Глава вторая
Небо сияло тёплыми чудными красками. Над горизонтом тянулись белые облака. Веял лёгкий ветерок. Дали дикие и красивые просто завораживали не на шутку и звали за собой и манили умчаться куда-нибудь туда, где ярко и лучисто озаряет весь божий день светило, которое выглядело просто и чудесно.
Веял резкий, чудный ветер. Мотоцикл «хонда» бойко и резво двигался вперёд. Его колёса стремительно крутились, создавая странные эффекты, округлая фара ярко сияла, мотор работал ровно и гулко, а из глушителя тянулся незаметный бело-серый дымок. На спидометре стрелка уже шагнула за сто тридцать километров в час. Платон Николаевич Слащалов умело и крепко держался за руль. Он чуть поддал газа, но особо не лихачил. Его голову скрывала бардовая каска с тонированным стеклом, в котором отражалась чудная реальность, — вечернее небо, крутой серпантин, скалы, лес, тропки, дорожные знаки. Платон вёл себя уверенно за рулём. Он уже накатал немало часов, как истинный гонщик. Он сейчас походил на кобру, которая стремительно неслась вперёд. Он округлил глаза, а скулы крепко сжал. Парень дышал ровно, но дух захватывало. Он заметно натужил свои развитые жилы. Девушка Мария Захарова, сидя позади на кожаном сидении байка, крепко уцепилась руками за приятеля. Она заворожилась местными видами, полётом, скоростью и невесомостью. Её чудную голову скрывала пластиковая тёмно-бирюзовая каска с тонированным стеклом, в котором зеркально озарялся местный колорит. Мария несколько зажалась и крепко держалась руками за пояс приятеля. Её явно не радовала бешеная скорость, а мысли путались. «Куда он так несётся? Вот же дурак. Мы едем слишком быстро. Даже дышать нелегко. Куда он так разогнался? Всё же круто. Мы прямо летим как будто. У меня такое чувство, что мы летим в невесомости. Мы просто летим, как ракета. Вот это да. Но всё же он едет быстро. Платон дурак. Я ему говорю и всё бес толку. Но он водит умело байк. Я так не могу и говорить бессмысленно. Он меня не услышит. Придётся сидеть ровно. Вот же балбес. Как же быстро мы едем. АААААА… АААА…», — подумала она. Мария заметно зажалась и даже напугалась. Она округлила глаза и смотрела прямо на спину своего приятеля. Мария все же порой глядела и по сторонам. Её дух захватывало, а перед глазами всё прямо мелькало.
Веял резкий, свистящий ветерок. Байк драматично нёсся вперёд. Платон крепко держал руль и вновь чуть прибавил газа. Мотор взревел рьяно и бойко и тут же выдал мощную волну. Мотоцикл «хонда» стремительно рванул вперёд, разрезая воздушные массы. На спидометре стрелка уже шагнула за сто пятьдесят километров в час, что дух завораживало. Платон, округлив глаза, смотрел прямо. Он натужил слегка свои развитые жилы и, ловко щёлкнув правой ногой по стальной душке, перешёл на пятую передачу. Он чуть надавил на ручку газа. Его ясные мысли осенили разум. «Мы несёмся туда, куда я задумал. Там классно. Мы отменно проведём время. У нас будет много секса. Много любви и там нам никто не помешает. Там отменные виды на красоты. Там будет нам весело. Мы зажжём на все сто. Мария со мной. Она просто невероятная крошка. Она сексуальная. Она самая красивая девушка в этом городе. Она со мной. Мы едем на байке. Мы просто летим на крыльях и это просто супер. Тачка у меня зверь. Мы уже проехали больше тридцати километров. Ещё немного. Где-то около двадцати. Для моего байка это семечки. Пять минут и мы на месте. У меня байк просто зверь. Обожаю «хонду». На ней можно все двести километров в час ехать и даже не почувствуешь. Но Мария боится скорости, а я еду небыстро. Сто пятьдесят всего. Это небыстро. Она вцепилась в меня, как цуцик. Мы уже сейчас приедем. Я ей всё покажу. Ей понравиться. Уже вечереет. Мы там зажжём. Там супер. У нас сегодня год. Поверить не могу. Я обожаю Марию. Она секси…», — подумал он. Платон на перепутье чуть сбавил обороты. Он, крепко держась за руль, смотрел прямо. Он округлил глаза и сейчас походил на дикого секача в лунной ночи, который драматично нёсся по болоту. Мотоцикл выехал на встречную полосу движения, а мотор взревел. Платон действовал уверенно и хладнокровно. Он натужил свои мощные, развитые руки и поддал газа, вывернув ручку дросселя. Стрелка на спидометре живо поднялась ввысь и указала сто восемьдесят километров в час. Байк драматично и быстро обошёл три встречных автомобиля и мигом нырнул на свою полосу, где помчался стремительно на отрыв. Платон, бегло глянув на зеркала заднего вида, диковато ухмыльнулся, крепко держа руками руль. Мысли томили. «Вот же сосунки. Как я их обошёл всех. Им ещё до меня расти и расти. Хаахааа… А Мария вся зажалась. Она плотно прижалась ко мне. Не бойся крошка. Всё будет у нас офигенно. Мы почти на месте. Ещё пара километров и мы приедем. Там будет весело. Мы зажжём. А у меня супер тачка и девчонка со мной суперская. Она меня любит и я её люблю. Мы просто супер. Мы несёмся, как стрела. Мы крутые. Мы просто супер. Хаахааа…», — подумал он. Платон чуть прибавил оборотов. Его мотоцикл «хонда» стремительно помчался по гладкой, широкой дороге. Мотор работал ровно, а скорость вновь зашкаливала. Ветер ощутимо свистел, что прямо дух захватывало. Байк, казалось, сейчас оторвётся от земли и полетит в невесомости, где прямо запарит над вселенной.
