Капучино
1
Командир батискафа «Пытливый-17», капитан второго ранга Митин Иван Сергеевич, определённо был раздражён, хотя и не подавал виду. Единственное, что выдавало его раздражение, глубокие морщины на лбу, которые сейчас углубились и стали походить на складки гофрированной трубы.
– Смотри-ка! Прямо, не океан, а кофейная гуща! Капучино какой-то! Ни черта не видать! – Голос Митина, обычно безразличный, сейчас выдавал досаду. – Боюсь, нам придётся прервать погружение… Управление что-то усложнилось… Впечатление, что из компенсирующей цистерны бензин сбрасывается… Наверное, поплавки нагрелись настолько, что в них совсем не осталось забортной воды, вот подъёмная сила и выросла… Погружаемся всё медленнее, как в стальной шарик в машинном масле.
– Может, пробьём слой, а глубже – попрозрачнее будет? – Я надеялся, что в другом слое, где направление течения наверняка изменится, не будет столько темной, почти чёрной грязи и видимость на большей глубине улучшится.,.
– Мож…
Вдруг, послышался жесткий удар, будто «Пытливый» ударился о твёрдую поверхность.
– Какого чёрта!? На карте тут глубина около двух тысяч метров! Что это может быть?
Я пошевелил джойстики управления прожекторами, но вокруг была почти непроглядная темень, удалось с трудом разглядеть лишь проплывающие рядом крупные сгустки тёмно-коричневого, если не сказать, чёрного цвета.
– Командир! Что это могло бы быть? Я никогда такой грязи не видел!
– Старший мичман Чирков! Ты у нас кто в экипаже?
– Гидронавт-исследователь…
– Вот и исследуй! Возьми образец… Что я тебе объясняю? Сам всё знаешь! – Я действительно знаю, что делать. Всё-таки, одиннадцатый год в море!
Захватываю манипулятором один из проплывающий мимо кусков грязи, закидываю его в контейнер…
– Командир, – спрашиваю я у Митина. Он не любит, когда его называю по-другому. – Обо что мы так приложились?
– Об дно! Видишь, – Иван Сергеевич кивнул на глубиномер. – Триста десять и не погружаемся больше… значит – некуда! Кстати, заметь… Температура на борту растёт! Мне уже и свитер не нужен!
С этими словами командир стянул с себя свой знаменитый зелёный свитер. Мне тоже жарко, но я решил потерпеть.
– Командир, разрешите взять пробу грунта?
– Бери! Только быстро! Пока не сварились – возвращаться надо!
Я подёргал джойстики, пытаясь зачерпнуть образцы грунта. – Ничего не вышло! «Клешни» беспомощно скребли по какой-то шероховатой и исключительно твёрдой поверхности. С большим трудом удалось разглядеть белое дно с глубокими параллельными бороздами.
– Скоро ты, старший мичман Чирков?
– Сейчас, командир! Я его буром… – По корпусу пошла вибрация от алмазных коронок бурильной установки. Где-то с минуту я пытался пробурить поверхность, но у меня ничего не получилось. Стоило чуть придавить бур к поверхности, «Пытливый» от неё удалялся.
– Ладно, Чирков! Бросай свою «дрель»! А то мы и пробу не возьмём, и сами сваримся тут… Срочное всплытие!
Сработали клапана и из контейнеров с грохотом посыпались стальные шарики балласта. «Пытливый-17» качнулся и начал свой путь наверх.
Через десять минут в круглый иллюминатор мы увидели зеленовато-голубой свет. Температура снизилась до комфортных двадцати пяти градусов.
* * *
– Знаешь, Чирков… Слушай, извини, брат, я совсем забыл, как тебя зовут! Всё Чирков да Чирков…
– Николай Петрович…
– Точно! Николай… Можно, просто, Коля?
– Конечно!
– Так вот, Коля… Знаешь, что мне штурман сказал? Что мы исчезали на добрых сорок минут! Причём, мгновенно! Вот, только что были, Р-раз! И нету! И ни гидролокатор нас не видит, ни эхолот…
– Ну, такое бывает! На разных глубинах – различные…
– Но ведь всё остальное было видно! До самого дна! Кстати, температурных колебаний не замечено! А ведь жарко было! Это в сфере сидели! Теплоизоляция… А снаружи, что?
– Кипяток!
– Точно! Температура – была за восемьдесят!
– А химсостав проверяли?
– Не знаю!
– Узнай! И анализ – обязательно сделайте!
* * *
Едва я открыл контейнер, стало понятно, что в нём – вовсе не «дары моря». Во-первых, его содержимое вовсе не имело характерного «морского» запаха. Не пахло! Ни йодом, ни рыбой! Даже характерного для околодонных слоёв, запаха песка, и то – не было. Возле донышка контейнера собралось несколько сантиметров осадка, напоминающего не то ржавчину, не то землю.
– Валер… Посмотри, пожалуйста, что это… А?
На научном судне «Академик Вернадский», как известно, очень даже серьёзная лаборатория. Завлаб, капитан-лейтенант Валера Шпагин, хотя и является мне ровесником, выглядит гораздо старше.
– Коль… Давай, потом? У меня знаешь сколько работы? – Шпагин кивнул на целый ворох образцов в пакетах, банках и гермоконтейнерах.
– Можно, конечно, и потом… Только, Иван Сергеич просил…
– Ладно, оставь…
– А можно, я посижу тут, пока будешь его это… анализировать?
– … ладно! – Помявшись, согласился завлаб.
* * *
– Коль… Ты издеваешься?
– Ты о чём?
– Ты хоть знаешь, что мне приволок?
– Если б знал, не приволок бы…
– Кофе! Вода отстоялась, осадок выпал… А вот где ты такой кусок нашёл… Сам сделал? Подумай сам! В том что ты принёс, чего только нет! Сам посуди…
Валера положил передо мной листок, на котором его аккуратным почерком было выведено:
Кофеин, Танин, Хлорогеновая кислота, Теофиллин, Аминокислоты, Клетчатка, Липиды, Тригонеллин, следы эфирных масел, сахар…
– Валер… Знаешь, где я его подобрал? В океане! На глубине триста десять метров! Я ещё пытался взять пробу грунта, но ничего не набурил… Пойдём, бур осмотришь! На нём какой-то налёт…
– Ладно, Коля, пойдём.
Валера долго рассматривал в лупу белый налёт, оставшийся на зубцах коронки бура, тёр его между пальцами, потом – разглядывал крупинки в микроскоп. В конце концов вынес свой вердикт:
– Фаянс! Коля, я не знаю, где ты его нашёл, как бурил… В твоём порошке – мелкодисперсные стружки материала, химически не отличающиеся от самого заурядного фаянса, из которого делается посуда. И вся эта пыль имеет следы того самого «кофейного напитка»! Скажи, Коля, зачем ты сверлил коронкой тарелку?
– Да не сверлил я никаких тарелок! Может, мне случайно под бур попалась какая-нибудь тарелка, но я б её раздавил в первую же секунду… Слушай, а в природе возможно образование фаянсовых…
– Не морочь голову! Коля… Если то, что ты говоришь, правда, то… Я даже не знаю, что с вами случилось! Получается, что вы погружались в океан, а оказались Где? Похоже, что в кофейной кружке! Бред какой-то…
Мне ничего не оставалось, как влезть в гондолу «Пытливого-17», вскрыть оранжевый шар с регистраторами и снять показания с термографа. Если он не врёт, то на глубинах от ста семидесяти то трёхсот десяти, температура была, практически, постоянной и составляла восемьдесят два градуса по Цельсию. На меньших глубинах – в обычных пределах…
Действительно, бред!
