Евгений Байков (Овгенъ Байковъ). Dualitate I
…Отражаются въ перстнѣ,
… … Пепельно‐рваныя,
Выгорѣвшія томительнымъ зноемъ.
Гордой поступью, крикомъ гортаннымъ
Еще снисхожу подъ угрюмымъ конвоемъ
Незабытой и многогранной.
Оберегъ на тонкомъ запястьѣ,
… Что изъ чистаго серебра —
Внѣ исполненной давней сути
Голыхъ улицъ холоднаго сентября.
Если на цыпочкахъ по минутамъ
Наугадъ добираться до монастыря,
Открывая старыя двери
… Забытаго алтаря,
Внизъ, сквозь лѣстницы и предѣлы,
Горы, море и пыль съ привкусомъ янтаря,
Еще кто‐то дождется тамъ,
На краю, насъ, вышедшихъ изъ туманной пѣны.
Овгенъ Байковъ
(Можайскъ)
…
MCMLXXVIII
© Е.Н. Байков, 2021
Dualitate I. Liber I Ego. Pars I
«Бываетъ, уподобившись зарѣ…»
Бываетъ, уподобившись зарѣ,Должны мы измѣнить себѣ на время —Печалиться обязаны смѣшному,Искать пути труднѣйшіе къ простому,Чтобъ скинуть послѣ это бремяИ возвратиться вновь къ себѣ.Такъ поступилъ герой сего произведенья,Понявшій страхъ забытаго пути,Что вился по годамъ очами тьмы.И пусть кричали всѣ: «Вѣдь только мыГотовы знать, куда идтиПодъ свѣтомъ одинокаго столпотворенья»,Онъ зналъ, что выбралъ правый путь.Все вспоминая безъ прикрасъ,Перебирая старыя бумаги,Поднявъ идей забытыхъ флаги,Онъ шелъ собою ради насъ,Съ пути познанія не давъ свернуть.Подъ благороднымъ именемъ «Евгеній»Родился въ краѣ древнихъ стѣнъ,Построенныхъ на крови позабытыхъ истинъ.Онѣ подъ яркимъ свѣтомъ всѣхъ погибшихъ листьевъВозстали всѣмъ событіямъ взамѣнъ,Которыхъ судьбы злой подправилъ геній.Огнями звѣздъ онъ плавилъ небо,Куски воды онъ отрывалъ отъ рыбъ,Покуда могъ творить ему невѣдомыя дали.Его края дитя свое предали,Отправили въ страну холодныхъ глыбъ;И это – смерть, хотя онъ долго съ ней и не былъ.Однако стоитъ все начать Задолго до его рожденья,Когда весь міръ не зналъ о будущемъ его.Все, какъ обычно, началось изъ ничего,Изъ тьмы невѣденья родилось вдругъ прозрѣньеИ начала душа сама собой летать.Попытокъ это описатьПрошло уже довольно много,Но эта прахомъ ихъ была приведена на холмъ,Въ стихахъ гдѣ вѣкъ стоитъ все тотъ же домъ,Встрѣчая звѣзды и зарю, пронзающихъ дорогу,Мечтою коей долго мнѣ еще плутать.Итакъ. Со слѣдующей главыНачну разсказъ я о себѣ,Мѣстами привлекая «аііег еgо».Я понялъ, кто въ семъ мірѣ «альфа» и «омега»;Своей я только покорюсь судьбѣ,Но не прочту въ ней то, что, можетъ быть, прочтете вы.
Бываетъ, уподобившись зарѣ,Должны мы измѣнить себѣ на время —Печалиться обязаны смѣшному,Искать пути труднѣйшіе къ простому,Чтобъ скинуть послѣ это бремяИ возвратиться вновь къ себѣ.
Такъ поступилъ герой сего произведенья,Понявшій страхъ забытаго пути,Что вился по годамъ очами тьмы.И пусть кричали всѣ: «Вѣдь только мыГотовы знать, куда идтиПодъ свѣтомъ одинокаго столпотворенья»,
Онъ зналъ, что выбралъ правый путь.Все вспоминая безъ прикрасъ,Перебирая старыя бумаги,Поднявъ идей забытыхъ флаги,Онъ шелъ собою ради насъ,Съ пути познанія не давъ свернуть.
Подъ благороднымъ именемъ «Евгеній»Родился въ краѣ древнихъ стѣнъ,Построенныхъ на крови позабытыхъ истинъ.Онѣ подъ яркимъ свѣтомъ всѣхъ погибшихъ листьевъВозстали всѣмъ событіямъ взамѣнъ,Которыхъ судьбы злой подправилъ геній.
Огнями звѣздъ онъ плавилъ небо,Куски воды онъ отрывалъ отъ рыбъ,Покуда могъ творить ему невѣдомыя дали.Его края дитя свое предали,Отправили въ страну холодныхъ глыбъ;И это – смерть, хотя онъ долго съ ней и не былъ.
Однако стоитъ все начать Задолго до его рожденья,Когда весь міръ не зналъ о будущемъ его.Все, какъ обычно, началось изъ ничего,Изъ тьмы невѣденья родилось вдругъ прозрѣньеИ начала душа сама собой летать.
Попытокъ это описатьПрошло уже довольно много,Но эта прахомъ ихъ была приведена на холмъ,Въ стихахъ гдѣ вѣкъ стоитъ все тотъ же домъ,Встрѣчая звѣзды и зарю, пронзающихъ дорогу,Мечтою коей долго мнѣ еще плутать.
Итакъ. Со слѣдующей главыНачну разсказъ я о себѣ,Мѣстами привлекая «аііег еgо».Я понялъ, кто въ семъ мірѣ «альфа» и «омега»;Своей я только покорюсь судьбѣ,Но не прочту въ ней то, что, можетъ быть, прочтете вы.
«Я вязью золотой внимаю вѣхи…»Я вязью золотой внимаю вѣхи,Прошедшія забытыми годами,И помню всѣ потерянные дни.Но обо мнѣ забыли такъ они,Что нѣтъ тѣней надъ нами,Которыя возрадуются въ смѣхѣ.Безсонными ночами я томлюсь,Смотря въ глаза еще живымъИ мертвымъ; помяни ихъ души, Богъ.Пойду по небу я слѣдами старыхъ ногъ,Которыми и нынѣ дорожимъ,И въ садъ поодаль дома я влюблюсь.Тамъ напишу про умершихъ за вѣру,Что позабыта нашими людьми,Но возродится кровью поколѣній.Про сухость истины сужденій;Про предковъ, что остались позади.Но, трудности познавъ, я буду кратокъ въ мѣру…Передъ разсвѣтомъ комкая листы,Придумывалъ, какъ мнѣ построитьМежъ поколѣній лѣстницу именъ.И вдругъ пріятно былъ я удивленъ —Хоть не могу себѣ стиховъ позволить —Она ужъ есть! Но непримѣтна. И слова пусты.Жива пусть будетъ память лицъ —Онѣ не знали, что я буду здѣсьИдти, собою затворяя страхи.Скромны, но дороги мои размахиПоэмы предстоящей, въ коей естьДля каждаго свои простыя толкованія страницъ.Онѣ не станутъ для меня родными,Что строчками въѣдались по годамъИ жизнь держали ежедневно.Я съ вами постараюсь откровенноШагать тихонько по лѣтамъТропинками заросшими, кривыми.
Я вязью золотой внимаю вѣхи,Прошедшія забытыми годами,И помню всѣ потерянные дни.Но обо мнѣ забыли такъ они,Что нѣтъ тѣней надъ нами,Которыя возрадуются въ смѣхѣ.
Безсонными ночами я томлюсь,Смотря въ глаза еще живымъИ мертвымъ; помяни ихъ души, Богъ.Пойду по небу я слѣдами старыхъ ногъ,Которыми и нынѣ дорожимъ,И въ садъ поодаль дома я влюблюсь.
Тамъ напишу про умершихъ за вѣру,Что позабыта нашими людьми,Но возродится кровью поколѣній.Про сухость истины сужденій;Про предковъ, что остались позади.Но, трудности познавъ, я буду кратокъ въ мѣру…
Передъ разсвѣтомъ комкая листы,Придумывалъ, какъ мнѣ построитьМежъ поколѣній лѣстницу именъ.И вдругъ пріятно былъ я удивленъ —Хоть не могу себѣ стиховъ позволить —Она ужъ есть! Но непримѣтна. И слова пусты.
Жива пусть будетъ память лицъ —Онѣ не знали, что я буду здѣсьИдти, собою затворяя страхи.Скромны, но дороги мои размахиПоэмы предстоящей, въ коей естьДля каждаго свои простыя толкованія страницъ.
Онѣ не станутъ для меня родными,Что строчками въѣдались по годамъИ жизнь держали ежедневно.Я съ вами постараюсь откровенноШагать тихонько по лѣтамъТропинками заросшими, кривыми.
«Начало обуздать сегодня я не въ силахъ…»Начало обуздать сегодня я не въ силахъ —Колѣнъ, какъ и другiе, помню не съ началъ,Но только день одинъ запомнится навѣки.Пребудетъ онъ во мнѣ и въ каждомъ человѣкѣПокуда сонъ другого не встречалъНи въ храмахъ запустѣвшихъ, ни въ могилахъ.Одинъ лишь разъ держали мои рукиБокалъ, но коемъ суть словаОтъ ожиданiя до предстоящаго покоя.Чужакъ не скажетъ, что же здѣсь такоеПовѣдать можетъ въ часъ поста,Съ невѣрными тоскуя по разлукѣ.Но я отсюда именно пойдуИскать причины запустѣньяСегодняшнихъ небесъ подъ крышей.Деревьямъ срубленнымъ тотъ отзвукъ слышенъОтъ дней, когда дало крещеньеУйти дорогамъ по ночному льду.Дороги тѣ поднялись своей пыльюНа годъ одиннадцатый новымъ повелѣньемъ,Европой тающимъ, въ которомъ мы разсталисьСъ пожитками. Онѣ вонзалисьЧужихъ обрядовъ откровеньемъВъ рѣзные камни несравненной былью.И разрослось непониманiе въ листыНетлѣннаго растенiя – гербовъ тугую нить —Которую вѣнчаю я сегодняшнимъ стихомъ.Въ лѣсу оно росло гуманномъ, только мхомъСебя позволило во снѣ своемъ обвить,Шепча молитвы, что для Велеса просты.Дни той поры рисуемъ непонятнымъ мы "когда-то",Такъ пусть же будетъ все какъ естьЕще чуть-чуть, до окончанiя долговъ.Раскатъ печали мой таковъ,Что имъ сквозь тучи не пролезть,Кряхтя безмолвiемъ на часъ заката.
Начало обуздать сегодня я не въ силахъ —Колѣнъ, какъ и другiе, помню не съ началъ,Но только день одинъ запомнится навѣки.Пребудетъ онъ во мнѣ и въ каждомъ человѣкѣПокуда сонъ другого не встречалъНи въ храмахъ запустѣвшихъ, ни въ могилахъ.
Одинъ лишь разъ держали мои рукиБокалъ, но коемъ суть словаОтъ ожиданiя до предстоящаго покоя.Чужакъ не скажетъ, что же здѣсь такоеПовѣдать можетъ въ часъ поста,Съ невѣрными тоскуя по разлукѣ.
Но я отсюда именно пойдуИскать причины запустѣньяСегодняшнихъ небесъ подъ крышей.Деревьямъ срубленнымъ тотъ отзвукъ слышенъОтъ дней, когда дало крещеньеУйти дорогамъ по ночному льду.
Дороги тѣ поднялись своей пыльюНа годъ одиннадцатый новымъ повелѣньемъ,Европой тающимъ, въ которомъ мы разсталисьСъ пожитками. Онѣ вонзалисьЧужихъ обрядовъ откровеньемъВъ рѣзные камни несравненной былью.
И разрослось непониманiе въ листыНетлѣннаго растенiя – гербовъ тугую нить —Которую вѣнчаю я сегодняшнимъ стихомъ.Въ лѣсу оно росло гуманномъ, только мхомъСебя позволило во снѣ своемъ обвить,Шепча молитвы, что для Велеса просты.
Дни той поры рисуемъ непонятнымъ мы "когда-то",Такъ пусть же будетъ все какъ естьЕще чуть-чуть, до окончанiя долговъ.Раскатъ печали мой таковъ,Что имъ сквозь тучи не пролезть,Кряхтя безмолвiемъ на часъ заката.
«Когда-то, что давно далекимъ стало…»Когда-то, что давно далекимъ стало,Въ началѣ восемнадцатаго вѣка,Все началось именоваться древомъ.Мой пращуръ Минъ въ роду былъ первымъ;По надписямъ сего мы помнимъ человѣка,Въ которомъ сердце жизни въ эту пору трепетало.Однако образъ тьмой затмили годы,Лишь имя звономъ перепаханныхъ полейДо здѣшнихъ мѣстъ дошло потеряннымъ привѣтомъ.Безсмысленно идти къ корнямъ за устарѣвшимъ ихъ отвѣтомъИ будоражить властвующихъ тамъ теперь коней,Которые застыли, словно въ рѣкахъ неосвоенныя воды.Увѣренность мою не подтвердить,Но я хотѣлъ бы знать, что помнилъ онъО томъ, что на глазахъ его уничтожалось.Ненужная обитель на костяхъ рождалась,Гудѣлъ въ лѣсахъ чужихъ народовъ звонъ,Котораго не смогъ мой предокъ приглушить.Но незачемъ винить сейчасъ кого-то,Хотя другая жизнь могла бы быть,Не огороженная крестнымъ частоколомъ.Ошибки древнихъ стали въ домѣ нашемъ поломъ;И, по нему ходя, его нельзя забыть,Жизнь нашу создавая какъ по нотамъ.Поэтому я просто поклонюсьТому, что помнимъ мы причалы;Теперь имъ быть, какъ ни крути, всегда…У нарисованной стѣны пребудетъ вѣчная ѣда,Которую изображенiе встречалоГербовъ, по коимъ ужъ не такъ томлюсь.Читать мнѣ это безполезно,Пока отъ нихъ оторванъ и угрюмъ.Своихъ корней не далъ. Обидно.Не такъ сегодня это видно,Когда главы трещитъ нещадно трюмъОтъ написанія отчаянья скабрезно.
Когда-то, что давно далекимъ стало,Въ началѣ восемнадцатаго вѣка,Все началось именоваться древомъ.Мой пращуръ Минъ въ роду былъ первымъ;По надписямъ сего мы помнимъ человѣка,Въ которомъ сердце жизни въ эту пору трепетало.
Однако образъ тьмой затмили годы,Лишь имя звономъ перепаханныхъ полейДо здѣшнихъ мѣстъ дошло потеряннымъ привѣтомъ.Безсмысленно идти къ корнямъ за устарѣвшимъ ихъ отвѣтомъИ будоражить властвующихъ тамъ теперь коней,Которые застыли, словно въ рѣкахъ неосвоенныя воды.
Увѣренность мою не подтвердить,Но я хотѣлъ бы знать, что помнилъ онъО томъ, что на глазахъ его уничтожалось.Ненужная обитель на костяхъ рождалась,Гудѣлъ въ лѣсахъ чужихъ народовъ звонъ,Котораго не смогъ мой предокъ приглушить.
Но незачемъ винить сейчасъ кого-то,Хотя другая жизнь могла бы быть,Не огороженная крестнымъ частоколомъ.Ошибки древнихъ стали въ домѣ нашемъ поломъ;И, по нему ходя, его нельзя забыть,Жизнь нашу создавая какъ по нотамъ.
Поэтому я просто поклонюсьТому, что помнимъ мы причалы;Теперь имъ быть, какъ ни крути, всегда…У нарисованной стѣны пребудетъ вѣчная ѣда,Которую изображенiе встречалоГербовъ, по коимъ ужъ не такъ томлюсь.
Читать мнѣ это безполезно,Пока отъ нихъ оторванъ и угрюмъ.Своихъ корней не далъ. Обидно.Не такъ сегодня это видно,Когда главы трещитъ нещадно трюмъОтъ написанія отчаянья скабрезно.
«Легко писать, познавъ концовъ начала…»Легко писать, познавъ концовъ начала,Концы началъ и все, что ставни затворяютъ,Когда лучей ты ждешь изъ темноты.Я передѣлалъ строки какъ красавицы – банты,Какъ рѣки – берега, которые роняютъВсѣ камни утра, коихъ обвѣнчалаТугая, ненасытная печалью страсть…Но лишь она, навѣрное, далаМнѣ пару дней назадъ одинъ листокъ;То – упоенiе и совѣсти глотокъ.Его на языки стиховъ здѣсь привелаНе картъ забывшаяся масть,А древо. Вижу въ кронѣ я себя.Вкругъ всѣхъ именъ – загадки линiй,Вопросы безъ надгробiй и отвѣтовъ.Не поддаваясь власти непонятныхъ мнѣ совѣтовъУйду къ перу, а къ радугѣ – блестящiй иней,О мытарствахъ моихъ Даждьбогу вострубя.Какъ донести до промороженой землиЕя исторiю по скрывшемуся мракуИ восхвалить путей холмы?Открыть хочу не византiйскiе псалмы,А нашу радость. Сдунуть съ фракаВсе то, что ты, читатель, превратилъ въ огни.
Легко писать, познавъ концовъ начала,Концы началъ и все, что ставни затворяютъ,Когда лучей ты ждешь изъ темноты.Я передѣлалъ строки какъ красавицы – банты,Какъ рѣки – берега, которые роняютъВсѣ камни утра, коихъ обвѣнчала
Тугая, ненасытная печалью страсть…Но лишь она, навѣрное, далаМнѣ пару дней назадъ одинъ листокъ;То – упоенiе и совѣсти глотокъ.Его на языки стиховъ здѣсь привелаНе картъ забывшаяся масть,
А древо. Вижу въ кронѣ я себя.Вкругъ всѣхъ именъ – загадки линiй,Вопросы безъ надгробiй и отвѣтовъ.Не поддаваясь власти непонятныхъ мнѣ совѣтовъУйду къ перу, а къ радугѣ – блестящiй иней,О мытарствахъ моихъ Даждьбогу вострубя.
Какъ донести до промороженой землиЕя исторiю по скрывшемуся мракуИ восхвалить путей холмы?Открыть хочу не византiйскiе псалмы,А нашу радость. Сдунуть съ фракаВсе то, что ты, читатель, превратилъ въ огни.
«Иду я далѣе – и новыя предположенья…»Иду я далѣе – и новыя предположеньяВъ быту моемъ рождаются Луною;Она всегда свидѣтелемъ былаТой истинѣ, которая плылаПодъ непокрытой холодами грезъ рѣкою,Ея песками длящимся движеньемъ.Созвучно имя той рѣкѣ, но не звенитъ сегодня камень —Ему не скрыться буквами чужими – сторона инаяЗоветъ ихъ виться, оплетая точки.Но на стѣнѣ – звѣзды промчавшiеся дочки;Онѣ живутъ пока летаютъ,Пока пылаетъ въ ихъ владѣньях пламень…Такъ Нилъ прибавилъ лишнiй "еръ"Корней земныхъ начавшейся наградѣ,Пройдя такой же, какъ и Мина, путь.Набравъ отъ неба счастья въ грудь,Я вспомню Фрола. Но въ тетрадиЕму не увидать развилокъ всѣхъ манеръ.Послѣднiй безымянныхъ строфъ – Григорiй;Увы, но тоже иноземными словамиЗакованъ на своей родной ступени.Но опосля мы входимъ дружно въ сѣни,Пестрящiя забытыми главами —Средь стѣнъ начавши жить на волѣ.
Иду я далѣе – и новыя предположеньяВъ быту моемъ рождаются Луною;Она всегда свидѣтелемъ былаТой истинѣ, которая плылаПодъ непокрытой холодами грезъ рѣкою,Ея песками длящимся движеньемъ.
Созвучно имя той рѣкѣ, но не звенитъ сегодня камень —Ему не скрыться буквами чужими – сторона инаяЗоветъ ихъ виться, оплетая точки.Но на стѣнѣ – звѣзды промчавшiеся дочки;Онѣ живутъ пока летаютъ,Пока пылаетъ въ ихъ владѣньях пламень…
Такъ Нилъ прибавилъ лишнiй "еръ"Корней земныхъ начавшейся наградѣ,Пройдя такой же, какъ и Мина, путь.Набравъ отъ неба счастья въ грудь,Я вспомню Фрола. Но въ тетрадиЕму не увидать развилокъ всѣхъ манеръ.
Послѣднiй безымянныхъ строфъ – Григорiй;Увы, но тоже иноземными словамиЗакованъ на своей родной ступени.Но опосля мы входимъ дружно въ сѣни,Пестрящiя забытыми главами —Средь стѣнъ начавши жить на волѣ.
«Въ воспоминанiй перерывѣ жгу въ огнѣ…»Въ воспоминанiй перерывѣ жгу въ огнѣОстатки недописаныхъ романовъ,Глотая пелену вечерней пустоты.Не видя пониманiя и добротыСо стороны читающихъ, ищу изъяновъНепрокаленные швы, омытые въ водѣ.Перо касается листа, я признаю, не часто;И сложенъ рядъ стиховъ, и вереницы "ять"…Однако жизнь проходитъ въ фазахъПобритыхъ перекрестковъ, душныхъ газовъ;Хочу ихъ смыслъ до Суда понятьИ осознать, что форма облаковъ уму подвластна.Откройте старыхъ книгъ сухiе переплеты,Вдохните почерковъ забытыхъ письмена,Остановите бѣгъ тѣней дрожащихъ.Тогда вы попадете въ станъ всю власть держащихъДо той поры, пока единственной судьбы тесьмаНе перерѣжетъ ваши искушенные полеты.Сейчасъ же – время чистыхъ рукъ:Страницы пролистайте аккуратно;Вернитесь къ первой. Помните начало?Писалъ я про измѣнчивость – прекрасное мочало,Дающее почувствовать непримиримые контактыМежъ личностями въ маскахъ "врагъ" и "другъ".Онѣ въ пучину глазъ уходятъ Атлантидой,Производя на свѣтъ все новые когномены,Подобные лучамъ отъ неожиданнаго сна.Ушла въ небытiе тогдашняя весна,Когда послѣднiе гранитомъ и бетономъ были тронутыИ отдавали Копенгагеномъ раздѣланной ставридой.Теперь ужъ свѣжести не жду,Въ которой не найдете соусъ правды.Но кто-то знаетъ все за васъ.А человѣкъ, увы, все то не спасъ.Хотя, иголокъ кустъ сорвавъ бы…Что помнить? Пониманіе? Вражду?
Въ воспоминанiй перерывѣ жгу въ огнѣОстатки недописаныхъ романовъ,Глотая пелену вечерней пустоты.Не видя пониманiя и добротыСо стороны читающихъ, ищу изъяновъНепрокаленные швы, омытые въ водѣ.
Перо касается листа, я признаю, не часто;И сложенъ рядъ стиховъ, и вереницы "ять"…Однако жизнь проходитъ въ фазахъПобритыхъ перекрестковъ, душныхъ газовъ;Хочу ихъ смыслъ до Суда понятьИ осознать, что форма облаковъ уму подвластна.
Откройте старыхъ книгъ сухiе переплеты,Вдохните почерковъ забытыхъ письмена,Остановите бѣгъ тѣней дрожащихъ.Тогда вы попадете въ станъ всю власть держащихъДо той поры, пока единственной судьбы тесьмаНе перерѣжетъ ваши искушенные полеты.
Сейчасъ же – время чистыхъ рукъ:Страницы пролистайте аккуратно;Вернитесь къ первой. Помните начало?Писалъ я про измѣнчивость – прекрасное мочало,Дающее почувствовать непримиримые контактыМежъ личностями въ маскахъ "врагъ" и "другъ".
Онѣ въ пучину глазъ уходятъ Атлантидой,Производя на свѣтъ все новые когномены,Подобные лучамъ отъ неожиданнаго сна.Ушла въ небытiе тогдашняя весна,Когда послѣднiе гранитомъ и бетономъ были тронутыИ отдавали Копенгагеномъ раздѣланной ставридой.
Теперь ужъ свѣжести не жду,Въ которой не найдете соусъ правды.Но кто-то знаетъ все за васъ.А человѣкъ, увы, все то не спасъ.Хотя, иголокъ кустъ сорвавъ бы…Что помнить? Пониманіе? Вражду?
«Въ нирванѣ четырехъ безъ видимыхъ опоръ…»Въ нирванѣ четырехъ безъ видимыхъ опоръИ горъ я ядомъ крови здѣсь пишуО томъ, что никогда не будетъ;О воздухѣ, что Бога позабудетъ,Кто понялъ почеркъ съ именемъ «кайшу»,Огнемъ нарисовавъ великое «Я – воръ»!Я! Одиночество… Вы отрекитесь отъ меня!Въ оригиналѣ не прочтете словъ надрывъ,Утопленный въ возросшемъ «еgо».Глотнете засуху изъ запасного снѣга,Крича безмолвно въ угольный обрывъ,Земли страданія лозой живой плѣня.Вотъ и финалъ. Опять на томъ же мѣстѣ.Исторіи спираль омегой притворилась,Кроша черезъ плечо забытую дорогу.По-бычьи не судьба дать страсти рогу,Спросивъ объ истинѣ, которая присниласьИ вылетѣла слогомъ изъ сентиментальной пѣсни.Въ фальшивой дали желтыхъ острововъЧерезъ миндальный запахъ своего квадрантаПересекаются гроза и одиночество въ себѣ.На монолитѣ изъ одной родились двѣФантазіи изъ рукъ всесильнаго атланта —Держателя поверженнаго изъ міровъ.Здѣсь не хотѣлъ никто держать свой угольИ вѣкъ его отдать на блюдо изъ воды.Одинъ раскатъ изъ дерева щитаПерекричитъ папирусы, счета,Живую вѣсть подъ радугой оставшейся ѣдыИ опечаленный межъ вѣтокъ яблонь рубль.Откинуты цвѣта! Но сѣрость – не порокъ.На то не обращайте взоры зря;Во дняхъ спасайте не забытое теперь.Я все прочту, снимая дверь,Не вѣдая безстрашнаго репья.Лишь дайте оглашенный срокъ.Не понимайте сразу. Вѣры не осталосьВъ правдивость Бытія слогами незнакомыхъИ утонченныхъ въ перьяхъ оправдаться.Со строками внѣ времени пришлось разстатьсяНедалеко отъ хрупкихъ душъ и конныхъГибридовъ съ человѣкомъ вкупѣ малость.
Въ нирванѣ четырехъ безъ видимыхъ опоръИ горъ я ядомъ крови здѣсь пишуО томъ, что никогда не будетъ;О воздухѣ, что Бога позабудетъ,Кто понялъ почеркъ съ именемъ «кайшу»,Огнемъ нарисовавъ великое «Я – воръ»!
Я! Одиночество… Вы отрекитесь отъ меня!Въ оригиналѣ не прочтете словъ надрывъ,Утопленный въ возросшемъ «еgо».Глотнете засуху изъ запасного снѣга,Крича безмолвно въ угольный обрывъ,Земли страданія лозой живой плѣня.
Вотъ и финалъ. Опять на томъ же мѣстѣ.Исторіи спираль омегой притворилась,Кроша черезъ плечо забытую дорогу.По-бычьи не судьба дать страсти рогу,Спросивъ объ истинѣ, которая присниласьИ вылетѣла слогомъ изъ сентиментальной пѣсни.
Въ фальшивой дали желтыхъ острововъЧерезъ миндальный запахъ своего квадрантаПересекаются гроза и одиночество въ себѣ.На монолитѣ изъ одной родились двѣФантазіи изъ рукъ всесильнаго атланта —Держателя поверженнаго изъ міровъ.
Здѣсь не хотѣлъ никто держать свой угольИ вѣкъ его отдать на блюдо изъ воды.Одинъ раскатъ изъ дерева щитаПерекричитъ папирусы, счета,Живую вѣсть подъ радугой оставшейся ѣдыИ опечаленный межъ вѣтокъ яблонь рубль.
Откинуты цвѣта! Но сѣрость – не порокъ.На то не обращайте взоры зря;Во дняхъ спасайте не забытое теперь.Я все прочту, снимая дверь,Не вѣдая безстрашнаго репья.Лишь дайте оглашенный срокъ.
Не понимайте сразу. Вѣры не осталосьВъ правдивость Бытія слогами незнакомыхъИ утонченныхъ въ перьяхъ оправдаться.Со строками внѣ времени пришлось разстатьсяНедалеко отъ хрупкихъ душъ и конныхъГибридовъ съ человѣкомъ вкупѣ малость.
Страницаиз51
СкороКнижный режим