о корнях побеждённых. Вот и не князья, не цари, а императоры сменили верхушку.

«Православных», то есть «правильно славящих предков-богов», род свой не забывающих, единого Рода почитающих – никого не жалели силы серые, да культы лунные. Задурили они головы тем, кто готов был слушать, давно ничего не понимая. И братьев выдавали за варваров. «Нет никого хуже, чем сосед», «родня тебе не по крови, но по духу» – так звучали их речи.

Чем дальше уходили рода, тем более невероятными казались северная прародина земная. Какая уж там небесная? Для многих звёзды над головой потеряли смысл. Нет знаний, приходит вера. Человек верит, уже не понимает во что. Это хуже всего.

Так и вышло с годами, что южные «цивилизованные» государства Европы безумно удивились, когда могучее племя славян вышло из «дремучих лесов», и по количеству людей «орды поганых язычников» превышали всё население Европы вместе взятое.

– Почему язычники?

– «Я зычу» – я понимаю. Для тех, кто уже не понимал, хуже утверждения нет. Властители тех мрачных стран, погрузившихся в мракобесие, пытались представить племена славян, как неизвестных, безродных варваров – язычников. Так тогда называли и многобожников. Хотя Род всегда был единственным богом – Творцом. Его ипостаси, прочие боги – всё равно, что разное настроение у людей. Такое есть и у матери Коляды, или Христа, как его переиначили на свой лад прочие народы – Дева Мария, Богородица, Заступница. Смысл ведь не меняется – это одно существо и его близкие по духу. Но это определение не приняли. Не поняли, что Род, как Творец всемогущ и может быть всем и сразу. «Цивилизация» представила это как многобожие, а после нарекло кровавым язычеством. Когда Владимир умыл кровью идолов, исказив сам смысл почитания предков, враги легко внесли сумятицу в родах наших. Но восстали волхвы. И тогда Владимир отрекся от «головы». А вырезав ведающих, тех, кто оставался с полной картиной мира в голове, править легко. Тело без головы мертво. От того все беды. Но нет хуже беды, когда головы две. Тогда каждая тянет одеяло на себя, раздирая полотно Державы.

– Я не совсем понимаю.

– Поймёшь… позже.

Всеслав снова подлил в блюдце чаю, продолжил:

– Победили те люди, которые заставили весь мир жить по своим писаниям. Летописи кровавых смутных времён. Лживая эпоха Рыб. Она же Кали Юга. Пора, что затуманила многие головы. Не стало волхвов, а кшатриям, конунгам или как ныне говорят – «князьям земли русской», воителям нашим, ума уже не достало всей картины разглядеть против каких сил серых сошлись. На осколках Державы обманом ввели чужеродное павлианство, навязали чужих богов – иже святых их, да великомучеников. Навязали одного мёртвого бога, да свято место пустым не бывает. Вроде как посредники нужны, коли сердцем с богом разговаривать не можешь. Места особые, где предки миры творящим на коленях стоять удобнее, ноги целовать, да с гордыней бороться.

– Гордыня – грех? – вспомнил знакомое слово Скорпион.

– Когда тебе так скажут, ты и поверишь. Ибо осталась одна вера, когда позабыты знания. Но помни, Сергий, ни один из плеяды солнечных богов не требовал поклонения, не требовал его и сам Христос. Тот, что знал про перерождение душ, пока это не запретили те, кому это не угодно. А апостол Павел, никогда Коляду-Христа не видавший, с ним не встречавшийся, решил, что видит в мёртвых буквах больше, чем в живой речи и поступках. И ныне имеем то, что имеем – церковные рабские обряды поклонения. Душеспасением называется то, что души пленит и тяготит. А когда души в этом искусном плену, они заплатят сколько угодно, чтобы освободиться. Не ведая, что истинную свободу то у них никто как раз забрать не может.

Насмешка же современного мира заключается в том, что всех людей убедили в отмене рабства. Но ни в духовной, ни в социальной сфере человек не свободен. Одна Система спеленала его по всем сферам жизни, регулируя нормами поведение от момента рождения до момента Перехода. Посредничество тех, кто сам знает не больше.

– Посредники? Зачем нам посредники? – только и переспросил окрепший не только телом, но и умом Сергий.

– Толкователи воли правящих государей как опора тех, кто сидит не на своём месте. Рабские «лунные» культы, пришедшие на смену «солнечным» религиям, всегда помогали правителям владеть своим народом. Это проводники воли тёмной одной, коли всё в крови утопало после их слов. Вот их суть. Они облачены в чёрное и любят золото. Мысли и дела их тёмные, мрачные, успению подобные. Они пьют кровь и заставляют её пить других. Они верят, что едят плоть спасителя, забывая, что поедание плоти себе подобных – суть каннибализм. Единственный запрет, что от богов исходил во все времена.

Они топят огонь души в благословленных мёртвым богом водах и называют это крещением. Они исказили слова и дела живого, воздвигнув в культ мёртвого идола. Где ж это видано, чтобы бог род свой, детей своих, топил? Да пытал стяжательством? В крови купал? Это тёмный бог, навязанный. Никак иначе. Тёмных богов слушать нельзя – беда придёт. Светлые боги не носили золота – свету оно ни к чему. Свет сам несёт свет, не отражает, не искажает. Светиться, подражая, хотят лишь те, кто сами без света внутри. Золото – презренный металл. Хочешь сберечь душу – откажись от него. Всё, что золотом украшено, внутри пусто.

Сергий кивнул.

– Эти новые священнослужители воли богов тёмных объявили самую злостную охоту на волхвов, кои пытались вразумить народ. Были развеяны пеплом по ветру родовые книги, истреблены носители знаний и Традиции. Слабые, потерявшие голову люди без родов своих, забывая корни, не ощущая поддержки поколений, словно отара за пастухом поплелись за тёмным вымышленным богом, принимая чужой крест на души свои и низко склоняя головы, как рабы. Дело Коляды – солнечного бога, в эпоху Кали Юги повернулось против него.

– Боги сильные, им рабы ни к чему, – добавил Сергий.

– Твоя правда, отрок. Ныне же вместо правды – смирение, вместо добра – лицемерие, ударили – терпи. Как раз то, что нужно для рабов. Свободными управлять тяжелее. Но не все склонили головы. Четыре века существовало двоеверие, да и христианство на наших землях одомашнивалось, ославянилось. Стало ближе людям от того, что привыкли мы прощать обиды.

Но как только совсем стало «своим», вобрав себя многие наши праздники, обряды, пропитавшись нашим северным духом, пропуская мимо ушей все ненужное свободным душам, так его тут же объявили влиянием нечистого. Были введены новые церковные реформы. Никонианский раскол. Оплеуха, что ещё больше загнала людей в угол, лишив последнего понимания, что есть для души, а что для культа.

Но подсказать было некому – волхвы истреблены, да рассеяны. Староверы подались в леса, а основной массе народу было уже всё равно. Когда поколения за поколением вдалбливают в голову одну ложь за другой, волей-неволей станешь верить во всё, что скажут. Лишь бы громче кричали, да сильнее били несогласных. А совсем не согласным одно лекарство – смерть. Так народы перестают что-то хотеть менять.

– Неужели не было тех, кто не хотел поменять все? – спросил Скорпион. – Разве этот Христос не творил добрых дел?

– На протяжении тысяч лет самые яркие представители народов – авеши³, пытались что-то изменить, но в эпоху Кали Юга удавалось сделать немногое. Искажались их слова. Система устраняла дела их очень быстро. Труды уничтожались, и уничтожаются по сию пору. Взять тех же Татищева, Ломоносова, Теслу…имён гениев предостаточно. Да лучшие труды их сокрыты серыми. Мир подошёл к той пропасти, когда Система за собственным лицемерием свобод для всех и каждого готова уничтожить всё человечество в угоду кучке недальновидных нелюдей, считающих себя новыми богами. Из-за их влияния души вырождаются, всё дальше уходят от своей сути. Мир не ограничен существованием человека на одной лишь Земле. Но то, что происходит здесь, влияет на все прочие миры. Земля стала своего рода Чистилищем. Влияние тёмных сил здесь высоко. Но оно прячется за картонными улыбками.

– Деда, мне горько за загубленных родичей, не вразумили правды, поплелись за миражами. Деда Всеслав, ты последний волхв?

Дед на секунду задумался, лицо осунулось, показалось, постарел на пару лет:

– Нас последних волхвов не больше десятка. Не тех, кто ряжен в белое с мыслями серыми, мутными сознаниями, а тех, кто понимает, как мало он знает о седых временах и ещё меньше о том, что ждёт впереди. Приходится прятаться, как преступникам, поучая отроков традиции в глухих лесах. Прошло много лет, но даже сейчас на нас не перестаёт идти охота.

Дед тяжело вздохнул. Но тут Скорпион оживился и задал новый вопрос:

– А я могу быть волхвом?

– Волхвами не рождаются, ими становятся. Главное, чтобы голова была, сердце и что-то шептало в крови, что не смирился, живёшь правдой. Хотя бы с самим собой, любишь природу и чувствуешь зов рода. В тебе, Скорпион, кровь твоих предков явно говорит, что они из славного рода. Говорю тебе точно – сможешь. Только не каждый способен пройти обряд и получить право на имянаречение.

Скорпион вскочил, глаза заблестели:

– Я смогу деда.

– Расти, развивайся. Время покажет, расставит по местам. А теперь ступай рубить дрова. Брат твой названный едет, – уже другим голосом сказал дед, загоняя тоску серых глаз глубоко внутрь. Бремя прошлых лет давило на плечи тяжёлой горой.

Скорпион застыл, как громом поражённый. У него есть брат?!

– Деда, а камень?

Дед притворно пожевал губами, словно сомневался:

– Только не долго, лады?

Глаза Скорпиона заблестели:

– Лады.

Всеслав, не вставая со скамейки, присвистнул, сложив губы гармошкой. Чуть подождал, повторил на иной лад присвист.

Скорпион с восторгом наблюдал, как на зов примчался его «лохматый нянь». Его только дед мог так звать. На зов мальца он не приходил. Даже когда тот предлагал кусок мяса.

Серый хозяин тайги недовольно клацнул зубами, словно сказал:

«Чего, старый, от дел отрываешь»?

– Ты меньшому-то дорогу до Камня покажи, а потом и белок гоняй, деловой ты мой.

«А ты знать, корни пустил»?

– Сам видишь, лес неспокойный последние два дня. Ступай, ступай. Я посижу, кости погрею, а тебе засиживаться неча. Волка ноги кормят!

Скорпион лишь улыбался, когда дед разговаривал с волком на равных. Тот делал недовольную морду, чтобы оспорить его слова. Даже головой махал, словно и вправду всё понимал.

А может и понимал, да как-то иначе?

Волк быстро юркнул в кусты, дед подсказал:

– Беги за ним, на хвост смотри, не потеряешься. Да долго не гуляй, дело ждёт.

Скорпион помчался вдогонку серому разбойнику, выискивая пушистый хвост среди кустов и деревьев. Волк решил проверить все скоростные качества мальчонки, и мчался галопом, едва притормаживая, когда братец меньший совсем терялся среди чащобы.

Неполный час бега и волк резко остановился, подёргал носом. Принюхиваясь, поднял переднюю губу, обнажая клык, и лёг в траву, предложив Скорпиону разобраться во всех жестах самому.

– Что, пришли? – мальчик потёр натруженные голеностопы, смахнул пот со лба и привёл дыхание в норму. Беготня среди чащоб измотала.

Волк положил голову на передние лапы, вздохнул, закрыл глаза.

– Чужих что ли почуял?

Волк вскочил на все четыре, извернувшись, лизнул в нос и снова лёг в начальное положение. Закрыв глаза, снова вздохнул.

– Ну, тебя, серый. Не бывает таких умных волков.

Скорпион пополз по-пластунски сквозь поросли в направлении, куда указывала волчья морда. Отодвинув один из кустов, он выполз на небольшую полянку, утопающую в тени деревьев. Посреди полянки в самом центре лежал огромный валун, поросший мхом и вросший в землю.

Острое зрение выловило на камне инородный предмет – змея! На валуне, свернувшись кольцами, возлежала гадюка. Метра полтора, если развернуть. Таких больших Скорпион ядовитых змей в жизни не видал! Хозяйка камня подняла голову и, чуть покачивая ей, стала наблюдать за незваным гостем.

Скорпион вскочил с коленок. Подходить не хотелось, но на глаза попало, что под змеёй на камне высечены какие-то буквы, вязь слов среди грязи и пыли. Разглядеть мешало пресмыкающееся. Дед выучил современному алфавиту, руннице и старорусскому слогу, когда в алфавите присутствовали сорок четыре буквы. Ныне их урезали до тридцати трёх. Сам Всеслав говорил, что когда-то боги учили людей 144 смыслам. Живым буквам. Но те знания были утрачены, как и прошлое полноценное образное мышление человека. Русский язык остался его самым могучим осколком в мире, но и он более не выражал той полноты образов, который давали буквы-значения. Потому отчасти пропала магия слов.

Сергий огляделся, оценивая помеху. Змея давно пережила несколько змеиных жизней. Ей следовало уйти на покой, но тяжкое бремя охранника, видимо никак не давало уйти на тот свет.

– Волчара, – Скорпион повернул голову назад, – значит, ты просто змей боишься, да?

Сам отрок змей не любил. Было в них нечто неправильное, инородное, гадкое. Как видел, так сразу убегал. Дед предлагал взять на руки, перебороть страх, давая подержать ужа или полоза. Но даже держа на руках извивающееся тело, отрок не испытывал к змеям ничего, кроме отторжения.

В любом случае, чтобы прочитать надписи, змею стоило убрать. Если уйти, то волк больше не приведёт. И дед не отпустит. А сам дорогу не запомнил, далеко убежали.

– Змея, я ничего не имею против тебя, но тебе лучше уползти, потому что я всё равно прочту что под тобой. То послание моих предков. Уползи подобру-поздорову, – сказал тихо, но стойко Скорпион.

Гадина лишь опустила голову и замерла, потеряв всякий интерес к «слабому двуногому». Сергий подумал даже запустить в неё камнем, но поблизости ни камушка.

«И не честно так вот. Надо по-другому, по-человечески», – подумал малец.

Облокотился на орешник, размышляя. Предстояла нелёгкая задача, к тому же время поджимало – ещё дрова рубить. Вечером же приедет… брат!

В поле зрения попали поросли ивняка. Зрение чётко вычислило прямые ветки, выбрал одну чуть надломленную, заточил топориком «Y» образный конец. Теперь рогатина расходилась в разные стороны. Приготовился к бою, выкрикнув воинственно:

– Ни одна гадина не перекроет мне доступ к памяти предков! Уходи или я уберу тебя сам! Я – Скорпион! Мне змея не помеха!

Змея не сдвинулась. Ей не было дела до самомнения мальчика.

Тогда Сергий медленно стал приближаться к гадине, опасаясь резких движений. Концом прутика поддел змеиную голову. Плотно прижал её к камню. Если ядовитой змее обездвижить голову и схватить за шею, то она становится полностью безопасной. Душить не умеет. Главное, чтобы клыки не касались кожи, а потому стоит держать крепко. Мигом вцепится, если извернется. Но и душить не стоит или начнет извиваться в судорогах, оплетая руку.

Скорпион, схватил гадюку за шею, почти у самой головы. Змея заклубилась, пошла кольцами, обхватывая руку захватчика, сдавливая кисть. Скорпион с трудом преодолевал отвращение, чувствовал, как своей кожи касалась змеиная, холодная шкура. Влажная кожа ползла по рукам. Скорпион весь покрылся мурашками. Еле сдержал зарождающийся вскрик и приступ паники.

Вытерпел. Немного посмотрев на клыки, с которых повисли тяжёлые капли яда, второй рукой ухватил змею за хвост и распутал руку, которой держал змею. Едва преодолел желание зашвырнуть это извивающееся безобразие подальше в лес. Так же мелькнула мысль просто шмякнуть змею о камень или попугать волка. Но тут же отмёл, как недостойные. Да и пугать зверя – себе дороже.

Наконец, отрок просто положил змею с другой стороны камня, поближе к кустам. Той же палочкой придавил голову к земле, медленно отпустил шею, отстранился и отошёл. Гадюка замерла, словно соображая. Повернула голову к мальцу, на мгновение застыла и… быстро скрылась среди кустов.

– Преграда пройдена.

Скорпион облегчённо вздохнул. Хотелось быстро-быстро протереть руки, как бы избавляясь от тех прикосновений, что только что испытывал. Но последний раз сдержался, посвятив всё своё внимание изучению камня.

Сколько простоял здесь камень, было неведомо. Густой слой мха и широкие трещины покрыли валун вдоль и поперёк. Мороз и солнце с годами разрушали некогда цельный кусок скалы. Люди обточили камень и оставили надписи тысячи лет назад, не меньше.

Скорпион быстро нашёл вязь букв, аккуратно расчистил продолжение ото мха и грязи, губы зашевелились, зашлёпали, стараясь прочитать написанное вслух. Несмотря на преклонный возраст, буквы не прерывались, стояли цельными во весь рост. Казалось, камень не подвластен времени. Древняя рунница читалась довольно легко.

Слеза потекла по щеке, прорисовывая первую за последние четыре года мокрую бороздку на лице. Не слеза грусти, но радость! В груди стало жарко-жарко, сладко защемило. Очищенная вязь букв сложилась во вполне понятные слова:

«Исполать тебе, отрок издревле славного рода. Мы же предки твои востоим на грани и покуда един наш род и вера крепка, не топтать ворогу земели родной. Во тебе пять добродетелей на пути помогут. Пять Гласов Силы Род человеку завещал. Се ясть: Бодро, Добро, Живо, Здраво, Слава. По сему ступай во правде, славный потомок. Мы же узрим дорогу твою и возрадуемся победам твоим».

Ниже стояла подпись: «Родовичи», и несколько незнакомых знаков в форме кругов и вписанных полосок, которые не смог расшифровать, но запомнил на всю жизнь.

– Родичи!

Слёзы прервали запруду. Отрок припал к камню, рыдая навзрыд, не сдерживая себя…

Обратно шёл на полусогнутых, не обращая внимания на потуги волка приободрить. Дед встретил на крыльце. Понимающе похлопал по плечу, упокоив:

– Видит Род, я в тебе не ошибся. Ты выбрал правильный путь.

– Отчего же, деда? – поднял голову Скорпион.

– Не все оттуда возвращались. Только чистым сердцам доступны и внятны заветы предков. Змея не просто так на камне возлежала. Если бы ты приблизился, она бы укусила. Потому что просто так знания не открываются тем, кто не готов их принять. Если бы ты убил её. Лишил жизни тем, чем под руку попалось, то с поляны бы не вернулся. Потому что знания для человека со злым умыслом опасны.

Ты поймал змею, значит, поборол страх изведать новое. Не убоялся и получил право доступа. Но если бы ты швырнул её, выказав брезгливость и отрицание к живому, то клыки обязательно вонзились тебе в палец. Змея могла извернуться, потому что, даже получив доступ, ты не должен возгордиться своими знаниями.

Последнее – ты мог просто отпустить змею, но неконтролируемые знания тоже привели бы тебя к печальной участи. Змея бы напала на тебя и укусила. Вросли в землю бы кости твои прежде, чем туда заглянет кто-то ещё. Так что не всё в мире так просто. Даже самый добрый и чистый человек может поступить неправильно и оступиться, если его поставить в сложную ситуацию. И только тот, кто нашёл решение, достоин большего. Со временем ты сможешь стать ведуном. Нести правду вед. А потом и волхвом – постигать сокровенное, вне написанного. Ты получил право. Когда-нибудь получишь и имя. Ступай, брат не за горами. Тебя ждёт топор.