Жизнь спустя

И скучно и грустно

I

Среди выщербленных скал в сторонке
Сидит мальчишка у тропы.
Глаза больны и пальцы тонки,
А ощущения – тупы.

Он ждет кого-то, ждет спасения,
Он ждет, Спаситель не идет,
И искривили опасения
Сухой, чуть приоткрытый рот.

Но вот фигура, и, как кошка,
Бесёнок мой припал к ногам.
Прощенья просит, просит крошки,
А тот перешагнул, немножко скользнув по сведенным рукам.

Глаза он поднял, непрощенный:
Прозрачный шлейф и ласты ног.
Господь, конечно, ни при чем, но
как я ошибиться мог?
………………………………………………………………..
………………………………………………………………..

И снова ждет – паук в засаде,
И повторяется подлог.
То раз в три дня, то трижды на день
Кричит “прости”, но глохнет слог.

Смотрю со стороны – и грустно,
И скучно, больно и смешно
Я бы тащил его наружу,
Но он ведь не пойдет со мной.

Была еще приписка автора: “Листок с этим стихотворением случайно нашелся. На нем еще четыре строчки, формально дополняющие его до балладной формы, но в остальном – лишние. Зато сбоку такой апограф (или гипограф?):

Ну вот, обидел паука,
Моя небрежная рука
Порвала паутинку —
Его авоську с рынка,
С паучьей свежей пищей.
Паук в углу, как нищий”.

Пропущенные строчки он мне, разумеется, не сообщил, а про паука устно читал: не “авоська”, а “корзинка с рынка”.

II

И скучно, и грустно, и нет больше сил
Сносить эту смертную муку.
Меня кто-то тупо и злобно избил,
На дыбе мне выломал руки.

И вот я вишу. Оборваться – конец,
До верха добраться не в силах Вишу, подо мною внизу студенец —
Кровь, кости и рваные жилы.

Со свистом проносится мимо меня
То камень, то битая склянка,
А то пролетит и, о камни гремя,
Сомнется консервная банка.

Какое веселье, везенье весь день
потратить на это висение,
А к вечеру, как ему только не лень,
Палач возвратится усердный.

“Ну что же сегодня, помнем ему мозг
или, может, возьмемся за сердце?”
В руках его я как податливый воск,
Но мне очень больно, поверьте.

День снова проходит, и снова игра
для беса, за сутками сутки.
Веревка, однако, тоньшает. Ура!
Висеть остается минутку,

И рвется. Я в бездну врезаюсь, и вот
Поспорит о мне с моим ангелом Тот.

Естественно, он читал: “Чёрт”.