Прощение | Forgiveness

Токката

Война, разорванная Польша.
И в Кракове горел собор.
И утверждал свое безбожье
огня сжигающий позор.

Вспорхнув, осыпались хоругви,
огонь распятие смолил;
и вновь Спаситель был поруган,
и смоляные слезы лил.

Огонь метался по собору,
сусальный оплавлял металл,
сжигал и счастье он, и горе,
что за века собор впитал.

Огонь вздымался выше, выше!
Он небо жег не потому ль,
что небо сотни лет не слышит
гул канонад и посвист пуль,

что небо сотни лет не слышит
осиротелый плач детей…
Он Небо жег! Все выше, выше
Огонь – восставший Прометей!

У иерихонского органа
огонь притих. Но весь свой жар
вдохнул он в трубы. Содрогаясь,
орган ожил и зарыдал.

И рвался этот крик столетий
прочь от страдания и битв,
звучал трагический молебен
всечеловеческой любви.

Как широко и вдохновенно —
величию пределов нет,
коль в жертвенном самозабвеньи
слились Огонь и Инструмент.

О, звуков огненные крылья!
Все в памяти своей храня,
стоим и слушаем, живые,
Токкату Вечного огня.