Глава VII
Он проснулся спустя несколько часов. Уже давно светило солнце. Выдвинуться на рассвете не вышло.
Перед его глазами была необычная картина. Арфы стояли кругом у тлеющего костра. Гинерва своим мелодичным голосом начала песнь:
Флориану понравился этот волшебный мотив.
На второй строке подхватывали остальные арфы.
Он слушал их песнь, их мелодичные голоса. Люди Гайера с восхищением смотрели на «представление». Бывшие крестьяне проникались искусством.
Гинерва О’Кили пела, то вздымая голову, то прикрывая глаза.
Когда их пение закончилось, она прошептала:
– Kenavo (арфский, диалект Морриган. Прощай).
Миссарцы не знали, что у арф спустя время после похорон принято петь любимую песню покойника. По арфским верованиям считалось, что дойти с земли до звезд можно не ранее, чем за несколько дней. И песня – это прощание. Полное и окончательное.
Арфы стояли в кругу у пепелища и исполняли новые песни. За это время весь лагерь окончательно выспался, шли сборы.
Но пока они не закончили, никто не решался их потревожить. Иноземцы закончили и в молчании присели на бревно. Принцесса посмотрела в сторону Флориана. Он с улыбкой кивнул ей. Та же просто смотрела на него. Ее взгляд был задумчив и глубок. А потом она отвернулась.
– Пан Гайер!
Спокойствие командира прервал часовой. Его лоб был в поту. Глаза на выкате.
– Там! Там!
Часовой заикался от страха. И в итоге смог выдавить из себя:
– Там зверь!
Ветки захрустели. На опушку вышел медведь. Худой до того, что бока впали. Медленно он ковылял по направлению к лагерю. Но выглядел совсем неопасным.
– Что делать? – нервно спросил часовой.
На лицах миссарцев было изумление. На пару с благоговением. Многие подносили ладонь ко лбу – религиозный жест. Мало кто из них видел живого медведя. Они не решались достать оружие. Никто не хотел брать на себя такой страшный грех, хоть ратники и имели право на защиту.
Медведь все так же медленно шел к ним. В движениях читалась слабость, голова чуть ли не волочилась по земле.
Дойдя до крайней палатки и рассматривая людей, он сел, потом упал на живот как собака.
Толпа стояла в молчаливом ступоре. Гинерва же прошла вперед. И с мешком в руках двинулась в сторону зверя. Как обычно, рыцари хотели было остановить ее. Она лишь шикнула. Но стража все равно шла рядом с ней.
– С мечом, да на дикое животное, – ахнул кто-то из толпы, наблюдая за рыцарями.
– Медведь же не нападает.
Командир дал приказ сохранять спокойствие. Медведь, видя идущих на него латников, начал нервничать. Гинерва снова шикнула на телохранителей. Те остановились. Кто-то приготовил арбалет вопреки ее приказу.
Гинерва этого не видела. Она подходила все ближе к хищнику. Тот вытянул шею и смотрел ей в глаза. Напряжение нарастало.
Приблизившись на расстояние вытянутой руки, девушка высыпала содержимое мешка. Там был сыр, колбасы, соты меда – арфские припасы.
Медведь подался вперед, понюхал и стал с нетерпением жевать угощения. Быстро с ними управившись, он смотрел широкими глазами на свою кормилицу.
Она присела корточки, прижалась к телу. Медведь облизывал ее руки и тыкался носом в бок. Гинерва медленно протянула руки к его лбу, погладила густой, мягкий мех.
– О, диво! – воскликнул кто-то из миссарцев.
– А я вам говорил! – еще сильнее воскликнул другой, чуть ли не подпрыгивая. – Арфы – то потомки альвов. От альвов они родом, от остроухих. Которые с природой в ладах и зверей взглядом приручать могут.
– На тебя глянь, так ты от цвергов произошел, от коротышек, – раздался насмешливый бас.
Толпа рассмеялась. Флориан смотрел на принцессу широкими глазами.
Та наконец встала и отошла от зверя. И тут один за другим миссарцы подходили к животному и давали ему еды из своих запасов.
Под конец Гайер принес свой мешок с едой. Он не стал вываливать содержимое на землю, а просто оставил рядом. Медведь встал, принюхался. Взял мешок в зубы за узел и побрел в сторону леса.
Флориан подошел к Гинерве. Вокруг нее уже толпились восхищенные ратники.
– Ваше Величество, Вы были великолепны, – приложил он руку к сердцу. – Вы были бы прекрасной миссарской королевой. Как княгиня Морена или княгиня Кантара.
Девушка улыбнулась, чуть опустила голову вниз, снова подняла.
– Я не могла смотреть на то, как он страдает. Я хотела помочь.
После этого поступка принцессы миссарцы приняли ее как свою. Она сама, без принуждения, сделала то, что завещано каждому верующему в Игольчатого Зверя – помогала Природе.
Было серое небо и густые тучи. Путники двинулись к Дрине.
Ехали без приключений. Лес становился все гуще и гуще. Пришло время возвращаться на дорогу.
В лицо дул холодный влажный воздух. Вскоре перед глазами всадников предстала широкая река.
Путники радовались, что наконец дошли.
– Дальше Милорада, – с улыбкой один из партизан указал на противоположенный берег.
– Никогда не был в столице, – вставил другой, – неужели мы осушим наконец столичные пивные?
Флориан и еще пара бойцов тянули паром. Вскоре дело было сделано.
У переправы была табличка: «Путник! За рекой тебя ждут земли самого Короля Миссары и отца-защитника Бершки – Пирона Крепкого. Просторные поля, леса, реки и холмы откроются твоему взору. В местах стоит стольный град Милорада. А в прекраснейшем дворце на горе Наранке заседает наш Кормилец. В добрый путь и держи нос по ветру!»
Командир черных плащей повернулся к своим людям:
– Отряд, стройся!
Миссарцы выстроились в линию. Флориан взобрался на коня и встал на стременах.
– Ратники. Скажу вам сразу: в Милораду пойдут только я и арфы.
Все в удивлении ахнули. Начался ропот.
– Тихо! Я хочу сказать речь. И начну со слов благодарности. Когда все только начиналось, нас было лишь несколько. Те люди, с которыми я начинал дело – друзья моего детства. Увы, никто из них не дожил до сего дня. Я помню, как мы разъезжали по деревням и открывали глаза простым крестьянам на то, какая несправедливость творится с ними. И несправедливость эта зовется культом Святого Валя. В начале мы могли лишь грабить их мелкие обозы. Но люди видели, что наше дело правое. Мы всегда делили добычу поровну и были как семья. Когда нас стало с десяток, мы разгромили целый монастырь.
Мы жили в лесах, переживали опалы, прятались от солдат короля и фанатиков. Но мы росли и крепли. И наши взгляды все чаще устремлялись на Волчью Вельку. Гнездо этой ереси, где был убит настоящий герой Миссары – Виллигельм Гемеер. Его потомки этого не забудут.
Но! Всему приходит конец. Вы были бедняками и были в грязи. Теперь у вас есть лошади, есть оружие, как у настоящих дворян. Вы через столькое прошли! Теперь же возвращайтесь по домам. Если кому-то некуда идти – идти к Волчьей Вельке, а там в горы – на Клыки Первых Волков. Помните Мьёрмура? Этот человек укрывал нас в трудную минуту. Ему и другим брунгильдским поселенцам требуется помощь по хозяйству в его горах и предгорьях. Да, вы никогда не побываете в Милораде. Этот берег не ваш.
Флориан Гайер отстегнул плащ с золотой молнией.
– Запомните этот день, братья. Благодарю за службу.
Он спешился, чтобы уложить ткань в подсумки.
А партизаны стояли как стояли. Они так и не знали, что им делать дальше.
– Долгие прощания – лишние слезы. Езжайте же! – бросил он им.
Всадники стали спешиваться с лошадей. Они подходили к своему командиру пожать руку и сказать последние слова.
– Слава пану Гайеру! Славься, Черный командир!
Гжегож чуть не задушил Флориана в объятьях.
– Ну, будет тебе, дружище, – похлопал командир друга по плечу.
Когда все сели на лошадей, бросили прощальный взгляд на своего друга и военачальника.
– Берегите себя, друзья, – помахал им рукой Гайер. – По дороге опасайтесь людей Лодзинского.
Они уезжали. Некоторые ратники стыдливо прятали опухшие глаза.
Вскоре у парома остались лишь Флориан, Гинерва и рыцари.
Миссарец не успел запрыгнуть в седло, как на него чуть ли не наехал Мак Нерли.
– Объяснить, – холодно молвил он.
Приблизилась и Гинерва. Арфы верхом выглядели еще монструознее из-за своего роста.
– Да, господин Гайер. В чем дело? Сама столица не близко. А ты распускаешь людей на конях, да и еще с оружием. Впереди нас разве не могут поджидать культисты или обычные бандиты? Я требую объяснений.
– Вы правы, Ваше Величество, – спокойно ответил миссарец. – Идти еще несколько дней. Но, как я говорил, в этих землях живут мои друзья. И у меня с ними договор. О том, что Черный отряд не должен заходить в эти земли. Позже я объясню все подробнее.
Арфы с недоверием смотрели на него.
– Не подведи, Флориан, – кивнула Гинерва. – Мы поверили тебе.
Спешившись, повели коней на паром. После переправы снова оказались в седлах и двинулись прямо на столицу.