II. Жрица
Вика Шафирова в детстве была хоть и неособенной красавицей, но хорошей и послушной девочкой, умницей и отличницей. Но это в детстве, а детство закончилось рано. В конце восьмидесятых, в период своего подросткового возраста, помимо естественной обуреваемой физиологии тела Вика испытала сильный прилив эмоций, в основном негативных, который полностью поменял ее отношение к жизни, к миру, к людям. Во-первых, их с отцом бросила мать, ушла жить к любовнику. Отец запил, стал меньше работать. Он подрабатывал иногда грузчиком, только чтобы хватало денег на водку и на еду. Во-вторых, незадавшиеся школьные отношения со сверстниками. Одноклассники посмеивались над тем, что Вика отличница, зубрешница, не красотка, не заигрывает с мальчиками, но самое обидное было то, что ее называли за глаза оборванкой. С отцом-то они жили бедно, и отец не покупал для Вики новые, красивые, модные одежды и косметику. В то время как ее одноклассники частенько приходили в школу в обновках и блистали. А Вика чувствовала себя серой мышкой, ущемленной личностью.
«Почему этим дебилам, моим одноклассникам, можно все, – мысленно негодовала Вика, – новые одежды, хорошую обувь, косметику, любовь, поцелуи на заднем дворе школы, а мне ничего. Чем я хуже? Я тоже так хочу.»
Вика решила, что нельзя больше быть такой умницей-разумницей, хорошей и послушной девочкой. В этой жизни может что-то получить только наглый и бойкий человек, который будет зубами и клыками вырывать свое счастье. И Вика начала вести себя более уверенно, более развязно и наглее. Нет, одноклассники ее за это не полюбили, но Вике на это было уже наплевать, она начала входить во вкус быть самоуверенной девушкой, знающей и набивающей себе цену.
По окончании школы она решила ехать в Москву поступать в театральный. Ей очень хотелось быть женственной и желанной, а для этого, как ей казалось, она должна стать актрисой. Ей очень нравилось играть женственность, и она твердо решила довести это свое желание до апогея. Но, к сожалению, в театральный она не поступила, не приняли. Официально свое решение экзаменационная комиссия объяснила так: Вике следует поработать над своей грациозностью, потому что для актрисы у нее неуклюжая походка, и поработать над дикцией, а уж потом, на следующий год, поступать. Неофициально, в коридоре института, секретарь приемной комиссии сказала Вике, что можно дать взятку приемной комиссии и поступить. Но у Вики денег не было, поэтому взятку она дать не могла.
Конечно, Вика считала, что с ней поступили несправедливо, и она обиделась на преподавателей театрального института, но Москву покидать она не захотела, она осталась. «Зачем мне возвращаться домой? – размышляла Вика. – Что я там буду делать? Выслушивать нравоучения пьяного отца? Нет, не хочу! Я останусь в Москве, найду работу. А через год буду поступать в театральный вновь, наперекор всем гадостям, которыми меня сегодня осыпали эти экзаменаторы.»
Последние деньги Вика потратила на то, чтобы арендовать комнату в двухкомнатной квартире многоэтажного дома на юго-западе Москвы. Ее соседку звали Светлана. И, как оказалось, Светлана была проституткой. Об этом Вика узнала в первый же день в своей новой квартире. Вечером, когда Вика сидела в своей комнате и читала книжку, она услышала, что в квартиру заходит ее соседка Светлана с каким-то мужчиной и проходит в свою комнату. Почти всю ночь они очень громко занимались сексом, что Вика даже не смогла толком уснуть.
Рано утром Вика вышла на кухню, чтобы налить себе кофе и увидела, как Светлана провожает мужчину. Светлана, одетая только в коротенький халатик, зашла на кухню, закурила сигарету и включила свет. Когда она увидела Вику, стоящую у раковины, она вскрикнула.
– Ой, извини, – сказала Светлана, – не ожидала тебя здесь увидеть. Ничего что я курю здесь, на кухне?
– Все нормально.
– Тебя ведь Вика зовут?
– Да.
– Хозяйка мне говорила про тебя, но я почему-то подумала, что ты завтра приедешь. Слушай, Вика, налей мне тоже кофе, пожалуйста. Мне надо бы прийти немного в себя после бурной ночи.
Две соседки уселись за стол и пили кофе с печенками, рассказывая друг другу о себе.
– А, понятно мне все с тобой, – протянула Светлана, когда услышала историю Вики. – Я ведь тоже такая же, как ты, была, тоже приехала в Москву в театральный поступать. И, как ты понимаешь, не поступила. Вот теперь работаю.
– А кем ты работаешь?
– Жрицей!
Вика чуть ни поперхнулась печенкой.
– Жрицей? – удивилась Вика, отхлебнув из чашки свой кофе.
– Да. Жрицей любви. Это очень древняя, очень уважаемая и востребованная профессия. Я ублажаю мужчин, дарю им любовь и секс на одну ночь, а они мне за это платят деньги. Причем не малые деньги. Я неплохие деньги успела заработать за три года работы жрицей. Сейчас поработаю еще немного, около годика, и смогу купить себе квартиру в Москве.
– Но это называется заниматься проституцией!
– А ты что же, осуждаешь?
– Нет. Каждому свое, как говорится. А наша хозяйка квартиры знает, чем ты занимаешь?
– Ха! Ну, ты прямо смешная. Как будто не видела нашу хозяйку. Да ей по барабану, чем ты занимаешься. Лишь бы деньги вовремя платила. А я вовремя плачу, поэтому у нее ко мне претензий нет. А что касается тебя, то ты успокойся, не думай, что я каждую ночь вожу в квартиру мужчин. То, что ты видела сегодня ночью, бывает крайне редко. Обычно мужчины всегда сами берут на себя ответственность за организацию места, куда можно привести женщину на ночь.
– А почему тогда сегодня твой мужчина не смог организовать место?
– Ну, что поделать, не смог, не располагал достаточными средствами. А я его хотела, поэтому организацию взяла на себя. То, что было сегодня, было по любви, по желанию.
– Понятно.
Повисла пятиминутная пауза. Светлана пристально посмотрела на Вику и сказала:
– Знаешь что, Вика. Я вижу, что ты девка не из робкого десятка, симпатичная, видно, что не глупая. Во многом на меня, молоденькую, похожа. Поэтому я хочу дать тебе совет. Не будь ханжой, не осуждай меня. Ты пока еще наивная, только что Москву приехала покорять. А ты думаешь, Москва всю жизнь тебя ждала? Ты еще много шишек набьешь, прежде чем поймешь, что здесь ты никто и звать тебя никак.
– А я тебя не осуждаю, с чего ты решила? И я понимаю, о чем ты говоришь, хоть ты и думаешь, что я наивная. Наоборот, ты мне нравишься, и я бы очень хотела, чтобы ты была не просто моей соседкой, но стала бы и подругой.
С этой минуты завязались дружеские и доверительные отношения между Викой и Светой. Света постепенно объяснила Вике, что она не какая-нибудь проститутка, голосующая на трассе, а элитная куртизанка, работающая на элитный и модный журнал. Этот самый журнал часто устраивает элитные закрытые вечеринки для высшего московского общества. А подобные вечеринки не мыслимы без красивых девушек, поэтому организаторы вынуждены содержать штат из элитных куртизанок. И Свете, в свое время, улыбнулась удача, и она смогла пробиться, выбить себе желаемую для многих девушек должность «красавицы закрытого клуба». Вика быстро сообразила, что, попадая в закрытый клуб, ты автоматически получаешь возможность вращаться в высшем обществе и даже, чем черт не шутит, найти себе богатого, обеспеченного супруга. Поэтому очень скоро Вика сама начала просить Свету, чтобы та помогла ей проникнуть в закрытый клуб и овладеть азами профессии. Света согласилась стать для своей новой соседки и подруги еще и наставницей. И уже очень скоро, через месяц, после многочисленных походов в салоны красоты и модные бутики одежды под предводительством мудрой наставницы Светланы, Вику было не узнать. Она превратилась в сексуальную красотку манерного поведения, которая, конечно, вызывает влечение и желание у мужчин.
Вика примкнула к закрытому клубу благодаря протекции Светы, и началась ее карьера. Вполне успешная, потому что у мужчин она пользовалась популярностью и спросом. Однако Вике все равно морально было трудно, потому что, во-первых, ей не всегда нравились мужчины, с которыми она спала, во-вторых, слишком уж большая конкуренция существовала между коллегами по цеху, девушки-куртизанки между собой совсем не дружили, подставляли друг друга ради места под солнцем. Но, не смотря на все трудности бытия, Вика держалась молодцом, стойко справлялась со всеми неприятностями, проявляя тем самым свою предусмотрительность, осторожность и выдержку.
Труднее стало, когда Света ушла из профессии. Сначала Света купила себе квартиру в Москве, а вскоре и вышла замуж за чиновника среднего звена. И, таким образом, Вика лишилась единственной подруги.
– Будет тяжело, – предупреждала и давала наставления напоследок Света, – но ты справишься, я знаю. Я в тебя верю. И обязательно купи себе квартиру в Москве, не разбрасывай деньги на ветер. Ты уже знаешь, что в нашей профессии век наш недолог, как и у спортсменов, поэтому о своем будущем мы должны позаботиться заранее. На этих элитных мужиков сильно не надейся, они – существа ненадежные. Рассчитывай только на себя!
Квартиру в Москве Вика купила вскоре, после двух лет тяжкого труда. Вика уже хотела было уходить из профессии, потому что жизнь в стиле «джет-сет» перестала приносить ей первоначальное удовольствие, потому что друзей в этом проклятом бомонде у нее так и не появилось, замуж ее никто не звал, а элитные мужики не доставляли ей сексуального удовлетворения. Вике хотелось чувств, отношений, взаимопонимания, нежности, ласки, семейственности, в конце концов. Она устала от похоти и лицемерия бомонда. И в этот период появился Борис, который изменил ее жизнь и дал ей то, в чем она так нуждалась: и чувства, и отношения, и нежность с лаской.
Борис вместе с партерами возглавлял одну крупную строительную компанию в Москве, и человеком был очень богатым. Он был женат и у него был пятнадцатилетний сын. Но с женой в последние годы он был не в ладах, и даже в конфронтации на почве межличностных отношений, что приводило и к финансовым раздорам. Не желая жить в напряженной, конфликтной атмосфере семьи, Борис собрал чемодан и покинул свою квартиру, обосновавшись на съемной. Чтобы расслабиться и отвлечься от семейных проблем, он однажды согласился на предложение своего друга и партнера по бизнесу посетить одну закрытую вечеринку. На этой вечеринке он и познакомился с Викой. Они понравились друг другу с первого взгляда. На химическом и физическом уровне их тянуло друг к другу. Борис пригласил Вику на свою съемную квартиру, где у них был в ту ночь страстный, безумный секс. Такого наслаждения от сношения ни он, ни она давно уже не испытывали, поэтому они остались довольны друг другом. И даже утром никто из них не поспешил по своим делам, они оставались лежать в постели, прижавшись, получая удовольствие и удовлетворение.
А потом им захотелось говорить друг с другом. Они выяснили, что у них во многом совпадают вкусы и интересы, что им нравятся одни и те же телепрограммы, похожие книги и музыка. Они были на одной волне. Вика рассказала, что хочет сменить профессию, переквалифицироваться и жить семейной жизнью. А Борис рассказал о своей ситуации.
– Знаешь, я бы хоть сейчас подал на развод, потому что эту истеричку, неблагодарную тварь видеть не могу. И женился бы на тебе. Но я не могу сейчас этого сделать, иначе она с меня три шкуры сдерет, не только по разделу имущества, но и алименты. Сыну-то нашему пока еще нет восемнадцати. А мне совсем не хочется поощрять эту неблагодарную суку, не заслужила она этого. Мне следует потерпеть три года, а потом разводиться. А тебе я хочу предложить жить со мной. Согласна?
– Конечно! Люблю тебя.
В этот же день Вика переехала жить на съемную квартиру Бориса, а свою сдала в аренду. Через месяц Борис купил двухкомнатную квартиру, и теперь уже жили они с Викой в своей собственности, как настоящая семейная пара. Через год у них родился сын, и в честь этого события Борис купил дом в Испании, в небольшом городке Андалусии, и подарил его Вике. Очень много времени они теперь проводили в Испании и были счастливы.
Но спустя еще год произошла непредвиденная трагедия: инсульт поразил Бориса, и он скончался. Произошло это сентябрьской ночью в московской квартире, в то время как Вика с сыном была в Испании. Вика страдала, потому что потерять любимого, близкого, родного человека – это самое тяжелое горе, какое только возможно в жизни. Одно лишь утешало Вику, что у нее есть сын от Бориса, теперь только ради сына и есть смысл жить.
Что касается материальной стороны вопроса. Завещания Борис не оставил, не успел, не планировал. И с женой он тоже развестись не успел, поэтому все то состояние, которое он имел, наследовали его законная жена и их семнадцатилетний сын. Вика же не получила ничего, потому что юридически она была для Бориса никем и не могла ни на что претендовать. При ней оставалась лишь их московская двухкомнатная квартира и испанский дом, и то только потому, что эта недвижимость по документам была куплена на ее имя. Борис так сделал специально, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания со стороны налоговиков. Больше же Вике, кроме этой недвижимости, не досталось ничего.
