Оформление обложки Florans Ox

Иллюстрации Florans Ox

Иллюстрации Vecteezy.com

ISBN 978-5-0068-4738-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Хэллоуин приходит не только с маскарадом. Он приходит с историями, которые заставляют сердце биться чаще. Надеюсь, они не очень напугают читателей.

Ужасы для Алисы

Её звали Алиса. Да, как героиню из сказки Льюиса Кэрролла. Ей все так и говорили, когда слышали её имя:

– Тебя зовут прямо как ту Алису.

С детства она старалась вести себя как леди, соответствуя той Алисе. Здороваться, благодарить, быть учтивой и милой. Однажды она поймала себя на том, что начинает и в одежде подражать той Алисе: носила платья, полосатые гольфы и ободки с бантом, теряя собственную индивидуальность. И когда ей стали говорить:

– Ты выглядишь как та Алиса.

Она призадумалась. Когда девочка подросла, то поняла, что надо что-то менять. Она забросила платья и гольфы, ободок с бантом. Выкрасила светлые волосы в рыжий цвет, носила короткие джинсовые шорты поверх чулок в сеточку, рваные майки и необъятные черные ветровки с капюшоном, только чтобы не услышать от окружающих, что она похожа на ту Алису.

Девочка из сказки въелась в каждый её день, будто ярлык, приклеенный навечно. Окружающие видели в ней не её, а бледную копию сказочной Алисы, заблудившейся в абсурдном мире. Что они вообще знают об абсурде? Жизнь с именем Алиса – вот настоящий абсурд!

Она задыхалась в этой клетке из сравнений.

– Ну что, Алиса догнала кролика? Алиса, где твой Чеширский Кот? – шутили окружающие иногда.

«Да пошли вы все к чёрту! У меня свои коты, свои тараканы, своя страна дурацких вопросов, на которые нет ответов. И эта страна гораздо страшнее и запутаннее любого Зазеркалья. Пусть подавятся своими чаепитиями! Я не хочу кролика, я хочу мотоцикл и уехать подальше, туда, где не слышно ни слова об этой проклятой сказке. Где я буду просто рыжая девчонка в рваных майках и шортах, а не грёбаная Алиса, свалившаяся с Луны», – со злостью думала она, но после приветливо улыбалась, делая вид, что на шутку вовсе не обиделась. И вот терпение лопнуло.

Родители разводили руками и списывали это на переходный возраст, ждали, что она снова станет примерной девочкой и начнёт читать правильные книжки. Но Алиса слушала рок и всем говорила, что обожает смотреть ужасы.

Ужасы. Она смотрела их одна, и когда маньяк заводил свою пилу и слышался отчаянный крик жертв, когда убийца в белой маске звонил в телефон и спрашивал: «Какой твой любимый фильм ужасов?», а потом бегал за жертвой с огромным ножом, когда сумасшедший расхаживал по дому в одежде из кожи убитых им девушек, Алиса закрывала глаза и накрывалась с головой пледом. Зачем тогда она смотрела эти фильмы, если до жути их боялась? Чтобы вытравить из своего подсознания хорошую девочку Алису, чтобы и в мыслях не было ответить улыбкой на усмешку, приветливым словом на издевку, говорить «спасибо», «пожалуйста», «хорошего дня» по поводу и без. Она жаждала выжечь каленым железом навязанные правила приличия, те самые, что превращали ее в безвольную куклу.

Алиса прежняя казалась ей теперь призраком из прошлой жизни. Доброта, когда-то считавшаяся добродетелью, виделась слабостью, наивностью, ставившей её под удар. Мир, который она знала, оказался жесток, и выжить в нём, оставаясь «хорошей девочкой», представлялось невозможным. Она хотела научиться огрызаться, защищаться, не давать себя в обиду. Хотела, чтобы её страх превратился в оружие, а не в оковы.

Этот процесс был болезненным, словно ампутация сгнившей конечности. Каждый просмотренный ею фильм, каждая жестокая сцена словно выворачивали ее наизнанку. Чувство вины терзало ее, шептало о предательстве самой себя и своих родных, которые так восхищались ею, ставили ее в пример окружающим. Но Алиса упорно шла вперед, словно альпинист, карабкающийся на отвесную скалу. Она искала новую опору, в которой ее «настоящее я» могло бы расцвести, освобожденное от пут общественного мнения и страха, зная, что никто её не поддержит.

Она мечтала о дне, когда увидит в зеркале не отражение запуганной девочки из сказки, а сильную, уверенную в себе девушку, способную противостоять любым невзгодам. Алису, которая сама определяет свою судьбу и не позволяет никому диктовать ей правила игры. Но до этого ещё было далеко. Внешность изменить легче, чем свою душу, свои привычки. Она только в начале своего тернистого пути, который начался с неприятия её новой я. Одноклассники стали сторониться её и часто крутили пальцем у виска, когда она появлялась в своем новом амплуа, надев под форменную юбку чулки в сеточку, не затягивала галстук и носила пиджак нараспашку, демонстрируя черную рубашку вместо белоснежной.

Друзей почти не осталось. Так как дружить с доброй милой отличницей из хорошей семьи, которая всегда даст списать и поможет составить доклад, потому что друзьям надо помогать, было престижно и удобно, а вот с непредсказуемой неформалкой, которая шлет всех лесом, потому что устала, что её используют, – нет. Ещё в хулиганы запишут и будут снижать оценки за поведение. Алису одиночество вполне устраивало. Стало как-то спокойнее, исчезло чувство ущемленности.

Но тут в коридорах школы она услышала окрик:

– Алиса, это ты?

Она обернулась и увидела парня немного старше неё. Что-то знакомое было в его серых глазах и темных волнистых волосах, стянутых в высокий хвост.

– Чендлер, – узнала она друга детства.

Они расстались очень давно, так как семья Чеда вынуждена была переехать в другой город. И вот теперь он снова здесь. Решили вернуться, что парень и подтвердил.

– Решили вернуться в канун Хеллоуина, как символично, – с легкой усмешкой произнесла Алиса.

– А ты сильно изменилась за то время, что мы не виделись. Елё узнал тебя, – заметил Чед.

– Да. Не ношу голубые воздушные платьица и ободки с бантиками, – раздражённо заметила она.

– На Хэллоуин будет в кинотеатре фильм ужасов. Одному идти не хочется. Не знаешь, может, среди твоих друзей есть любители? – поинтересовался Чендлер.

– Я любитель, – выпалила девушка, обиженно нахмурившись.

– Ты? – удивился парень, вспомнив, как она истошно визжала, когда на её платье запрыгивал кузнечик или она видела червей, выползших на поверхность после дождя.

– Именно я. Что-то не устраивает? – начинала девушка злиться.

– Ладно, я заеду за тобой, – произнёс Чендлер, и в его голосе скользило сомнение.

В назначенный час в канун Хэллоуина он подъехал на черном байке к её дому, и она вышла в своем привычном хулиганском прикиде. Увидев Чеда в кожаной куртке и черных джинсах, Алиса отметила, что выглядел её друг детства весьма эффектно. Мама девушки, вышедшая её проводить, попросила их быть осторожными.

На сеанс они успели вовремя. Но тут её обуял страх. Ведь наверняка в фильме будут кошмарные сцены и скримеры, и что тогда ей делать? Спасительного пледа здесь не было, а если она попытается закрыть лицо полами ветровки, то будет выглядеть нелепо и поставит в неловкое положение и себя, и своего кавалера, сделает обоих объектом для насмешек, так как зал был полон и её одноклассники на сеансе тоже были.

Алиса вцепилась в подлокотники кресла в зале и приготовилась к самому худшему. Но вдруг её ладонь накрыла рука Чеда. Она бросила на него короткий взгляд, но он, не отрываясь, смотрел на экран. Она тоже медленно перевела взгляд на действие фильма. И когда злой клоун, выглядывая из водостока, оторвал руку мальчику, пытающемуся вытащить из ливневки свой кораблик, когда он, истекая кровью, постарался отползти от опасного чудовища, когда клоун схватил его и затащил в свое логово, ей было страшно, но закрыть глаза и прятаться уже не хотелось.

«Оказывается, если смотреть ужасы с кем-то, то это даже интересно», – подумала она, покидая зал в конце сеанса.

– Ну как фильм? – спросил Чед.

– Супер. Мне понравилось, – улыбнулась Алиса, не той шаблонной улыбкой, потому что так надо, а той искренней и настоящей.

В тот миг хорошая девочка Алиса перестала существовать.

Микоэволюция

Когда зарождалась жизнь на планете Гифей, возникла Великая грибница – Мицелиана. Нет, не такая, как мы её можем представить, она была разумной и преисполненной мудрости и возможностью создавать из своей материи живых существ. Планету заполонили грибы. Они были большими и маленькими, разной формы и цвета, но вскоре это надоело Великой грибнице, и она стала запускать споры в космос к другим мирам. Там они касались разных существ и, возвращаясь обратно, рассказывали о них Мицелиане. Та отбирала тех, что ей понравятся, и создавала их на своей планете. Живя несколько тысячелетий и населив планету самыми разными существами: грибными птицами, грибными рыбами, грибными зверьми и насекомыми, она была рада, что на планете царит разнообразие. Но однажды пара спор принесли с одной планеты информацию о разумных существах: одна о вечно молодых и красивых, что были ближе к природе, оставшихся впоследствии только в легендах, и о смертных, которые были любознательны и быстро развивались, улучшая свою жизнь. Грибница задумалась, стоит ли создавать разумных существ на планете, что могут принести как благо, так и разрушение. Долго думала она и все-таки решилась и создала грибного человека и грибного эльфа, обоих мужского пола, первых и пока единственных на планете миколантропов.

Она дала им имена: человеку, черноглазому брюнету, – Гибариус, эльфу, беловолосому с алым взглядом, – Тиламбэ, и приставила присматривать за ними своего верного помощника, маленького мухомора по имени Агарикус. Мальчик и эльфенок росли намного быстрее, чем обычные люди и эльфы, как грибы, и, достигнув на вид примерно лет десяти, проявили свой характер. Эльф был любознательный и позитивный. Он любил исследовать планету, бродить по лесам, плавать в реках и озерах, забираться в горы. Он приручал некоторых животных, чтобы с ними играть и на них ездить. Возвращаясь со своих походов, он рассказывал брату о своих приключениях. Тот молча слушал и вечно ругал его за неосмотрительность. Мицелиана любила его рассказы и благоволила эльфийскому миколантропу.

– Вот сломаешь ногу или руку, и что тогда? Я не смогу тебя найти и вылечить, – недовольно говорил Грибариус.

– Мать найдёт и вылечит, – отмахнулся Тиламбэ. Матерью он называл Великую грибницу, и она действительно наблюдала за ними, где бы они ни находились, иногда посылая к ним Агарикуса, который передавал им её волю.

Что касалось Грибариуса, то он был молчаливым и замкнутым. Часто оставаясь один, он углублялся в пещеры недалеко от своего дома и занимался исследованиями и изобретениями. В доме, что был у них, а по сути гигантском полом грибе, была мебель, которую он построил. Он научился разводить огонь и готовить на нем еду, чем разнообразил сырую пищу. Научился ловить рыбу. Прирученные эльфом животные не давали ему скучать. Когда возвращался Тим, он учил его тому, что умел сам. Но с каждым разом информации становилось всё меньше, и Грибарус начал изучать пещеры. Разнообразие грибной флоры там поражало. И вскоре, углубившись в их изучение, он стал замечать, что, прикасаясь к ним, он может ими управлять: сделать их больше или меньше, появиться в другом месте, изменить форму и даже ходить. Он так увлекся изучением и совершенствованием грибной магии, что практически перестал выходить на поверхность. Это всерьез беспокоило Тима, который тоже имел способность управлять собственной кровью. Однажды он поранил руку, слезая с дерева, и кровь, вытекшая из раны, трансформировалась в небольшой ножик, о котором он в тот момент подумал, но он ничего не сказал об этом Грибарусу, ведь сам немного испугался. Позже он научился воспламенять свою кровь.

Мицелиане интересно было наблюдать за своими юными миколантропами и их развитием. Но почему-то её не оставляла тревога. Что-то должно было измениться, и это пророчило беду. Нет, не её миру. Его она в состоянии была защитить от любой угрозы. Беда грозила им. И с каждым днем тревога росла и крепла.

Однажды, забравшись вглубь далёкой пещеры, Грибариус обнаружил странный гриб, который поглощал другие грибы. Гриб-хищник. Он стал выращивать его, кормить и изучать. В один из дней один такой гриб поймал спору, которая возвращалась с информацией к Великой грибнице. Мальчик отобрал её у гриба, и так он узнал о существовании других миров. Он создал грибной круг и влил в него столько магии, что тот превратился в портал. Он бросил туда спору и оказался на другой планете. К его разочарованию, на ней грибы были всего лишь примитивными растениями, не способными мыслить. Он остался, чтобы изучать их, и вскоре создал свою грибницу, которая подчинялась ему беспрекословно. Он вырастил здесь хищные грибы, и они стали охотиться на живых существ. Пойманные птицы и звери подвергались чудовищной грибной трансформации. Все попытки скрестить грибы с ними порождали кровожадных чудовищ, уничтожающих всё на своём пути, и через некоторое время мир превратился в бесплодную пустыню. Грибариус вернулся злой и раздражённый, почему ему не удаётся создать что-то совершенное, как получалось это у Мицелианы, и свою злость он вымещал на брате, говоря, что он попусту тратит время в своих походах и ничего хорошего это не принесёт.

Так были разрушены несколько миров. Но однажды Грибариус наткнулся на мир, где были разумные существа, не очень развитые, но говорящие и способные обустроить свой быт, и снова грибы там были примитивными и служили им пищей. Грибной маг задумался:

«Если они узнают, что я тоже гриб, то будут относиться ко мне как к растению, не признают меня разумным и, возможно, попытаются уничтожить. Но если они будут такими же, как я, то, возможно, мои способности вызовут в них восхищение».

Он снова атаковал планету армией своих грибов-убийц, которые питались теперь не только грибами, но и другими существами. И опять трансформация разумных существ не принесла желаемого результата. Они превращались в агрессивных мутантов, которые теряли способность говорить и мыслить. Мир был уничтожен грибными порождениями.

Тиламбэ всё чаще и чаще не находил Грибариуса дома, когда возвращался. И когда брат оказывался дома, то был зол и говорил с ним резко, закрывался в своей комнате и не пускал его к себе. Его поведение беспокоило Тима, и однажды, сделав вид, что идет на реку рыбачить, проследил за Грибариусом. Он увидел, как тот переместился в другой мир, и шагнул в портал за ним. Боль сковала всё его тело во время перемещения. Тим едва сдержал крик, когда очутился по другую сторону портала, и успел отползти за ближайшее дерево, затем, с трудом поднявшись, бесшумно последовал за ним, ведь научился передвигаться по лесу, не оставляя следов. Он укрылся за деревом и наблюдал за братом. Эльф увидел Грибариуса в окружении живых грибов, они держали какое-то существо, которое отдалённо было похоже на человека, и прикоснулся к его груди. Грибные нити впились в тело несчастной жертвы, и она издала душераздирающий крик невыносимой боли. Её тело начало меняться, обрастать грибными наростами и вскоре превратилось в грибного монстра. Грибарус обратился к нему на неизвестном Тиму языке, но монстр не ответил и только завыл на весь лес. Неудача его не остановила. Грибной маг приказал привести к нему другое разумное существо. Прежде чем Грибариус прикоснулся к нему, Тим выскочил из своего укрытия и сбил его с ног.

– Не смей! – крикнул он и ударил Грибариуса по лицу. Завязалась потасовка. Тим повалил Грибариуса на землю.

Существо плакало и просило пощадить его, и Тиламбэ понял его, потому что нечаянно коснулся. Грибариус ошарашенно смотрел на него.

– Как ты здесь оказался? – задал Грибариус риторический вопрос, который не требовал ответа.

– Какая разница. Зачем ты это делаешь? Зачем причиняешь страдания другим? – спросил Тим, тряся его за одежду, прижимая к земле.

– Не твоё дело, – зло огрызнулся Грибариус.

– Я не позволю тебе навредить этим существам. Возвращайся домой. Мицелиана будет недовольна тем, что ты натворил, когда узнает, – сказал Тим, поднимаясь.

– Мне плевать. Я делаю здесь что хочу, и нити Мицелианы сюда не доберутся, – говорил Грибариус. Вокруг него вмиг возникли гигантские грибы.

Тим поранил руку, и его кровь трансформировалась в меч, горящий кровавым светом. Грибы напали в одночасье, но эльф молниеносным ударом разрубил их надвое. Те тут же рассыпались прахом. После Грибарус натравливал на брата всё новые свои порождения. Тим ловко уворачивался от их атак, не забывая орудовать мечом. Грибарус начал отступать, когда Тим начал преобразовывать свою кровь в пламя. Некоторые растения бросились бежать, а некоторые, повинуясь воле грибного мага, погибали, сгорая. Эльфу удалось подобраться к человеку настолько близко, что он смог связать его кровавой нитью и обездвижить. Затем нашел по следам монстра, созданного им, и уничтожил. Вернув брата в свой мир, он предстал перед Мицелией. Она выслушала Тима и печально посмотрела на Грибариуса.

– Я не могу убить тебя, Грибарус, ты, как и Тим, мой сын, и пусть твои мысли станут твоим наказанием, – сказала она, всё ещё любя своего непутёвого миколантропа.

Грибариус ушел и обосновался в пещерах. Тиламбэ остался в доме один, и с тех пор у него была миссия предотвращать разрушения миров его братом.

Читать фрагменты других книг