Глава 6
Вы когда-нибудь задумывались, насколько противоположные эмоции мы можем испытывать в одних и тех же комнатах в различные дни? В день праздников наша родная квартира может показаться нам совершенно незнакомым местом. В день грусти и хандры потолки будто становятся пасмурными, серыми, неровная фактура стен ощущается более явно, трещины или мелкие загибы обоев становятся еще заметнее. Когда мы счастливы, влюблены или заняты любимым делом, в обстановке квартиры вдруг появляется какая-то особенная эстетика и даже ранее непривлекательная деталь, что раздражала прежде, оказывается очень даже к месту.
Так и проходили мои выходные. После нашего совместного вечера я умудрился приболеть и слег на несколько дней. Я удивился тому, как быстро человек может нырнуть из одного состояния в другое, когда только вчера ты был совершенно счастлив, а сегодня тебе будто подрезали крылья. Конечно, я драматизировал, но мне тогда казалось, что стоит выйти с больничного – и все это окажется каким-то сном, сказкой, и мои новые друзья вдруг волшебным образом забудут обо мне. Я проводил в своей комнате дни напролет и только пару раз выходил в магазин.
Город меня также не радовал. В тот момент я осознал всю глубину одиночества в этом городе, о котором говорил Лиам. Такие знакомые и приятные оттенки шампанского и светлой карамели, в которые была одета практически вся архитектура города, теперь казались мне цветом грязного известняка. Изменениям в восприятии способствовали и сгустившимиеся серые облака. Благо не было дождей, иначе у меня и к ним бы проснулась ненависть.
Я любил дожди, и обычно меня не сильно радовала как раз таки солнечная погода. Лучи солнца всегда были подобны неискренним улыбкам, а дождь успокаивал. Он никогда не нагонял тоску, поэтому я и боялся дождя в те дни, боялся, что потеряю эти уютные и родные душе ощущения.
Таким образом, моими единственными друзьями в те дни были книги, чай, сон и мысли.
Они-то и привели меня к размышлениям о Руанском соборе. Эйфория от пережитого вечера в гостях у Лиама прошла, и я стал задумываться над содержанием беседы в тот день. Не то чтобы я желал углубиться в детали нашего исследования. Просто, кроме этой таинственной записки, абсолютно ничего не вызывало у меня интереса.
Так, я стал размышлять об интересе Лиама. Я не догадывался, что именно могло так увлечь человека, хотя и подозревал, что дело в его любви к древней архитектуре. Просто я не мог представить, что она может заинтересовать его и с такой стороны, ведь его волновало не количество вимпергов или другие архитектурные закономерности. Кто мог подумать, что его заинтересует именно историческая и даже религиозная подоплека?
Я совершенно скептически относился к такого рода информации – мало того, что в са́мом знаменитом соборе должна быть непременно сокрыта какая-то тайна, так она еще и была уже раскрыта, а значит, в соборе от артефактов уже наверняка ничего не осталось. Неужели за все эти годы никто ничего не обнаружил? Да даже если и обнаружил, вряд ли это что-то стоящее. Если бы я был крестоносцем, то никогда бы не упрятал в соборе ничего слишком важного и ценного. Я бы хранил свои секреты на севере Франции в какой-нибудь заброшенной деревеньке, да где угодно, но точно не в самом главном соборе пятнадцатого столетия.
Тем не менее мое непомерное уважение к Лиаму давало о себе знать. Он внушал мне такое доверие, что я бы принял какие угодно безумные теории из его уст за чистую монету.
Тогда я совершенно не знал о том, что в семье Фергюса из поколения в поколение почти все занимались историей и Лиам не зря упросил именно его отправиться домой и лично разузнать информацию о соборе.
Сейчас, будучи посвященным во всю эту историю целиком, я каждый раз испытываю невероятные мурашки от воспоминаний об обнаруженной мной записке. Хотя в этой истории принимали участие мы все.
Каждый из нас совершал поступки и действия, повлиявшие на общий исход дела, кроме, пожалуй, Ализ.
Написание рукописи продвигалось. Медленно, но продвигалось. Я совершенно не понимал, кому захочется читать о скитаниях обычного студента или о его потугах завести друзей, но делал я это в первую очередь не от желания стать писателем, а от острой необходимости избавиться от этого груза воспоминаний, который не оставлял меня до сих пор. Если говорить серьезно, я бы, наверное, не хотел, чтобы это вообще кто-то прочел.
Часто я представлял остальных членов нашей компании, которые наверняка всё забыли как страшный сон, завели семьи и продолжали жить своей жизнью. Хотя бы не прокручивали постоянно в голове те события, подобно мне.
Я думал, что они справились с грузом прошлого.
С такими мыслями я вошел в небольшой ресторанчик, расположившийся на главной реке города. Не знаю, как Ализ умудрилась назначить встречу именно здесь, ведь из всего элитного тут был, пожалуй, только вид на Темзу. Ничего сверхъестественного: простые дубовые стульчики и столы, не имевшие скатертей, стены выложены кирпичной кладкой. В целом я скорее бы назвал это помещение баром, нежели рестораном.
Мне было ужасно неловко не только из-за того, что в зале присутствовало от силы посетителей пять и было довольно тихо, но и, наверное, от того, что я не встречался с Ализ порядка пяти лет.
Я вдруг вспомнил о своем возрасте. Двадцать семь. Пятилетний стаж проектной деятельности и тусклая, цвета пшеницы щетина – это все, что у меня имелось сейчас.
– Салют, Кензи! – раздался позади меня знакомый женский голос, и от неожиданности я подпрыгнул прямо на месте. От моих телодвижений тонюсенькая листовка меню плавно спикировала на пол. Я же развернулся на стуле так быстро, как только мог, чтобы увидеть Ализ, которая предстала передо мной в совершенно неожиданном амплуа. Светлый кашемировый свитер, все те же темные волосы, только теперь собранные на затылке, и бордовая сумка в цвет туфель. Она явно была самодостаточной женщиной.
Я не ожидал такого яркого начала. Не успев подняться, я уже оказался в ее объятиях. Ализ это было совершенно несвойственно. Самое удивительное – я не мог сказать, что наша встреча была такой уж неловкой, как я того ожидал. Мы устроились за столиком и заказали себе легкий ужин.
– Кензи Картер, как давно мы не виделись! – заявила она, жадно уставившись на меня, как будто я должен был пропасть с минуты на минуту.
– Я даже не знаю, что сказать, – рассмеялся я, застеснявшись такого внимания.
Она превратилась в одну из тех самых женщин, которые способны есть в ресторане в одиночестве, могут поддержать разговор на любую тему касательно искусства и литературы, уделяют время себе и своему творчеству, не обращая внимания на мнение остальных.
И хотя я примерно так всегда и видел ее, было заметно, что в ней что-то поменялось.
Во внешнем виде Ализ из прошлого читалась непреклонность. Новая ее версия выглядела мягче, что ли.
– Признаться, я не ожидала от тебя письма, его было так странно получить…
– Как будто послание из прошлого, – перебил ее я.
– Да, наверное, – заметила она, нахмурившись.
Повисла пауза, которая ощущалась абсолютно естественно, будто все в ней было правильно. Абсолютно не появлялось желания скорее заполнить ее хоть чем-то, и я молчал.
Я тихо наблюдал за глазами девушки, которую когда-то любил. Испытывал ли я сейчас те же самые эмоции? Она была все так же красива, но меня переполняло такое количество мыслей на этот счет, что, если честно, я не поспевал за ними да и не хотел сейчас анализировать их.
– Как ты сам, чем занимаешься? – поинтересовалась она, все так же жадно наблюдая за движениями моих глаз и рук. Пожалуй, Ализ еще и стала более эмоциональной. Я никогда не наблюдал за ней такого энтузиазма.
– Я работаю в проектном бюро, снимаю квартирку в Ислингтоне, – выдал я совершенно искренне.
– Один из тех, кто пошел работать по специальности, – в ее голосе послышались нотки досады.
– Ты общаешься с кем-то из наших? – спросил я довольно резко. Приятное волнение пробежалось по венам от одной мысли о том, что она могла контактировать с кем-то из нашего прошлого, но, скорее всего, это мог быть только один человек. Вообще-то она и сама мне представлялась прошлым. От этого было грустно.
Ализ лишь покачала головой.
– Только переписывалась с Эдит после института.
– А как ты? Как развивается твоя жизнь? – спросил я, потому что мне действительно было интересно это знать.
– Не развивается, – твердо ответила она. – Живу в Южном Кенстингтоне. Кстати, можешь заглядывать иногда в гости.
Официант принес наш ужин и бутылку красного вина. Он разлил по бокалам, сперва даме, а затем и мне.
Я наблюдал, как Ализ делает первый глоток.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
